Но надеялся он зря – Кристина сначала посетила парикмахера, а потом направилась на маникюр. Прошло более двух часов.
С Верой связался Волохов и сказал, что ему позвонили и спросили, готова ли вся сумма. Услышав утвердительный ответ, просили подготовить машину – в ближайшее время ему самому надо будет сесть за руль и поехать туда, куда скажут. Когда же Павел Андреевич поинтересовался, долго ли придется ждать, ему ответили, что надо подготовить к обмену заложников. Как только это произойдет, то сразу.
Теперь Вера не знала, что ей делать: если Кристина едет на встречу с одним из братьев, то наверняка тот не участвует в обмене и, возможно, вообще не причастен к похищению. Но такого быть не может, а потому за ней надо следить и дальше. Если, конечно, она встречается именно с ним. Уверенности в этом становилось все меньше. Но потом Кристине позвонил мужчина и произнес только одно слово:
– Ну…
Определить говорящего по одному звуку – задача нелегкая, хотя Егорыч сразу сказал, что это тот самый охранник.
Зато девушка отвечала долго. Стала рассказывать, что решила сделать новую прическу, чтобы удивить… И маникюр классный… желтенький под цвет ее машинки и перстня с желтым топазиком в двенадцать каратов, который она купила в Чантабуре всего за две тысячи батов… Причем перстень не из серебра, а из белого золота и выглядит прилично… Он как знаток должен оценить… Кристина говорила бы долго, однако мужчина прервал разговор.
– Откуда был звонок? – спросила Бережная у Окунева.
– С Петроградки.
Вскоре девушка вышла из салона, села в автомобиль и некоторое время рассматривала себя в зеркале заднего вида. Явно осталась весьма довольна собой и включила музыку:
«…Лучшие друзья девушек это брилиа-а-анты-ы-ы…»
Прохожие оборачивались: некоторые очевидно завидовали чужому счастью.
Елагин следовал за «Ауди». Через полчаса Кристина вырулила к торгово-развлекательному комплексу, вышла из автомобиля и направилась к главному входу.
Петр связался с Бережной.
– Что мне делать? – спросил он. – Идти за ней, значит, обнаружить себя. А если остаться в машине, могу что-то упустить. Вдвоем надо на такие дела ездить.
– Оставайся в машине. Никуда эта Кристина не денется – машину она не бросит. Да и охраннику нашему незасвеченные колеса нужны. К тому же Волохов мне сообщил, что несколько минут назад с ним связался кто-то из похитителей и спросил о готовности. Сказал, что скоро придет команда на выезд. В какую сторону надо будет ехать, не предупредил. Так что нашим полицейским остается только гадать, где выставлять заслоны.
– Какие заслоны? – удивился Петр. – Вроде как договорились, что выкуп меняют на заложников.
– Но преступников все равно придется перехватывать. А вдруг они заберут деньги и не отдадут Аллу с двумя англичанами? Звонивший, очевидно, предполагал это: предупредил, чтобы никаких хвостов и вертолетов… Иначе сделки не будет. Так что ты жди, а Егорыч поищет эту парочку внутри комплекса. Не думаю, что они прибыли сюда на шопинг или в кино.
Бережная перезвонила через двадцать минут.
– Кажется, я ошиблась, они прибыли как раз в кино. Сеанс уже начался, они оба внутри, но что-то подсказывает мне – вместе они будут недолго. И еще… Волохову приказали выдвигаться и самому садиться за руль. Его, конечно, ведут и полицейские, и люди из его службы безопасности. Мы тоже отслеживаем. Пока трудно сказать, куда он направляется – постоянно меняет направление, заезжает во дворы… Павел Андреевич подчиняется приказам, которые получает по телефону. Звонят с разных номеров из разных мест, но кто-то, вероятно, наблюдает за ним, следуя за его машиной.
– Скорее всего, за ним следят через дорожные камеры. Вероятно, есть еще кто-то, умеющий снимать с них информацию, кроме нашего Окунева, – предположил Петр.
– И еще печальное известие: можешь оставить свой пост, потому что в кинотеатре охранника нет. Он вышел из зала, подошел к туалету… а потом выскочил и спустился на лифте. Вышел не через главный вход, а в боковой, где его ожидала «девятка». Машина повезла его в сторону Приозерского шоссе. Вероятно, он торопится к заложникам, которых не выводили из сарая и как будто не собираются обменивать.
– Мы лоханулись, Вера Николавна… То есть я лоханулся. Их там нет и не было. Передайте ребятам, чтобы они постарались проникнуть в дом и узнать… А я попытаюсь настигнуть эту «девятку», только пусть Егорыч наведет меня на нее.
– Окунев потерял «девятку», – призналась Вера, – возможно, охранник пересел в каком-нибудь дворе в другую машину.
Глава двадцать восьмая
Егорыч все же перехватил волну, на которой Волохов получал указания, куда ему ехать. Очень скоро стало понятно, что он двигается в северном направлении, а потому были перекрыты все прилегающие дороги, а потом на подъезде к кольцевой попытались устроить затор на пути следования, чтобы смогли успеть оперативные машины. Это тут же поняли похитители.
– Все светофоры по всему маршруту включите на постоянный зеленый, – приказал мужской голос, который Бережная идентифицировала как принадлежащий одному из братьев.
Что и было проделано. Когда до кольцевой оставалось около полукилометра, Волохову приказали въехать на виадук, проходящий над трассой, остановиться над крайней полосой внутреннего кольца, выйти и достать две сумки с деньгами.
– Где заложники? – спросил Павел Андреевич.
– Они рядом, – ответили ему.
Волохов сделал как было велено: вышел из машины и поставил у ног две спортивные сумки.
– Бросай их вниз! – приказали ему.
– Покажите заложников!
– Кого тебе показать?
– Всех!
– Бабу покажем, остальных ты все равно не знаешь. Такой расклад тебя устраивает?
– Да.
– Тогда смотри на внешнее кольцо. Там у обочины стоит микроавтобус. Ее выводят… Видишь?
– Вижу… Это она.
– Бросай!
Волохов поставил обе сумки на ограждение, еще раз посмотрел в сторону Аллы. Пухова стояла возле машины, ее держал крепкий мужчина в спортивном костюме. Он махнул рукой. Сумки полетели вниз. И тут же возле микроавтобуса затормозил автомобиль. Крепкий мужчина прыгнул в него, и машина умчалась.
Бережная наблюдала за тем, что показывает дорожная камера.
– Странно, а кто деньги заберет?
– Внизу фура перегородила трассу, – ответил Окунев, – и там уже скопление машин образовалось.
– Все равно не уйти, – сказала она, – там движение только в одном направлении и опять же въезд на виадук.
– Есть еще прилегающая, ведущая в промзону, откуда выездов много, – подсказал Егорыч, – но шансов все равно практически нет…
– Что это? – вскрикнул Окунев, показывая на монитор с изображением Волохова, стоящего у своей машины. Вернее, он стоял там еще мгновение назад, а теперь лежал неподвижно. К нему спешили оперативные машины, движение перекрыли – вскоре виадук опустел и над ним завис вертолет.
– Похоже, в Волохова стреляли, – тихо произнес Егорыч, – и попали.
– Как допустили? Ведь можно было предвидеть: там ведь опытные люди, – всплеснула руками Вера. – А где Пухова?
Алла стояла возле микроавтобуса, не решаясь никуда уходить, а может быть, не имея сил. Потом она опустилась на дорожное покрытие и закрыла руками лицо.
Бережная смотрела, как ее подругу осторожно поднимают, подводят к микроавтобусу с тонированными стеклами и увозят.
– Прав Елагин, – вздохнула Вера, – лоханулись мы, надо отзывать ребят. Сутки там впустую проторчали, а тут такое…
Окунев набрал номер своего друга, но телефон отвечал длинными гудками. Потом раздался голос Петра:
– Я перезвоню.
– За сутки такое организовать и провернуть! – не верила Бережная. – Мы даже сообразить не успели, что к чему. А теперь еще неизвестно, что с Волоховым.
– Будем надеяться, что он жив, – постарался успокоить ее Егорыч, – стреляли с большого расстояния. Попасть сложно. Мимо проходили автомобили, из них никто не стрелял: мы бы заметили, да и полицейские тоже. Хотя сейчас такие винтовки, такая оптика! Хорошие стрелки попадают в мишени, установленные за четыре километра, а здесь и одного достаточно. Но больница от того места в пяти километрах. Если на вертолете его доставили, то все будет хорошо.
– Спасибо, успокоил, – еще больше расстроилась Вера.
Снова прозвучал вызов мобильного. Это перезванивал Елагин.
– Здесь все нормально, – доложил он, – двух заложников освободили. Оба англичанина сидели в подвале. Теперь они в диком состоянии, не понимают, что с ними произошло… Связно ничего сказать не могут, только Мэтью как-то объяснил, что на них напали в машине. Кто это сделал, он не понял, потому что их ударили несколько раз… Судя по лицам, так и было.
– И что? – удивилась Вера. – Они сидели в подвале, а их никто не охранял?
– Были в доме какие-то люди. Когда стрельба закончилась, эти люди сказали, что их в гости туда пригласили, а потом хозяева куда-то исчезли. Якобы это случайные знакомые были: типа, познакомились на улице, те и пригласили…
– И перестрелка была?
– Ну как? Маленькая такая перестрелочка. Мы просто стали в двери стучать и в окна: орали, что грибники, заблудились вот, а где наша деревня Вартемяги, теперь не знаем. Один вышел, стал нас прогонять нехорошими словами. Ваня его впихнул внутрь, а там еще двое, и они первыми начали. Но все живы, только немножко ранены в разные места. Ваню нашего зацепило малость, и теперь он не знает, что жене сказать. Я ему посоветовал наврать, что шел в темноте через стройку, споткнулся и упал на пруток арматуры диаметром десять миллиметров. Рана небольшая, сквозная.
– Что за люди были в доме?
– Так я и говорю: все из Закавказья. Судя по рожам и наколкам, сидевшие не по одному разу. Вы позвоните, чтобы за ними приехали, а мы до той поры побеседуем. Да, и пусть врачей, что ли, привезут для заложников и одежду свежую… Жаль, конечно, что Пухову не нашли…
– Ее уже освободили на кольцевой. К сожалению… – Бережная хотела сказать про Волохова, но передумала, – к сожалению, там никого не удалось задержать.