– Вы работали следователем? – не поверила хозяйка квартиры. – По вам и не скажешь. Вы выглядите, как…
Женщина замолчала, не решаясь произнести…
– Как светская львица, – подсказала Вера, – это все камуфляж для того, чтобы войти в доверие. В вашем случае я ошиблась. Простите.
– А сейчас вы где трудитесь?
– Занимаюсь тем же самым, только не на государевой службе.
– Ой, – опомнилась Людмила Васильевна, – мы про чай забыли!
Она стала разливать его по чашкам, потом нарезала торт.
– Тогда я вам скажу… Про мужа моего вы правильно заметили. Он жив, только скрывается от таких же, которые… У нас и брать-то нечего, не то чтобы грабить. Только вот эта квартирка да еще мастерская моего мужа, которую он получил еще в советское время. Сто метров площади под крышей, шестой этаж по черной лестнице без лифта – кому такая нужна. Коммуналку он, конечно, не регулярно оплачивал, с деньгами всего туго было. Однажды пришли какие-то представительницы управляющей компании и потребовали оплатить долг, который к тому времени составлял почти двести тысяч рублей, вручили повестку в суд. Мы что-то продали, в долг взяли и расплатились. Но все равно очень скоро к нам пришли с постановлением суда, согласно которому муж должен освободить помещение. А где ему работать? Здесь, как видите, тесно, да и освещения нет, солнце сюда только вечером ненадолго заглядывает… Пытался муж что-то доказать… Только вскоре пришли такие же рожи и потребовали, чтобы он выметался. Муж – человек вспыльчивый, дело дошло до драки. Но тех было двое, а он один и ему под шестьдесят. Побили его хорошо. Работы ножами порезали. Попал муж в больницу. Пришел, естественно, следователь. Костя ему все рассказал, и после этого больше к мужу никто не приходил… Через десять дней его выписали – с сотрясением и сломанным носом долго не держат. Вернулся он, пришел в свою мастерскую, а там уже вовсю ремонт идет. Картин нет, как и мольберта, этюдника, красок, книг по искусству, каких-то вещей… Только голые стены. И узбеки трудятся… Муж попросил их вызвать хозяина, и тот не скоро, но подъехал. Сказал, что это помещение принадлежит ему, и показал документы: договор купли-продажи, свидетельство о праве собственности. Костя обратился в суд, чтобы опротестовать сделку, и после этого его стали подлавливать во дворе, избивали чуть ли не каждый вечер… А однажды связали руки, чтобы он не дергался, отвезли на Малую Невку и сбросили с моста в реку. При этом сказали: «Смотри, какой почет: мы тебя как Распутина топим». Но Костя с божьей помощью выплыл, и не только божьей: какой-то бомж его увидел и вытащил. Привел тот человек его в свой подвал, обогрел и накормил. Муж со мной связался, и я посоветовала ему скрыться, потому что это не закончится никогда и в следующий раз его точно убьют. Сейчас он живет за городом на даче у бывшего одноклассника по художественной школе. Тот художником не стал, потому что понял: великим ему не быть, а на меньшее он не согласен…
– И кем стал тот одноклассник?
– Стал никому не известным, но все-таки великим человеком. Живет за городом, ест то, что выращивает на огороде. Ходит в лес, общается с деревьями… Если ему надо срубить какое-нибудь сухое на дрова, то он просит у него прощения и только после этого поднимает топор. Лесные животные его хорошо знают и дружат с ним. Даже кабаны, которые повадились ходить в деревню и рыть картошку, к нему не заходят, хотя его участок единственный не огорожен забором. Снегири, которых мы уже много лет не видели, к нему прилетают зимой и клюют крошки с его ладоней. Человек этот пишет книги, записывает свои наблюдения, говорит о том, что мир не такой, каким мы его представляем. И вообще, разумно все на Земле… Книги его не принимает ни одно издательство, потому что считают автора сумасшедшим… А в них говорится о других мирах, существующих рядом с нами, которые открываются не всем… Я читала рукописи и под сильным впечатлением до сих пор…
– Давайте о муже.
– Так я о нем все уже рассказала. Я хочу об Алле… Она заявилась ко мне, посмотрела картины, сказала, что слышала историю о том, как один английский журнал по искусству интересовался работами Кости. Спросила, правда это или легенда. Я ответила, что так оно и было. После этого она пришла еще раз. Мне, если честно, не хотелось с ней общаться, зная ее прошлое. Но Пухова сказала, что хочет купить все работы мужа. Жалко отдавать было, но нам надо как-то жить. Я на пенсии… Мужу и пенсию не платят, потому что он официально числится мертвым. Ну, я и отдала ей картины.
– Она дорого заплатила?
Жена художника покачала головой:
– Оставила аванс пятьдесят тысяч рублей и пообещала остальное после реализации. Потом говорила, что открывает галерею, и сама вся в долгах. Я сходила на открытие, узнала цену на Костины работы, чуть с ума не сошла… Подошла к Пуховой… Но Алла ответила, что она мне ничего не должна, а если я дернусь, то нырну вслед за мужем и моих пузырей хватит только на два булька…
– То есть она знает, как пытались утопить вашего мужа?
Людмила Васильевна сказала:
– Об этом не знает никто. Только я, мой муж и те, кто это сделал.
– Фамилии тех людей знаете?
– Троих знаю. Нет, четверых. Один даже зарегистрировался в мансарде, которую отобрал у мужа. Но все они приходили в общежитие, когда там Пухова проживала, и показывали паспорта на вахте. Я потом их данные переписала, отнесла в милицию, но на этом все и закончилось. Мне кажется, бывшая скромница до сих пор с ними сотрудничает.
– Можете показать мне эти фамилии?
Людмила Васильевна подошла к серванту, выдвинула ящик и достала лист бумаги.
Вера посмотрела и удивилась. Потом взяла телефон и набрала номер старого друга.
– Верочка, – обрадовался Евдокимов, услышав ее голос, – ты уж прости меня, дурака, за эту пресс-конференцию. Но мне текст написали и сказали больше ни слова не говорить. Мне так стыдно теперь…
– Ты все правильно сказал. Но я по другому поводу. Я по похищению звоню. Настоящий организатор установлен. Доказать, конечно, сложно. Но задержанные на той даче моими людьми знакомы с организатором похищения очень давно и уже совершили ряд преступлений в недалеком прошлом: грабежи, насилия, убийство коллекционера на Васильевском, которое ты расследовал когда-то…
– Ты не шутишь? – не поверил Иван Васильевич.
– Это можно доказать, когда ты предъявишь им обвинение. Они сами во всем сознаются. Потому что это не те люди, которые будут прикрывать распутную бабу. Они опытные и знают, что за сотрудничество со следствием почти полсрока им скостят. Хотя я таких людей не выпускала бы никогда. Так что задерживай организатора прямо сейчас на двое суток… А потом сам знаешь, мне ли тебя учить… Записывай фамилию, адрес, номер телефона.
Хозяйка квартиры слушала очень внимательно, а когда Бережная убрала телефон в сумочку, спросила:
– Это не розыгрыш?
– Все очень серьезно. Кстати, по поводу галереи…
Она еще раз достала телефон:
– Павел Андреевич, как себя чувствуете?
– Я пока не знаю, в каком мире нахожусь… У меня тут гости… Не знаю даже как сказать… Не могу поверить…
– Догадываюсь кто. Константин Иванович, Мила, дочь…
– Еще Софья Григорьевна и Петя ваш… Не знаю, верить ли во все это, а то просыпаться не хочется.
– На одну минутку я верну вас с небес на землю. Как там ваша деловая партнерша по галерее?
– Не знаю, она не звонит, а мне и не хочется ее слышать. Мне еще служба безопасности кое-что про нее наговорила. Бред, конечно…
– Это не бред, к сожалению. Но ваши ребята знают далеко не все. Кстати, и выставленные работы, за которые вы заплатили, не выкуплены у владельцев, а похищены…
– Так что теперь, закрывать бизнес?
– Зачем? Дело-то хорошее. А я пришлю вам настоящего специалиста. Возьмете на работу?
– Верочка, буду только благодарен.