– Имя называла?
– Саша, что естественно. У братьев одно на двоих удостоверение на имя Комбалова, которым они пользуются попеременно. Удостоверение законное и, судя по всему, не украдено, потому что из зарплаты охранника переводятся деньги на содержание малолетнего сына. Так что у меня есть подозрение, что настоящего Комбалова уже нет на свете. Но в случае бегства братьев будут искать именно его. Придумано с умом.
– Так они завтра встречаются?
– Нет. Тот, кто разговаривал с ней, сказал, что машина стоит на тюнинге и будет находиться там еще пару дней, потому что будут менять крылья, бамперы, зеркала… Новый цвет и рисунок методом аэрографии – якобы на машине будет портрет Кристины. Кроме того, ей обещана заверенная нотариусом дарственная от бывшего владельца, так что девушка будет ждать столько, сколько потребуется. Но не это сейчас главное. Ты сарай видел?
– Видел. Достаточно большой домик, похож на гараж. Два въезда в него. По размерам ворот можно предположить, что внутрь может заехать и грузовичок. Возможно, там еще хранят какой-нибудь инвентарь. Подвал вполне может быть, хотя вентиляционных отверстий не видел. Но там темно сейчас, а фонари не горят, чтобы ни у кого не возникало сомнений, что на территории ни души.
– Сейчас к тебе подъедет смена. Теперь они пусть следят за домом и территорией. А если убедимся, что там и похитители и заложники, будем думать, как действовать дальше.
Глава двадцать седьмая
К полудню следующего дня никаких новостей не появилось. Не сообщали о похищении и телеканалы: то ли ничего не знали, то ли им запретили говорить об этом, чтобы не мешать оперативно-следственным действиям. Вера позвонила Волохову, но и тот ответил, что пока нового ничего.
– Ни звонков, ни посылок? – спросила Бережная.
– Каких посылок? – после некоторой паузы удивился Павел Андреевич. – Вы хотите сказать, что мне заложников по частям присылать начнут, чтобы я согласился на выкуп?
– То есть вам передали уже, что за освобождение заложников надо заплатить? И какую сумму они требуют?
– Я ничего такого не говорил.
– Так и дураку понятно, что похитители хотят решить вопрос побыстрее, чтобы полиция и следственный комитет не успели подготовиться. Похитили вашу бывшую подругу, прекрасно понимая, что вы за нее заплатите. Сколько они требуют?
– Шесть миллионов долларов за троих. Но меня просили никому…
– Вы готовы платить?
– Разумеется. Только недавно разговаривал с вашим приятелем и просил его, чтобы не было всех этих штучек: «куклы» вместе денег, маячки в пачках купюр, преследования, стрельба.
– На этом настаивали похитители?
Волохов подумал немного и ответил:
– Они. Сказали, что при малейшей попытке их задержать заложники будут убиты. А если их не будут преследовать, то они сообщат, где находятся заложники…
– Шесть миллионов – огромная сумма. Если в стодолларовых купюрах, то шестьдесят кило, не считая упаковки и сумки. Чтобы таскать такой груз, нужна недюжинная сила. А когда это все…
– Верочка, я и так сказал вам слишком много. Я готов платить, чтобы спасти Аллу и двух англичан. Для меня важно только одно – чтобы побыстрее и без шума.
– Все, закрыли тему, – согласилась Бережная, – теперь по поводу посылки. Вам ее курьером доставили?
– С чего вы взяли, что я ее получал?
– Не хотите говорить и не надо. Но только ваш отказ заставляет меня думать, что это глубоко личное послание.
– Именно так. А потому закроем эту тему.
– Закрываем через минуту. Смею предположить, что это акт генетической экспертизы. И вполне может быть какой-то биоматериал – волосы или что-то иное, чтобы вы смогли удостовериться…
– Откуда вы… И вообще…
– Метод дедукции, как говорил один из литературных героев. Вас наверняка уведомили, что ваша дочь не погибла в авиакатастрофе.
– Именно так, но я в это не верю: ведь было официальное сообщение… А откуда вам об этом известно?
– Могу выслать фотографии вашей дочери. Но, как вы справедливо заметили, охранная фирма – это мое хобби. А я – бизнесмен. Простите за оговорку – бизнесвумен. А потому я вам и снимки девушки пришлю, и расскажу еще много чего, но вы взамен будете держать меня в курсе того, что планируют наши правоохранители в деле о похищении. Ведь люди, которые им противостоят, – не дураки какие-то. Они продумали все, и за короткое время узнать их планы невозможно. Их сначала нужно найти, и на это уйдет много времени. А вы, Павел Андреевич, сами только что сказали о своем желании поскорее освободить Аллу и двух иностранцев.
– Обещаю держать вас в курсе. Когда вы сможете прислать фотографии?
– Через четверть часа. Последний вопрос: экспертиза в какой лаборатории делалась?
– В Англии. Но я уже отправил на новую тот образец, что получил. На фальсификацию это мало похоже, потому что волосы длинные, каких у меня не было никогда. Они даже по виду женские, да и светлее моих. Если все подтвердится…
– То я организую вам встречу. А пока, с вашего позволения, понаблюдаю за ней, чтобы с вашей дочерью ничего не случилось.
Закончив разговор с Волоховым, Вера тут же набрала номер Ивана, который должен был следить за домом и сараем, где предположительно содержали заложников.
– Мы на позициях, – доложил тот, – с утра один из наших из леса к дому подходил под видом грибника. Резиновые сапоги, ватник, старые треники – все как полагается. Даже грибы в корзинке были. Но все равно странно, потому что за утро из дома и сарая никто не выходил. Даже собачку не кормили, и она грустит. Складывается впечатление, что нам подсунули не тот объект, и пока мы тут крутимся…
– Все может быть, но место, сам видишь, какое удобное: и город рядом, и дороги, по которым легко уйти. Можно через лес в другую деревушку или поселок, где заранее подготовлен автомобиль…
– Так-то оно так, но время терять тоже не хочется.
– Ждите, пока я команду не дам на дальнейшие действия. И не светитесь там! Грибы в лесу есть?
– Имеются, но мы же не за ними ходили. Однако на жареху набрали немного.
Вера позвонила Окуневу, приказав тому отправить фотографии девушки Волохову и желательно выбрать, где она улыбается или смеется. Такие снимки могут растрогать магната, если, конечно, он способен на сантименты. А вообще похитители хорошо все рассчитали, причем сделали это весьма быстро. Даже если бы Волохов не собирался платить выкуп или начал торговаться, то, узнав о появлении дочери, которую он считал погибшей, делать этого не стал бы. И вряд ли охранник Комбалов придумал это или его брат: оба они прямолинейные и оба привыкли решать вопросы кулаками. Очевидно, придумал такую комбинацию Мэтью Мечкас. Шесть миллионов – хорошая сумма. Только остановится ли он на этом, когда можно получить гораздо больше?
Еще один звонок она сделала Евдокимову, но тот вряд ли собирался с ней что-либо обсуждать.
– Как там с похищением?
– Не было никакого похищения, – ответил старый друг и посоветовал: – Забудь и занимайся своими делами.
– Даже если Волохов готов заплатить, преступники останутся на свободе, – сказала она, – тебе это надо?
– Вопрос о задержании похитителей всего лишь вопрос времени. Сейчас основное – освободить заложников. А вопрос серьезный: это тебе не с плантации людей вытаскивать.
– Ты прав, Ваня, просто мне известно, где сейчас заложники и похитители.
Это было неправдой, потому что она не знала этого наверняка. Но Евдокимов поверил.
– Если ты и в самом деле это знаешь, то обязана сотрудничать с нами. Законы ты знаешь не хуже меня – статья 205.
– Ты же просил не мешать. То есть не путаться под ногами.
– Мало ли чего я просил! Обстоятельства меняются. Говори, что тебе известно.
– Предположительно – место, где прячут заложников. Но вооруженный захват не представляется возможным ввиду опасности для удерживаемых насильственно лиц. А там двое подданных британской короны и, в случае гибели хотя бы одного из них, представляешь, какая шумиха поднимется в западной прессе! А если погибнут оба? Пусть Волохов отдаст выкуп, а потом уж вы всех возьмете.
– Ты хоть район назови, а то они выходят на связь с разных номеров и районов города. Один звонок из Купчино, а через пять или десять минут с другого номера тот же голос звонит из Веселого поселка. Наши спецы думают, что у них какая-то программа по изменению места, откуда делается звонок, а также голосов. Когда все закончится, попроси своего Окунева помочь нашим ребятам.
– Заложники в области, но очень близко от города. Такой ответ тебя удовлетворит?
Евдокимов некоторое время молчал, а потом произнес с печалью в голосе:
– Удовлетворит. А вообще, Вера, ты очень изменилась за последнее время, и не в лучшую сторону. Стала какая-то скрытная, не доверяешь людям. Заберу, пожалуй, у тебя Елагина, а то и он, глядя на такую начальницу, испортится.
Петр сидел в белом «Эвоке», стараясь держать в поле зрения выход из дома и выезд с подземного паркинга. За двумя точками одновременно следить не удавалось, приходилось крутить головой. Спустя какое-то время ему надоело, и Елагин лишь изредка поглядывал туда-сюда, а потому едва не пропустил выехавший из паркинга ярко-желтый «Ауди», за рулем которого сидела Кристина. Хотя не заметить такой приметный автомобиль было бы трудно, тем более что из открытого окна неслась песня, которой, громко и откровенно фальшивя, подпевала девушка:
– Чем выше любовь, тем ниже поцелуи…
Елагин вырулил следом и тут же передал Окуневу:
– Желтый «Ауди», отслеживай его по дорожным камерам.
– Такую тачку трудно упустить: ее за километр видно.
– И слышно, – добавил Елагин, – но ты следи все же: вдруг она захочет оторваться и уйдет, если ее кто-то предупредил о возможной слежке.
– С тобой девушки только отрываются, но не уходят, – пошутил Егорыч.
Вскоре желтый «Ауди» остановился возле салона красоты.
– Надеюсь, она не будет делать прическу, – произнес Петр.