Женя внимательно посмотрел на неё. Нахмурился.
- Там знак был, - спокойно сказал он. - Уступи дорогу. У него главная, Лен.
- Вижу, - последовал ответ.
- Хорошо, - согласился Евгений от греха подальше. Он хотел погладить её пальцы, но Лена отдёрнула руку. - Что не так?
- Всё. - Варина подруга вырулила на проспект, и Ауди тут же встала: пробка без конца и края упиралась в горизонт и гудела на все лады. Пройти оставшееся до больницы расстояние пешком было бы в разы быстрее, да только машину разве бросишь... - Всё не так.
Женя напрягся. Ссориться не хотелось совсем, но... Ясно уже, к чему всё идёт. Как белый день ясно...
- И когда ты собирался сказать? - выпалила Лена, сжав руль так, что пальцы побелели.
Ну вот... Неизбежный вопрос, которого он ждал.
- Дядя Коля проболтался? - Евгений угрюмо уставился на серебристую задницу ползущей впереди девятки.
- Проболтался, - буркнула Варина подруга, повернулась и прожгла насквозь серыми глазищами, которые как-то уж слишком подозрительно блестели. - Если тебя хоть немного волнует моё мнение, знай - я против. Категорически.
- Но... Ты же сама предложила, чтобы я помог разведке с данными, - осторожно заметил он.
- Ткнуть пальцем в карту - это одно. - Она выключила магнитолу и подняла стёкла. - А валандаться по горам с автоматом наперевес, шкурой своей рискуя - совсем другое.
- Я в курсе, - хмуро отозвался Женя.
- Ты чудом уцелел в этом аду, а теперь собираешься вернуться туда снова. Причём, в самое пекло. Это же идиотизм полный!
И вдруг душу накрыло горячей волной.
Евгений мельком взглянул на свою женщину и улыбнулся краешком губ.
- Ты что... переживаешь за меня? - спросил он и всё-таки коснулся узкой ладони. На этот раз вырываться Лена не стала.
- А сам-то как думаешь?
- Не знаю, - честно признался Женя.
- Ну и дурак, - резюмировала она, и Евгений расцвёл. - Может, не поздно ещё отказаться?
- Я уже договор подписал.
- Что за договор? - Варина подруга нахмурила тонкие брови, и на лбу обозначилась морщинка. Самая очаровательная морщинка из всех возможных.
- Что-то вроде контракта, - пояснил Женя. - Мне заплатят, Лен. Хорошо заплатят. Николай Степанович говорит, эти деньги станут неплохим стартом в жизни.
В нашей с тобой жизни...
- Ох уж этот Николай Степанович... - выцедила Лена сквозь зубы.
Евгений улыбнулся и погладил любимую по коленке. В последние дни стояла жара, и вместо узких джинсовых штанов Лена надевала юбочки. Это жутко радовало и... дико возбуждало.
- Я получу деньги и куплю тебе что-нибудь приятное, - сказал он ласково. - Кефирный завод к примеру.
Ну, или, скажем, кольцо. Обручальное...
- Глупый, - Варина подруга зыркнула на него, как завуч на хулигана. - А вдруг тебя убьют? Или...
- Ничего не случится, Лен, обещаю. Я же не воевать еду. Просто помогу найти нужное направление, только и всего.
- Только и всего? - она как-то странно посмотрела на него. Прямо в самую душу заглянула.
Вот ведь чёрт! Насквозь видит. Да уж... От такой жены заначку не спрячешь.
- Понимаешь... - вздохнул Евгений. - Для меня это важно. Очень важно. Не могу я больше оставаться таким... ну, не знаю... никчёмным, что ли. А уж в твоих глазах особенно.
- В моих глазах? - она сморщила лоб. - Никчёмным? Ты о чём, Женя?
- О том, что с тобой рядом должен быть... должен быть настоящий мужчина. Сильный, смелый. А не тот, которого... который...
Он осёкся, отвернулся и нервно сглотнул. Выразить мысль оказалось сложнее, чем он думал. Гораздо сложнее.
Пробка чуть рассосалась, и они проехали грандиозное расстояние - пару метров.
Лена угрюмо молчала, хмуро пялясь на дорогу, а Евгений никак не решался нарушить корявую неуютную тишину.
Прошла целая вечность, прежде чем грёбаная фраза худо-бедно сложилась в контуженой башке.
- Мне важно знать, что я тебя достоин, понимаешь? - сказал он, сжимая руку в кулак. - Иначе свихнусь.
- Ты меня достоин, - сдержанно ответила она, но тихий голос, вроде бы, чуть дрогнул. - И при всех возможных раскладах я предпочту любить тебя живого, чем оплакивать мёртвого.
Любить?...
Евгению почудилось, будто Аудюха воспарила высоко-высоко в майское небо и на полном ходу врезалась в пушистое розовое облако. Все звуки разом исчезли, и несколько секунд он слышал лишь стук собственного сердца.
Она любит его.
Она его любит.
Любит.
Его.
Она.
Женя хотел что-нибудь сказать, но слова ломались во рту, точно стекло, и вставали поперёк горла. На какое-то мгновение он решил, что опять разучился говорить, и стало страшно.
- Что с тобой? - нахмурилась Лена.
Похоже, его вид оказался красноречивее любых слов.
- Н-ничего, - выдавил он, чувствуя, как вспыхнули щёки, и поспешно отвернулся.
За окном замелькали серо-жёлтые корпуса больницы, и Варина подруга сбавила скорость.
- Ладно, дома поговорим, - тяжело вздохнула она и, кособоко втиснув бочку между двумя скорыми, заглушила мотор. - Отстёгивайся. Приехали.
=45. Старший сержант Евгений Тихонов
- Можете одеваться, - скомандовал врач, и Женя натянул футболку. Перевязка стесняла движения, и он чувствовал себя неуклюжим, как пьяный пингвин. - Рекомендации по уходу получите у сестры.
Евгений послушно кивнул. Поднялся.
- СЛЕДУЮЩИЙ!!!! - проревел доктор голосом раненого Кинг-Конга, теряя к нему всякий интерес.
- Вот инструкции, - медсестра смерила его равнодушным взглядом, и устало вздохнула. - А вот направления.
- Направления? - нахмурился Женя. - Какие направления? Куда?
Безучастный взгляд стал колючим.
- Молодой человек, вы читать умеете? - выцедил ангел милосердия, изображая самую кислую мину из всех, которые приходилось когда-либо видеть. - Там всё написано, и, вроде бы, даже по-русски. Нет? Сто восьмой кабинет. Идите, не мешайте работать.
И Женя пошёл.
Лена дожидается в фойе, но предупреждать её смысла ноль. Зачем? Сто восьмой кабинет совсем рядом, рукой подать - прямо за поворотом. И, судя по пустому коридору, он, Евгений Тихонов, туда первый, последний и единственный пациент - очередью даже не пахнет.
Везуха!
"Побыстрее бы разделаться со всей этой больничной канителью, и домой", - подумал он.
А уж дома, в спокойной обстановке, он точно сумеет убедить Лену в том, что поступает правильно. Даже если до самого рассвета убеждать придётся.
Сжимая в руке направление, Женя решительно двинулся на штурм белой двери с загадочной табличкой "зам. зав. АХО ТТО".
- Можно? - Евгений просунул голову, но ответа так и не дождался. Пришлось войти целиком.
Интересно, что могло от него потребоваться зам. зав. что-то там кого-то там? Бред какой-то. Тупая бюрократия.
Сто восьмой кабинет оказался больше, чем подумалось сразу. Стол, кресло, кушетку и присутственный стул от остального пространства отделяла ширма, за которой вроде бы мелькнула чья-то тень.
- Здравствуйте, я по направлению, - решительно заявил Евгений и тут же застыл. И не просто застыл. Врос в пол.
Перед ним, в белом халате с торчащим из кармана стетоскопом, стоял...
- Ну, привет, маленький друг. - Белозубая голливудская улыбка сияла на загорелом лице. Гусиные лапки вокруг смеющихся зелёных глаз почти не угадывались, а вот морщины, пересекающие высокий лоб, напоминали борозды. - Удивлён?
Женя сглотнул. Попятился. На какой-то безумный миг показалось, будто ноги вот-вот подогнутся, и он рухнет на колени...
... перед Тем, кого надо забыть.
Господин. Теперь я твой Господин. Ты принадлежишь мне. Навсегда...
- Ты правда думал, что убил меня?
Ничего такого Евгений не думал. В ночь побега он был слаб, как полудохлая мышь: бесконечные побои и истощение сделали своё дело. Женя помнил, как ударил его... своего Господина. С бешеной яростью и лютой ненавистью. Да вот только сил отправить гада на тот свет не хватило: проклятущий извращенец отлетел к стене, врезался в неё затылком и мешком повалился на земляной пол хижины. Но выжил.
И теперь пришёл за мной...
Женя пятился, пока не упёрся в дверь. Схватился за ручку. Нажал, толкнул... Заперто!
Что за?
Тот, кто называл себя Джоном, улыбнулся ещё шире.
- Как у вас говорят... "всё схвачено", - хмыкнул он. - Не суетись, мой сладкий мальчик.
Женя скрипнул зубами. По спине струился холодный пот. К горлу подкатила тошнота, а кишки скрутило так, что в пору пополам согнуться. Но...
"Он не увидит моего страха, - решил Евгений и набычился. - Ни за что. Никогда".
- Только дёрнись, башку проломлю, - прохрипел он, с хрустом сжимая кулак.
- О! Не сомневаюсь! - Работорговец даже бровью не повёл. - Ты даже не представлять, насколько хорош сейчас. Полон сил, глаза горят...
Джон облизнул губы, и стало мерзко до тошноты. Женя с трудом сдержался, чтобы не вздрогнуть. До чего сальный взгляд. Смотрит, как педофил на восьмиклассницу.
- Знаешь, - усмехнулся Тот, кого надо забыть, усаживаясь в кресло как ни в чём не бывало. - В нашем ремесле имеется своя специфика.
Слушать об особенностях работорговли не слишком хотелось. Выбить, что ли, дверь ко всем чертям?
- Предпочтение отдаётся женщинам и мальчикам, - продолжил Джон. - Их проще сломать. Легче запугать. Они слабы. Боятся боли. Сжимаются в комок при виде кнута и готовы на всё. Абсолютно на всё. А такие, как ты...
Он снова скользнул похотливым взглядом, и Евгения таки передёрнуло.
- Таких, как ты, покупают настоящие...ммм... - Тот, кого надо забыть, нахмурился, видимо подбирая нужное слово. - Настоящие... гурманы. Ценители, знающие толк в удовольствиях.
Женя сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки.
- Кто-то любит объезженных лошадок, а кому-то подавай норовистого жеребца. - Работорговец скривил толстые губы и причмокнул. - Мне вот по нраву мустанги.