Он положил на противень гамбургер и замороженную в ломтиках картошку.
— И вот жена решает, что с нее хватит жизни на границе штатов, и уезжает в Сиэтл пережидать погоду со своей матушкой, а я пытаюсь найти другого придурка, чтобы купил это заведение. Понимаете?
— Скверное дело, — сказал Макрэй.
— За всю неделю, приятель, вы у меня второй клиент.
— Могу предположить, в кассе пусто? — спросила девушка.
— Так точно, лапочка.
Она встала, пересекла зал и какое-то время смотрела в окна за перегородками кабинок, держа руки под шерстяной шалью. Когда она снова уселась рядом с Макрэем, гамбургер и картошка были готовы.
— За счет заведения, — сказал толстяк.
Девушка достала из-под шали пистолет, он выглядел как игрушечный.
— Полагаю, вы откроете эту кассу, мистер Болтун, — проговорила она.
Толстяк посмотрел на нее, потом на Макрэя, который уже откусил большой кусок гамбургера.
— Эта штука заряжена, и я пущу ее в ход.
— Ох, ради Бога, — сказал толстяк.
Макрэй начал подниматься с табурета.
— Подождите минутку, — обратился он к ним обоим.
Рот у него был набит, слова прозвучали неясно; тут все и случилось. Девушка прицелилась, раздался хлопок — один-единственный, негромкий, будто из детского пугача, — и толстяк сделал шаг назад, к полкам с посудой. Уставился на девушку широко раскрытыми глазами и, казалось, смотрел долго; затем рухнул, увлекая за собой тарелки и сковороды, с грохотом посыпавшиеся на пол.
— Господи! — пробормотал Макрэй, сглатывая и пятясь от девушки.
Поднял руки вверх.
Она сунула пистолет в джинсы, под шаль, прошла за стойку и открыла кассу. Проговорила:
— Черт!
— Господи, — тихо повторил Макрэй.
Тут девушка посмотрела на него, как будто вспомнила, что он здесь.
— Чего это ты задрал руки?
— Боже, — сказал он. — Боже мой.
— Кончай это, — приказала она. — Опусти руки.
Он опустил.
— В кассе пусто. — Она села на табурет и уставилась сверху на тело хозяина. — Черт!
— Послушай, — сказал Макрэй, — возьми мою машину. Ты… ты можешь взять мою машину.
Она вроде бы удивилась:
— Мне не нужна твоя машина. Зачем мне твоя машина?
— Ты… — Он не мог говорить, не мог сосредоточиться, не мог думать. Посмотрев на толстяка — тот лежал совсем неподвижно, — заплакал.
— Прекрати! — Она слезла с табурета и опять вытащила из-под шали пистолет.
— Господи, — пробормотал он. — Боже ты мой.
Она направила дуло ему в лоб и сказала:
— Бах! Так как меня зовут?
— Как зовут?
— Как зовут.
— Белл… — с трудом произнес он.
— Давай дальше. Полностью. Ты же помнишь.
— Белл… Белл Старр.
— Верно. — Она уронила руку с пистолетом в складки шали. — Мне так больше нравится, чем Анни Оукли.
— Прошу тебя, — сказал Макрэй.
Она отошла в сторону, круто повернулась и направила на него пистолет:
— Я думаю, нам лучше отсюда убраться, а ты как думаешь?
— Возьми машину, — сказал он чуть ли не со злобой, и сам испугался собственного тона.
— Не умею водить, — ответила она просто. — Так и не научилась.
— Господи, — опять вырвалось у него, словно выдох.
— Боже мой, — сказала она, показывая ему пистолетом на дверь. — Трудно поверить, что ты сидел в тюрьме.
Под лучами фар дорога убегала в темноту. Макрэй потерял ощущение времени, расстояния, не замечал дорожных знаков и других автомобилей. Мимо проносились грузовики, впереди вдруг возникали из ничего машины, обогнавшие его. Он смотрел, как вдали исчезают их задние огни, а девушка не переставала наблюдать за ним, спрягав руки под шаль. Долгое время слышалось только, как свистит мимо окон ночной воздух, затем она чуть шевельнулась и переменила позу, подняв одну ногу на сиденье.
— Кстати, а за что тебя посадили?
Он вздрогнул при звуке ее голоса, он не знал, что ответить.
— Ну, не молчи, — сказала она. — Мне скучно. Так за что тебя посадили?
— Я… я избил одного парня.
— И все?
— Да, все. — Ему не удалось скрыть раздражение.
— Расскажи подробнее.
— Просто… избил одного парня. Ничего особенного.
— Знаешь, я его не из-за денег пристрелила.
Макрэй промолчал.
— Я убила его, потому что он отпустил грязную шуточку про сосиску.
— Никаких грязных шуточек я не заметил.
— Не стоило ему этого говорить. Остался бы жив. Макрэй вцепился в баранку.
— Хорошо бы здесь был Дикий Запад. Ты бы хотел?
— Дикий Запад, — пробормотал он. — Да… — Язык еле ворочался, во рту пересохло, и было больно дышать.
— А знаешь, — сказала она, — на самом деле я не из Мэна.
Он кивнул.
— Я из Флориды.
— Флорида, — выговорил он.
— Ага. Только я говорю без южного акцента, потому все и думают, будто я не оттуда. Ты замечаешь у меня хоть намек на южный акцент?
— Нет.
— А вот у тебя есть акцент. Явный южный акцент.
Он промолчал.
— Поговори со мной, — сказала она.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? О Господи…
— Мог бы чего-нибудь спросить.
— Чего-нибудь спросить…
— Спроси, как меня зовут.
Без всяких колебаний Макрэй спросил:
— Как тебя зовут?
— Ты знаешь.
— Нет, не знаю, — сказал он, стараясь ей подыграть.
— Белл Старр.
— Белл Старр…
— Именно.
— Хорошо, — сказал он.
— И на деньги мне плевать. Я охочусь не за деньгами, нет.
— Нет, — сказал Макрэй.
— Я охочусь за приключениями.
— Правильно, — сказал Макрэй.
— Хочу лихой жизни.
— Лихой жизни, правильно.
— Чтобы было весело.
— Весело, — сказал он.
— Хочу все испытать до того, как умру.
— Да, все.
— А ты? — спросила она.
— Да Я тоже.
— Хочешь ко мне присоединиться?
— Присоединиться, — сказал он. — Хорошо. — Он следил за дорогой.
Она чуть наклонилась к нему.
— Думаешь, я вру про свое имя?
— Нет.
— Отлично.
Он почувствовал, что его вот-вот стошнит куском гамбургера, который он съел. Живот свело, голова кружилась. Того и гляди, будет сердечный приступ.
— У тебя глаза большие, как блюдца, — сказала она.
Макрэй постарался чуть прищуриться. Теперь он трясся всем телом.
— Знаешь, сколько мне лет? Девятнадцать.
Он кивнул, покосился на нее и снова уставился на дорогу.
— А тебе сколько лет?
— Двадцать три.
— Ты веришь, что после смерти люди попадают на небеса?
— О Боже, — пробормотал он.
— Слушай, я не собираюсь стрелять в тебя, пока ты ведешь машину. Можем разбиться.
— Ох, — вырвалось у него. — Ох, Господи, помилуй… я никогда раньше не видел, как убивают…
— Ты не заткнешься, а?
Он закрыл рот рукой. Все тело взмокло. Пот стекал по верхней тубе, одежда отсырела.
— Я убиваю не всех подряд, — сказала она.
— Конечно, — сказал он. — Конечно, не всех.
От нелепости этого разговора он чуть не засмеялся вслух. Поразительно, что смех в нем еще не умер, смех был здесь и поднимался вверх по горлу, словно оторвавшийся кусок внутренностей. Всеми силами Макрэй старался сдержаться, но тут сообразил, что смеется как раз она.
— На самом деле, — говорила она, — я не так уж многих и убила.
— Сколь… — начал он. Пришлось остановиться и перевести дух. — Сколько же?
— Отгадай.
— Ни малейшего представления.
— Ну и что, — сказала она. — Ты должен отгадывать. И заметь, я не провела в тюрьме ни дня.
Макрэй промолчал.
— Опалывай!
— Десять?
— Нет.
Он ждал.
— Давай отгадывай.
— Больше десяти?
— Ну нет, меньше.
— Меньше, — повторил он.
— Отгадывай.
— Девять.
— Нет.
— Восемь.
— Нет, не восемь.
— Шесть?
— Не шесть.
— Пять?
— Пять с половиной, — сказала она. — Ты попал почти в яблочко.
— Пять с половиной, — повторил Макрэй.
— Точно. Мальчишку, который ловил машину, как и я. Парня с заправки. Собаку — она, наверно, потерялась, — ее я считаю за половину. Еще одного парня с заправки. Затем парня, что привел меня в мотель и сделал грязное предложение. И этого в кафе. Выходит пять с половиной.
— Пять с половиной.
— Ты повторяешь все, что я говорю. Кончай, понял?
Он провел рукой по губам и кашлянул, чтобы удержаться от ответа.
— Пять с половиной, — сказала она и, слегка поерзав, уперлась коленками в приборную доску. — Ты когда-нибудь встречал таких, как я? Честно.
— Нет, — ответил Макрэй, — не встречал.
— Ты только подумай. Ты сможешь говорить, что ездил в машине с Белл Старр. Внукам будешь рассказывать.
Он не стал отзываться на эти слова — страшился сломать хрупкое равновесие. Однако было ясно, что отмалчиваться еще опаснее. В нем просыпалась изворотливость, необходимая, чтобы выжить: один неверный шаг — и он погиб.
— Я был знаком с Белл Старр, — сказал он с притворным восхищением.
— Только представь себе, — сказала она.
— Это что-то.
Она сползла еще немного вниз по сиденью.
— Фантастика.
Он делал не больше пятидесяти пяти миль. Все другие ехали быстрей. Девушка теперь сидела прямо, лицом к нему. По большей части она молчала и только наблюдала, как он крутит баранку. Скоро им понадобится заправка — в баке оставалось меньше половины.
— Ты посмотри, как эти люди гонят, — сказала она. — Мы одни не превышаем скорость. Ты посмотри.
— Считаешь, что надо прибавить?
— Считаю, что их надо штрафовать, вот что я считаю. Иногда мне хочется быть полицейским.
— Послушай. Скоро нам понадобится бензин.
— Нет, поедем, пока он совсем не кончится. Всегда можно найти кого-нибудь, кто подбросит.
— У этой машины очень сильный двигатель, — сказал Макрэй. — На ней мы сможем уйти от полиции, на другой — вряд ли.
— На этой-то развалине? Трещина на стекле. Приемник не работает.
— Пусть. Но она мощная. От любой полиции оторвется.