– А мое положение имеет какое-то значение? – вежливо поинтересовался маг.
– Имеет, – заверила его Джасс.
– На общий мое звание переводится как Зрящий, незваная ночная гостья.
– Пожалуй, ты не слишком убедительно врешь, милый Загонщик. Но я прощаю тебя. В первый раз. В связи с болезнью, так сказать.
Кебриж сдержался, чтобы не высказать своего крайнего изумления. Откуда?! Но гостья, видимо, не собиралась томить несчастного раненого неведением.
– Я неплохо разбираюсь в нюансах оллавернской иерархии, и меня волнует твое звание только потому, что, зная его, я смогу судить о степени твоей осведомленности, голубь. Поэтому предлагаю поделиться со мной целью пребывания в такой дали от Облачного Дома, причем сделать это быстро, добровольно и чистосердечно.
– И не подумаю.
Они поглядели друг на друга почти с нежностью. Однако это замечательное чувство имело совершенно противоположное происхождение. Магу показались весьма трогательными попытки женщины, обладающей столь скромными магическими способностями (что он определил мгновенно), справиться с оллавернским Погонщиком, а Джасс не могла не порадоваться такой недальновидности и благодушию, исходящими от волшебника. Сей Загонщик, похоже, очень мало смыслил в реалиях обычной жизни, слишком много времени проведя за магическими опытами в ущерб опыту житейскому. Но это были его проблемы, как говорят в определенных кругах маргарского преступного дна.
– Я просто хочу знать, кого ты здесь ждешь, и зачем? И кто те парни в полосатых плащах, которых ты напластал в трапезной? И почему?
– Слишком много вопросов, тебе не кажется? – ухмыльнулся молодой волшебник.
– Как говорил один мой знакомый орк, «Ответы на некоторые вопросы существенно продлевают жизнь».
– А ты собираешься меня убить в случае моего молчания?
Джасс плотоядно улыбнулась:
– Не сразу, голубь. Есть множество способов разговорить самого упорного молчуна. С помощью одного-единственного ножа в опытных руках.
– Неужели? И что ж это за способы такие?
– Те, которыми владеют по ту сторону Ши-о-Натай, – удовлетворила Джасс любопытство пленника. И с наслаждением понаблюдала, как с лица господина Кебрижа из Лиммэ слетела шелуха самоуверенности, унесенная без следа ледяным ветром подлинного страха.
Все знали, что эльфы никогда не пытают пленников из жажды мучительства. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Уличенный в живодерстве, сидхи непременно станет изгоем. Да и не в эльфьей натуре истязать беззащитного. Но по части развязывания языков никто не смог превзойти эльфийского искусства допроса, способного быстро и качественно извлечь необходимые сведения, не доводя притом допрашиваемого до скотского состояния, когда от боли можно признаться в чем угодно. Самооговор не являлся целью, как и простое причинение страданий.
Для убедительности Джасс легонько надавила на малоизвестное простому обывателю нервное сплетение, заставив пленника тяжело задышать. Воображение волшебника само легко дорисовало ощущения, которые последуют, если в то же место будет воткнуто лезвие ножа.
– Хорошо. А что не даст тебе убить меня сразу после добровольного и чистосердечного рассказа? – спросил Кебриж, теперь уж совершенно серьезно.
– В принципе ничего. Захочу – убью, захочу – не убью. Ты не понял, голубь, у тебя просто нет иного выхода.
На самом деле Джасс еще и сама не знала, оставит она оллавернцу жизнь или нет.
– Вопрос в том, станешь ли ты верить, если я скажу правду?
– Ты скажи, а я сама решу, правда это или нет.
– Я должен задержать женщину по имени Джасс’линн.
Волшебник решил схитрить и выдавать сведения по маленькому кусочку, потянуть время. Джасс была не против.
– Кто она такая?
– Ты не поверишь.
– Поверю.
– Она – Воплощенная Белая Королева.
Бывшая кераганская ведьма изобразила бровями крайнее удивление. Не слишком, к слову, искреннее.
– Как ты должен выделить ее среди прочих?
Кебриж только рассмеялся над глупейшим, по его мнению, вопросом. Как отличить Белую Королеву от обычной колдуньи? Замечательный вопрос, вопрос вопросов. А как отличить ураганный ветер от сквознячка в детской спаленке? А как отличить матерого волка от мышонка в подполе? Как отличить огонь факела от холодного мерцания светлячка?
– Тебе этого не понять, непрошеная гостья.
– Разумеется, – смиренно согласилась Джасс. – Куда уж мне. А «полосатые» чего хотели?
– Это слуги Тианды. Слыхала про такую яттмурскую королеву? Она теперь приходится мачехой Джасс’линн. Вот и хочет перебежать дорожку Оллаверну.
– С каких пор это у Белой Королевы появилась мамочка, тьфу ты, мачеха?
– Тианда сочеталась с Хакком Роггуром, отцом Джасс’линн.
Джасс задумалась. Более всего ей хотелось попрыгать на одной ножке и прокричать по адресу Ар’ары обидную дразнилку. Но радость ее быстро сменилась тревогой. Если бы на месте этого парня был, скажем, Шафф – Глашатай Ночи, то он бы моментально выяснил для себя, кто такая незваная ночная гостья. Дело всего лишь в мастерстве и опытности охотника. Пока в авангарде всякая мелочь, но когда станет ясно, что сети пусты, вперед выйдут могучие фигуры. Такие, как Итан Канкомарец, тот же Шафф и даже сам Хозяин Сфер. Спасибо тебе, Хэйбор из Голала, что ты рассказал о своих бывших соратниках столько действительно важного.
– Во-о-от оно как… – протянула женщина, изображая легчайшую степень разочарования. На всякий случай.
Тем временем волшебник внимательно изучал свою незваную гостью, насколько ему позволяло обычное человеческое зрение. Попутно составляя словесное описание на тот случай, если ему будет сохранена жизнь. Тогда придется докладывать о происшествии кому-нибудь из Среброкрылых, возможно, и самому мессиру Итану. Лицо у женщины было исхудавшее, лишенное явных признаков возраста, когда трудно сказать, перешагнула обладательница темных глаз, бескровных губ и тяжелых век тридцатилетний рубеж или нет. Но более всего Кебрижа волновал магический браслет, замкнутый на его руке. Вещица сама по себе занятная, нездешней, и даже не маргарской, работы. Аймола или где-то подальше на юг. Узор с небольшим влиянием традиций валдейских эльфов, но работа людская. Забавная игрушка. Слишком дорогая для воровки, слишком сильная для слабенькой ведьмы и слишком редкая для Игергарда, почти экзотика. Слишком много этих пресловутых «слишком».
– Еще вопросы будут? – ехидно полюбопытствовал маг.
– Практически нет. Ты мне скажи, почему Белую Королеву ищут именно в Игергарде. Мир велик.
– А где же ей быть, как не здесь? – слегка удивился Кебриж и попытался пожать здоровым плечом.
– Да ты лежи спокойно. Мне-то какая разница, где вы эту ведьму искать надумали? Мое дело сторона.
Джасс выпростала из волос мага четыре тоненькие прядки.
– Ты что делаешь? – охнул он.
– Заткнись!
Ей было стыдно до тошноты, обидно за свое неумение и слабые способности, но ничего другого делать не оставалось. Внутренне содрогаясь от отвращения к себе, она завела простенький наговор, похожий на цыплячий писк, вплетая тоненькие звуки «ц-ц-ц-ц» в тоненькую косицу. За такое в ятсоунском храме девчонок пороли ремнем, заставляли стирать постель жертвы и переводили на целых два шестидневья на хлеб и воду. И все равно желание опозорить соперницу было сильнее страха неизбежного наказания. Клеймо «ссыкуха» держалось крепко и долго.
– Сволочь… – прошептал Кебриж, прежде чем его веки неумолимо слиплись.
Он тоже помнил эту подлую детскую шутку и знал, что наутро ему предстояло проснуться в мокрой постели, как младенцу. Нельзя сказать, чтобы перспектива обмочиться во сне показалась молодому волшебнику привлекательной.
Будь у Джасс хоть малейшая склонность к покраснению щек от стыда за содеянное над оллавернцем, они бы полыхали как ветреный закат. Ну не убивать же парня в самом деле? Особой любви к магистрам бывшая кераганская ведьма не питала, но крепко вбитые в Ятсоуне понятия о том, что плохо и что хорошо, делали свое дело. Ведь в самые дурные годы отрочества Джасс не опускалась до такого.
Она исчезла из гостиницы все так же, никем не замеченная, прихватив с собой немного съестного из кладовки, окончательно решив направить свои стопы в Ритагон. В огромном городе, где настоящий магический поиск невозможен в принципе, были все шансы спрятаться от ищеек Оллаверна, яттмурских охотников и всех прочих, в существовании которых Джасс нисколько не сомневалась. Упустить такой большой куш, как Воплощенная Белая Королева, не хотелось никому. Ставки росли не по дням, а по часам. Кто-то мог потерять все, а кто-то и приобрести.
Идея развести костер, чтобы немного обсохнуть после дождя, поливавшего округу без малого двое суток, зрела по мере того, как одежда Джасс пропитывалась водой, и по достижении апогея была успешно воплощена. Кто был тот запасливый и мудрый человек, который соорудил лесную заимку и тщательно прикрыл дровишки промасленной шкурой, ей было неведомо. Но Джасс дала себе клятву поставить в ближайшем храме свечку за его здравие. Если неизвестный благодетель не спас тем самым ей жизнь, то уж во всяком случае уберег от серьезной простуды.
Раздеваться она не стала, лишь поворачивалась к живительному теплу то одним боком, то другим. Тряпки сохли медленно, но через какое-то время женщину перестало трусить от холода. Огонь бойко пожирал хворост, весело потрескивал, пальцы больше не сводило от холода, и почерствевший пирожок с мясом таял в желудке прямо как изысканный эльфийский паштет. Настроение Джасс стремительно улучшалось от каждого проглоченного куска и от каждой поглощенной волны теплого воздуха. Поэтому, когда появились три всадника, она, пожалуй, даже не слишком расстроилась.
– Глядите, милорд, девка!
– Точно!
– Вот так добыча!
Джасс снизошла до того, чтобы повернуть голову и поглядеть на пришельцев через плечо. Какой-то мелкий нобиль с двумя своими дружками, молодые, наглые, безнаказанные. На одном был замечательный кафтанчик из дорогого полотна с тканым рисунком удивительно приятного оливкового цвета. Его обладатель, пожалуй, мог в приличном обществе сойти за изысканного красавца, столь приятны и соразмерны были черты его лица. Но жестокая радость хищного зверя, горевшая в глубине карих глаз, портила все впечатление.