Беннетт с невольным испугом взглянул на решительное лицо Анны.
— А что, у вас было много случаев, когда приходилось вот так атаковать людей?
Анна глядела на него с легкой улыбкой:
— Больше, чем у вас, это точно.
— Ну ладно, решено. Атаковать будете вы, а я подержу ваше пальто.
Но настроение уже было испорчено, и Анна не улыбнулась его шутке. Беннетт расплатился по счету, и они пошли наверх по крутой улочке, ведущей к месту их парковки. Проходя мимо bar-tabac,[52] Беннетт решил купить газету и сигару. Анна с неудовольствием взглянула на толпу туристов у входа в лавку, облепившую со всех сторон стенды с открытками и яростно обсуждающую, каким из видов Ниццы им лучше украсить свои дома.
— Я подожду вас у машины, хорошо?
Беннетт вынырнул из магазинчика через пару минут и помедлил у фонаря, рассматривая заголовки первой полосы. Предвыборная кампания, обещания, обвинения. Все как обычно. Он засунул газету под мышку и свернул на крохотную площадь, где ему ранее посчастливилось запарковать свой «мерседес». Анна стояла около машины и, похоже, о чем-то оживленно разговаривала с незнакомым мужчиной. Господи, наверное, еще один посланник господина По с очередными инструкциями. Беннетт прибавил шагу.
Все кончилось, прежде чем он успел открыть рот. Он увидел, как мужчина замахнулся на Анну тяжелым предметом, как взметнулась вверх рука Анны и ее открытая ладонь с громким хлопком ударила его по лицу. Голова мужчины резко дернулась назад, и в этот момент Анна одной рукой обхватила его за шею, а тыльной стороной другой руки резанула по горлу. Колени мужчины подогнулись, и он, как куль с мукой, повалился на мостовую.
Беннетт пришел в себя.
— Анна! С вами все в порядке?
Она отвела глаза от бесформенной массы у ее ног и, чуть запыхавшись, пробормотала:
— Я в порядке. Вот, посмотрите, что он пытался сделать.
Она взяла двумя пальцами тонкий ломик, засунутый в щель водительской дверцы, и с трудом вытащила его.
— Маленький ублюдок. Еще минута, и он был бы уже внутри.
Беннетт наклонился над телом.
— Что вы с ним сделали, черт побери?
— Обычный удушающий захват. Не бойтесь, он придет в себя через пару минут. — Она зевнула и, обойдя машину, открыла пассажирскую дверцу. — Поехали, что ли? День был довольно тяжелый.
Беннетт вел машину медленно. Анна спала, прислонившись головой к его плечу, а его захлестывали смешанные чувства. Уже второй раз за последние несколько дней он стал свидетелем жесткой демонстрации силы. Сначала Симо с его ритуальными прыжками и взглядом убийцы — тогда он был просто в ужасе, но все же в той битве пострадала лишь невинная бамбуковая палка. А минуту назад нежная девушка Анна одним движением вырубила взрослого мужчину. Он вдруг с беспокойством осознал, что она могла бы спокойно убить этого горе-воришку, если бы захотела, причем эмоций у нее это вызвало бы не больше, чем у Симо. Беннетт смущенно повертел головой. Ведь он готов был уже влюбиться в нее. Нет, нельзя уходить от реальности. Он попал в мир, где слова «мораль» и «этика» совсем не в ходу, и он не должен забывать об этом ни на минуту.
Когда они прибыли в Монако, звезды уже зажглись над Плас-дю-Казино, освещая путь ранним неудачникам, сумевшим просадить все наличные средства еще до полуночи. Вот они, бедняги, понурившись, выходят из «адской кухни», сегодня удача им изменила, и теперь вместо ужина с икрой и шампанским их ждет скромная трапеза из сэндвичей и дешевого пива. А на их место уже спешит пополнение. К парадному входу «Отель де Пари» один за другим подъезжали лимузины и высаживали свою драгоценную ношу у широких ступеней. Воздух был пронизан звуками воздушных поцелуев и тихим позвякиванием дорогих ожерелий — это стукались друг о друга «ривьерские девушки», совершая обряд лобызания, прежде чем подхватить своих нынешних «папочек» под руку и поплыть навстречу ужину. Ах, как хочется забыть о предстоящих завтра событиях и выпить с Анной еще по бокалу шампанского перед сном, подумал Беннетт. Но нет, нельзя! Он посмотрел на нее — девушка свернулась на сиденье калачиком и тихо посапывала, измученная перелетом и тяжелым днем. Беннетт легонько потряс ее за плечо:
— Анна! Мы уже дома.
Он провел ее в квартиру, помог спуститься в спальню и бросил пакеты с покупками около кровати.
— Спасибо, — сказала Анна, открывая окно, чтобы впустить свежий ночной воздух. — А где ваша комната?
— В общем-то это единственная комната.
— Прости, дорогой, тебе сегодня не повезло, — устало сказала Анна, падая на постель. — Спи на диване.
— Ничего, если я приму душ?
— Делай что хочешь…
К тому моменту, как Беннетт вышел из ванной, Анна спала сном младенца. Она даже не сняла сапоги, подумал Беннетт с оттенком умиления. Ее лицо, раскрасневшееся от сна, казалось юным и беззащитным, одной рукой она обняла подушку. От внимания Беннетта не ускользнуло, что она назвала его на ты — то ли от усталости, то ли потому, что этот день действительно сблизил их. Беннетт мельком подумал, что, наверное, стоит снять с нее сапоги, но быстро отказался от этой мысли. Она, чего доброго, спросонья решит, что он собирается их украсть, и немедленно применит к нему какой-нибудь смертельный ножной пинок, от которого он вылетит в окно, и поминай как звали. Он вздохнул, выключил свет и пошел наверх в гостиную коротать ночь на коротком и неудобном диване.
Но сон как рукой сняло. Беннетт плеснул себе виски и, не включая свет, долго сидел в темноте, размышляя о превратностях судьбы. Сен-Мартин казался теперь таким далеким, спокойным и милым местом, но он остался в прошлом, а сам Беннетт в компании бандитов и бандиток ходит по лезвию ножа. Кто бы мог подумать, что все так сложится! Перед глазами его опять возникла рука Анны, оттягивающая голову мужчины назад, удар — и бесчувственное тело валится на землю. Боже праведный! Он залпом выпил виски и потянулся за бутылкой.
10
Беннетт проснулся под звуки французского шансона, доносящегося снизу. Из кухни отчетливо пахло свежим кофе. На одно мгновение ему показалось, что он опять в Сен-Мартине, что сейчас Жоржет принесет ему завтрак и начнется очередной день, полный приятных, хоть и пустячных дел. Какая замечательная была у него жизнь — без проблем, без подстерегающих на каждом шагу опасностей, без странных знакомых. Но потом он почувствовал боль в затекшей шее, открыл глаза и осторожно поднял голову с подушки, наспех сделанной из свернутых брюк. Голова раскалывалась. Видимо, кто-то ночью вставил в его череп отвертку и поворачивал ее каждый раз, когда он пробовал вертеть головой. Глаза слезились и болели. Он перевел взгляд на пол — вот его туфли, рядом валяются носки, рубашка, пустая бутылка из-под виски и перевернутый стакан. Пустой. Он застонал, с трудом встал с дивана и на ощупь проследовал на кухню.
— Боже, как ты паршиво выглядишь! — воскликнула Анна энергичным голосом. — Тебе надо выпить кофе.
Беннетт с трудом кивнул и, пытаясь не открывать глаза, чтобы не умереть от ожога сетчатки, протянул вперед руки. Почувствовав в своих ладонях горячую чашку, Беннетт приоткрыл один глаз и увидел перед собой улыбающееся лицо Анны. Девушка выглядела отдохнувшей и посвежевшей, от нее пахло мимозой. Взгляд Беннетта скользнул вниз по его собственным мятым трусам. Он почесал небритый подбородок. Да, надо признать, что он не только выглядит паршиво, он себя и чувствует точно так же.
— Я выйду куплю круассанов, — сказала Анна. — Может быть, примешь пока душ?
Он осторожно кивнул:
— Да, сержант. Пора оправиться. Прибуду к завтраку в восемь ноль-ноль по Гринвичу. — Он прошлепал босиком в ванную, сжимая в руках спасительный кофе.
Анна проводила его долгим взглядом. Особенно ее привлекла его загорелая мускулистая спина, переходящая в узкие, обтянутые трусами бедра. Да и ноги были вполне достойны внимания.
Через полчаса Беннетт, накачанный аспирином и защищенный от солнца темными очками, присоединился к Анне на террасе. Он порезался бритвой и теперь промокал салфеткой кровавые следы на подбородке.
— Я был ранен в бою, — сказал он, увидев, что она смотрит на его порезы, — прикрой меня, сестра. Дайте носилки — мне надо в госпиталь.
— Держись, мой герой, я с тобой! — сказала она в тон, передавая ему круассан. — Я тут подумала, — произнесла она уже другим тоном, — если мы не поменяем кейсы на яхте, нам придется какое-то время преследовать покупателя после того, как он сойдет на берег.
Беннетт откусил кусочек круассана и, почувствовав во рту сливочный, ароматный вкус свежей выпечки, решил, что, возможно, ему удастся пережить этот день. Наверное, аспирин уже начал действовать.
— Но вот проблема, — продолжала Анна. — На чем мы будем следить за ним? Машина-то останется в Каннах!
Беннетт постарался включить сознание, чтобы понять, о чем ему говорит Анна, но не смог, поскольку был занят невыносимо сложной проблемой нанесения масла на булочку. Этот процесс требовал такого внимания и сосредоточенности, что отнял у него последние остатки энергии. Он закрыл глаза и попытался создать логическую цепочку будущих событий. Как говорит Анна, машина останется в Каннах, а им придется сойти на берег в каком-нибудь незнакомом порту. А как поведет себя покупатель? Наверное, его будут встречать доверенные лица. И, видимо, он не пойдет гулять по магазинам, а поедет прямиком в аэропорт. Каким образом мы сможем его атаковать, если мы будем без машины, а он на машине? Возьмем такси и попросим водителя поехать следом? А что дальше? Беннетт почувствовал новый приступ головной боли, но где-то в подсознании, борясь с остатками похмелья, зрело решение, готовое выскочить на поверхность.
— Беннетт? Алло! Ты меня слушаешь?
Он молча протянул ей пустую чашку, и внезапно его озарило. Люди По наверняка будут следить за продвижением яхты, они будут ждать во всех пунктах ее следования, торчать во всех портах. У них-то будут машины, и вооружены они будут до зубов. К тому же они привыкли выполнять грязную работу. Все просто. Они покажут им покупателя, а сами отойдут в сторонку. Пусть головорезы поработают. Беннетт пришел в восторг от собственной изобретательности и, схватив остаток круассана, энергично замахал им в воздухе, подобно дирижеру, ведущему свой оркестр к бравурному финалу.