– У меня тоже, – отозвался Серёга.
– И чего вас носит нелёгкая в такое время по улицам? – заворчал кто-то рядом. – Немец – он сейчас озверелый, поймает на мушку – и поминай как звали. Был человек – и нет человека… Не посмотрит, взрослый или ребёнок.
Только сейчас ребята заметили деда Филиппова.
– Мы, дедушка, только на минутку выскочили – посмотреть, как они отступают, – сказал Гришка.
– А что это у тебя за провод? – кивнул дед на Гришкины руки.
– Это мы там… в кукурузе нашли, – сказал Серёга. – Идём, смотрим – лежит. Хороший провод, зачем будет пропадать? Взяли.
– Взяли, говоришь? – прищурился на Серёгу дед. – А ты чей будешь-то, малый?
– Серёга я, Тарасов. Неужели не узнали? Мы с матерью на Школьной улице живём.
– А я на Пролетарской, – сказал Гришка.
– То-то, смотрю, знакомые будто, – сказал дед. – А ну, давайте домой, да побыстрее. Матери небось там с ума сходят, а вы в такое время по полям шастаете!
На улице Гришка передал провод Серёге.
– Спрячь подальше, чтобы никто не видел.
В свой двор Серёга пробрался через соседский сад и сразу же закопал провод в тайник, где хранились автоматные гильзы.
– Ты где это шатаешься, поганец? – встретила Серёгу мать. – Я что тебе говорила? Чтобы на улицу носа не смел показывать! А ты сразу же за ворота? Ты посмотри, что в городе делается!
Она продолжала ругать Серёгу тогда, когда он мыл руки, и тогда, когда он обедал, но Серёга почему-то не чувствовал себя виноватым.
Наоборот. Звенела в нём огромная радость, будто он сам стал солдатом и участвовал в том бою, который вели наши части против фашистов, засевших в городе.
А под вечер уже ни одного фашиста в городе не осталось.
В город вошла Красная армия.
Утром, едва успел Серёга подняться с постели, подъехала к дому легковая военная машина. Вышло из неё несколько офицеров – и прямо во двор.
«Наши! – обрадовался Серёга. – Наверное, у нас жить будут! Вот красота!»
Тут дверь отворилась, и в комнату вбежала мать.
– Одевайся скорее! – сказала она. – Там тебя ждут. Из штаба приехали.
Растерялся Серёга.
– Из штаба? Из какого штаба? И для чего?
– Не знаю! Сказали, что ты им нужен. Да не мечись по комнате! Рубашка вот здесь, на стуле.
Натянул Серёга штаны, надел рубашку, а во двор идти не решается. Очень странно: почему за ним из штаба приехали?
– Ну, чего остановился? – подгоняет мать. – Люди-то ждут. Иди!
Вышел Серёга во двор. Мать следом за ним. Стоят во дворе два лейтенанта и капитан. Лица у них серьёзные, строгие, даже вроде бы немного сердитые.
Посмотрел капитан на Серёгу и спрашивает:
– Это ты Сергей Тарасов?
– Я, – чуть слышно отвечает Серёга.
– Это ты вчера со своим другом гупер в кукурузе снял?
– Какой гупер?
– Ну, провод. Красивый такой, лакированный.
– Так мы с Гришкой думали, что он немецкий, телефонный…
– Правильно. Он был немецкий. Только не телефонный. – Капитан взял Серёгу за плечи и подвёл к лейтенантам. – Вот вам, товарищи сапёры, второй герой Дома Советов. Знакомьтесь.
Один из лейтенантов пожал Серёге руку, а другой обнял его и поцеловал так крепко, как целовал обычно отец.
В голове у Серёги всё перепуталось. При чём здесь Дом Советов? Почему капитан назвал его, Серёгу, героем? И откуда они узнали про провод?
– А что это был за провод, если не телефонный? – спросил Серёга.
– Э, брат! Так, значит, ты тоже не в курсе дела? – сказал капитан. – Понимаешь, перед уходом из города фашисты заминировали все самые большие здания. Все школы, Дом Советов, больницу и Педагогический институт. Мы знали об этом от разведчиков и, когда пошли в наступление, выслали вперёд сапёров. Сапёры должны были обезвредить мины, перерезать провода от главной подрывной машины, которая стояла в доте на базарной площади. Две школы фашисты всё-таки успели взорвать. И Дом Советов, наверное, тоже взорвали бы, потому что мы наступали с другой стороны, от железной дороги. Вот тут-то ты со своим приятелем и сделал то, что не успели сделать наши сапёры. Понял теперь?
– Понял, – сказал Серёга. – Только кто вам про этот провод рассказал? Мы же одни в кукурузе были!
– Много знать будешь, быстро состаришься! – подмигнул капитан. – Стало быть, кое-кто видел, как вы там, в кукурузе, с фашистами воевали.
Он обернулся к лейтенантам и сказал:
– А ну-ка, Сергиенко, зачитай приказ.
Тот самый лейтенант, который расцеловал Серёгу, расстегнул плоский кожаный планшет и вынул из него сложенный вдвое лист бумаги. Развернув его, он начал читать таким голосом, каким обычно читают по радио военные сообщения:
– «Приказ номер сто девяносто четыре дробь два…»
Серёга слушал и не верил своим ушам.
В приказе по шестому пехотному полку говорилось, что за мужество и находчивость, проявленные во время боёв за город Эн и выразившиеся в спасении здания Дома Советов от взрыва, граждане Тарасов Сергей Петрович и Платонов Григорий Павлович награждаются медалями «За отвагу».
Лейтенант закончил читать, вынул из планшета медаль, серебристо блеснувшую на солнце, и приколол её Серёге на грудь.
Серёга хотел сказать, как говорят в таких случаях солдаты: «Служу Советскому Союзу!», но вместо этого пробормотал:
– А у Гришки точно такая же?
– Точно такая же! – засмеялся лейтенант и, подняв Серёгу высоко вверх своими сильными руками, ещё раз поцеловал его в обе щёки.
– Товарищи, – сказала мать, – может быть, в дом зайдёте на минутку, чайку попить?
– Спасибо, хозяюшка! – сказал капитан. – Мы бы с удовольствием, но некогда. Сами видите, время какое горячее!