— А сколько тебе тогда было лет?
— Тринадцать. А потом она окончательно разбила мне сердце, сбежав с учителем музыки. Я так и не оправился от этого удара. До сих пор чахну. Давай закажем лесную землянику, она прекрасно идет с crème fraîche.[54]
Принесли землянику, и оказалось, что она действительно прекрасно сочетается со сметаной. Беннетт заказал гаванскую сигару и кофе. Они продолжали болтать, стараясь продлить этот миг беззаботного счастья и не думать о будущем. Обед растянулся на два с половиной часа, но им казалось, что прошли лишь минуты. Только очередное покашливание официанта спустило их с небес на землю.
Беннетт расплатился пятисотфранковыми купюрами и оглянулся — ресторан уже практически опустел. В мягком свете послеобеденного солнца ему показалось, что от Анны исходит сияние — от ее рук с шелковистой кожей, от чуть раскрасневшегося лица, от глаз, в которых плясали золотые искры. Беннетт наклонился вперед и взял ее за руку:
— Мы можем остаться здесь до ужина.
— Вот это мне в тебе и нравится: потехе время, а делу час — таков твой жизненный принцип. — Она наклонилась и стряхнула пепел сигары с лацкана его пиджака. — Но знаешь, иногда надо уйти, чтобы было куда вернуться.
Морское такси Туззи уже ждало их в каннском порту — два здоровенных детины в белых футболках и брюках. На груди у каждого красовалась надпись Ragazza di Napoli, а мускулы их, казалось, готовы были разорвать тонкую ткань обтягивающей одежды. Они быстро разместили скромный багаж гостей на корме. Сами Анна и Беннетт сели впереди. Детины развернули катер, картинно выстрелив струей воды, и, пустив мощную волну, на которой сразу же закачались стоящие рядом лодки, погнали его по водной глади к пришвартованному в полумиле от берега сооружению, чем-то напоминающему небольшой многоквартирный дом.
Вопреки опасениям, Ragazza не вызвала у Беннетта сильного ужаса. Несмотря на то что яхта была просто монументально уродливой, она также была огромной. Из крыши капитанской кабины, расположенной на верхней палубе, торчал целый лес антенн, радаров и спутниковых тарелок, придавая яхте вид современного города, застроенного небоскребами. Белые парусиновые зонтики закрывали средние палубы на носу и корме, а когда Беннетт и Анна поднялись по трапу, они оказались прямо на краю небольшого овального бассейна. Это же не яхта, а целый остров, с облегчением подумал Беннетт, причем прекрасно защищенный от любого нежелательного вторжения с моря.
Сбоку возник стюард в накрахмаленной белой форме, забрал их багаж и проводил до места будущего обитания. Туззи выделил им две смежные каюты на второй палубе. Сюда, пожалуйста, мистер Беннетт. Хотите, чтобы я помог вам распаковать багаж? Беннетт подумал о фальшивом кейсе, завернутом в два свитера и уложенном на дно его дорожной сумки, и о том, что бы сказал услужливый стюард, увидев его. Небрежным движением он извлек из кармана стофранковую купюру и слегка помахал ею в воздухе, прежде чем засунуть стюарду в нагрудный карман. Подождав, пока за стюардом закроется дверь, Беннетт произвел инспекцию своей каюты. Кровати, а не койки — прекрасно! Туалет небольшой, но, слава богу, воду не надо накачивать ногой, как это часто бывает на яхтах. В целом каюта настолько напоминала обычный гостиничный номер, что у него отлегло от сердца. Он открыл иллюминатор — единственную дань морскому стилю — и почувствовал на лице прохладное дыхание соленого бриза. Высунул голову и увидел мощный, слегка изогнутый бок яхты, уходящий вперед.
— Анна? У тебя все в порядке? Не тошнит?
Из ее иллюминатора появилась рука и пальчиком поманила в свой номер. Как только Беннетт переступил порог ее каюты, пальцы Анны крепко зажали ему рот, и она предупреждающе покачала головой. Затем прошла в туалет, принесла салфетку и помадой написала на ней: «Каюты могут прослушиваться».
Беннетт украдкой оглянулся и с раскаянием кивнул.
— Что же, мисс Херш, — сказал он голосом образцового бизнесмена. — Должен вам сказать, итальянцы умеют обустраивать свое жилище. Удобные комнаты, ничего не скажешь. Если вы готовы, думаю, мы можем пойти и поприветствовать нашего хозяина.
Анна одобрительно подмигнула и показала ему большой палец.
— Да, мистер Беннетт, я готова. Хотите, чтобы я взяла с собой блокнот?
— О, не думаю, что это необходимо. Впрочем, если я решу, что что-то надо записать, вы всегда можете сходить за ним, верно?
Анна улыбнулась ему сладкой улыбочкой, но в этот раз показала другой палец, средний.
По узкой лестнице Беннетт и Анна поднялись на палубу, где вокруг низкого столика уже сидела группа мужчин. Все они встали, чтобы поприветствовать вновь прибывших, а один вышел вперед, широко разводя руки в стороны:
— Ах, синьор Беннетт, как приятно видеть вас на борту моей маленькой Ragazza. Я — Туззи.
Цветом и фактурой его лицо напоминало выдубленную временем и иссушенную солнцем свиную кожу. Сейчас оно расплылось в улыбке, обнажив ряд белоснежных зубов под черной щеткой пышных усов. Глаза Туззи были странного, очень светлого серо-зеленого цвета. Портрет завершал крючковатый, слегка скошенный набок нос и сильно поредевшая шевелюра, которую Туззи носил собранной в «конский хвост», подставляя солнцу бронзовый от загара череп. Впрочем, волосы Туззи, похоже, поредели только на голове, по крайней мере, в вырезе его рубашки виднелся густой лес курчавых завитков. Туззи с силой сжал руку Беннетта и несколько раз энергично потряс ее. Затем он перевел взгляд на Анну, драматично вздохнул, прикрыл глаза рукой и отступил на шаг.
— Простите. Должно быть, я умер и теперь в раю. Кто эта фея?
— Моя секретарша, мисс Херш, — представил Анну Беннетт.
— О, signorina. — Туззи склонился над рукой Анны, слегка пощекотав ее своими усами. — Non è vero.[55] Секретарша? О нет, принцесса!
Анна улыбнулась ему и постаралась тактично высвободить руку.
— Очень приятно познакомиться, синьор Туззи.
— Энцо. Для вас я — Энцо. — Он внезапно хлопнул себя рукой по лбу. — Но я забываю вежливость. Разрешите мне. Пожалуйста.
Он представил их своим гостям. Среди них был пожилой, иссушенный жизнью и солнцем корсиканец месье Поллюс из Кальви; маленький, чистенький и аккуратный мистер Касуга из Токио; смуглый мужчина средних лет, одетый в костюм для прогулок на яхте и обвешанный золотыми украшениями, Энтони Пенато из Калифорнии. Про него Туззи сказал так: «Правильный калифорниец этот Пенато, он пьет, он курит, не то что эти чертовы ублюдки, которые хотят умереть здоровыми». И наконец, последним руку Беннетту протянул англичанин с суховатым, умным лицом и пронизывающим взглядом — лорд Клеб, советник Туззи по всем делам, касающимся бизнеса.
— Ах, совсем запамятовал, — сказал вдруг Клеб, — мы не должны забывать и о моем маленьком друге Чингизе. — Он показал на карамельного цвета пекинеса, лежащего под столом на большой тарелке. — Кстати, поскольку я считаюсь единственным аристократом на этой яхте, то и у него должен быть титул, например «достопочтенный Чингиз». Это шутка, мистер Беннетт. Не обижайтесь.
— А, — сказал Беннетт. — Да, вижу, что вы шалун. Очень смешно. — Он присел на корточки и погладил шелковистую шерсть Чингиза. Песик открыл один глаз, изучил Беннетта и с неудовольствием фыркнул. — А почему он лежит на тарелке?
— Так ведь на тарелке прохладнее, старина, — сказал лорд Клеб. — К тому же это не простая тарелка. Восемнадцатый век, знаменитый ивовый узор. Я ее везде вожу с собой. Эти пекинесы все время маются от жары. Потеют, бедняги, особенно в причинных местах.
Закончились круговые рукопожатия, и гости опять расселись за столом. Невысокий крепыш в белой форме подошел к Туззи и что-то прошептал ему на ухо.
— Ah, si, si. Andiamo.[56] — Туззи повернулся к столу. — Надо сделать небольшой осмотр яхты до ужина. Signorina? Я заказал прекрасный закат специально для вас, но сначала надо погулять на экскурсию. Вы позволите? Идемте. Дирижерский тур специально для красавицы.
К удивлению Беннетта, Анна с энтузиазмом приняла приглашение, кокетливо улыбнулась Туззи и ухватилась за его мохнатую руку.
— Ах, мистер Туззи, я всю жизнь обожала лодки. А яхты — моя страсть. — Она искоса взглянула на итальянца. — А правда, что у вас непременно должна быть золотая заклепка в машинном отделении?
Они повернулись и, оживленно беседуя, проследовали в сторону кормы. В это время палуба чуть заметно покачнулась, турбины заработали, яхта вздрогнула, напряглась и стала плавно набирать ход.
Лорд Клеб обернулся к собравшимся вокруг стола:
— Что же, джентльмены, раз мы все уже здесь, давайте еще раз обсудим детали. Безусловно, наш мистер Туззи добавит что-нибудь от себя, но пока я объясню вам наши основные действия. — Он оглядел собравшихся поверх очков для чтения. — У мистера Туззи есть одна маленькая проблема — хотя он и пытается храбро говорить на английском языке, все же иногда выбирает для объяснений не совсем точные выражения. А мне не хотелось бы, чтобы среди нас возникло недопонимание. Вы согласны?
Он зажег небольшую манильскую сигару, затянулся и продолжил:
— Аукцион назначен на завтрашнее утро, конечно, после того, как все вы ознакомитесь с содержимым кейса. Для меня оно является полной загадкой, но, наверное, вы знаете, что именно вам нужно. Так?
Беннетт вместе со всеми важно закивал.
— Прекрасно. Теперь прошу меня извинить, но я вынужден поднять вопрос об оплате. Завтра днем мы прибудем в Марсель и встанем на якорь в марсельском порту. Я уже предупредил банк относительно средств, которые будут перечислены на наш счет, — можете не сомневаться, все уже вымыли шеи, построились и ждут распоряжений. Надеюсь, что каждый из вас сделал соответствующие распоряжения своим банкам; если нет, вы можете связаться с ними с борта яхты. У этого парня, — он ткнул сигарой в сторону капитанского мостика, — чертова куча телекоммуникационного оборудования — все, что душа пожелает. Не то что в старые времена, когда и переносных телефонов-то не было. Прогресс, черт его дери! Ну что, вам все понятно? — За этим последовал еще один совиный взгляд. Все опять дружно закивали. — Очень хорошо. Теперь следующее. Как только мы пришвартуемся в Марселе, мы с покупателем двинем в мой банк,