— Так, сначала машина. У нас есть машина! Правда, она находится в Монако, но я почти уверен, что никто за квартирой не следит. А зачем им следить за ней? По ни о чем не узнает до тех пор, пока яхта не причалит в Марселе. У Туззи нет никаких причин связывать нас с квартирой в Монако. Мы можем пробраться на парковку и вывести машину без проблем. Но здесь возникает вопрос: а что дальше?
— А здесь мы не можем остаться?
Беннетт покачал головой:
— Нет, здесь слишком рискованно. Во-первых, слишком близко к По, а во-вторых, Симо знает этот дом. К тому же нам никак не спрятаться в деревне. Да о нас узнают еще до обеда. Можно, конечно, попытаться снять номер в гостинице где-нибудь на окрестных холмах, но что-то мне не хочется связываться с гостиницами. Наверняка люди По, переодетые полицейскими, будут шататься по отелям и просматривать регистрационные журналы. Нет, кажется, я придумал кое-что получше. — Беннетт остановился и, нахмурившись, уставился на кейс, который лежал на диване рядом с Анной. — Вот что, я не хочу таскать это за собой. Слишком большой риск. Мы оставим его Жоржет, пусть хорошенько его отполирует, а то дома ей уже нечего делать. — Он посмотрел за окно. Уже настолько рассвело, что стали видны очертания грубых камней, из которых был сложен стоящий через дорогу дом. Еще минут десять — и совсем рассветет.
— Беннетт? — Анна улыбалась. Она почувствовала произошедшую в нем перемену. Теперь вместо приятного, но пассивного компаньона рядом с ней был истинный сообщник, соучастник преступления. — Тебе вроде как нравится планировать наш побег?
— О да, что скрывать? Конечно, нет в мире ничего более приятного, чем убегать от банды вооруженных автоматами и револьверами головорезов по открытому полю. — Он поднял кейс и выключил свет. — Ладно, пошли, нам надо торопиться.
Быстрым шагом они прошли по все еще безлюдным улицам, которые хранили ночную сырость холодного камня, и свернули в тупичок к дому, где жила Жоржет. Беннетт позвонил в дверь и прислушался к переливам дверного колокольчика. Наверху скрипнула ставня, и в окно второго этажа выглянуло помятое от сна лицо под бирюзового цвета сеткой для волос.
— Eh, alors, — хрипловато сказала Жоржет, — наш англичанин возвратился из дальних странствий. А что случилось? Ключ потерял?
Беннетт приложил палец к губам и знаками показал Жоржет, чтобы она спустилась. Жоржет театрально вздохнула, закрыла ставню, а затем прогрохотала вниз по лестнице.
— А это Анна, — сказал Беннетт, когда Жоржет открыла дверь. — Она мой друг.
Глаза Жоржет скользнули по футболке и шортам вниз, к босым ногам, и неодобрительно расширились. Губы сжались.
— Жоржет, выслушайте меня. Я прошу вас об одной услуге. Пожалуйста, подержите у себя этот кейс, только спрячьте его хорошенько. Никому не говорите об этом, никому-никому, понятно? Это очень важно! Мы скоро вернемся и заберем его. Сейчас у меня нет времени объяснять.
Жоржет пренебрежительно взглянула на кейс и ткнула пальцем в его сторону:
— А что такого ценного в этом обтрепанном чемоданчике?
— Документы. Деловые бумаги. Ничего нелегального, я обещаю. Просто нам не хочется таскать его с собой. — Беннетт постарался изобразить на своем лице чарующую улыбку. — Доверьтесь мне.
— Все это дурно пахнет, я вам доложу. — Жоржет удовлетворенно кивнула, как будто только что разгадала невероятно сложную головоломку. — Нет никакого сомнения, тут явно пахнет какой-то аферой. Вы что, попали в беду?
Беннетт взглянул на Анну.
— Ну не то чтобы…
— Я так и знала, — сказала Жоржет. Она протянула руку. — Дайте его сюда. Я спрячу его в подвале под кучей гравия. Боже мой, теперь мне придется еще и об этом волноваться. У меня что, нет других забот?
— Жоржет, спасибо, я вам так благодарен. — Беннетт передал ей кейс и поцеловал в щеку. Она так и осталась стоять на пороге — одна рука уперта в крутой бок, в другой руке — кейс. Мрачное, подозрительное выражение ее лица как-то не вязалось с ярко-голубой сеткой на голове.
Беннетт и Анна торопливо шли по деревне, где уже обнаруживались первые признаки жизни: кошки бочком возвращались домой после ночных развлечений, где-то со стуком открывались ставни, из булочной повеяло теплым, ароматным запахом свежей выпечки, а из кафе донеслись звуки радио и виртуозный утренний кашель первого посетителя. За холмом чихнул и запыхтел старый трактор, который никак не хотел заводиться, и часы на здании церкви пробили шесть. Беннетт еще раз порадовался, что они запарковали машину в самом дальнем углу центральной площади за квадратным бетонным зданием общественного туалета Сен-Мартина.
Анна присела, чтобы соединить провода, а он скрестил пальцы, молясь, чтобы на площадь в этот момент никто не вышел. Ведь очень скоро престарелые дамы Сен-Мартина, чья жизненная миссия состоит в том, чтобы не оставить без внимания ни одного события, происходящего в родной деревне, выйдут на площадь и займут свои стратегические посты. Кто поскромнее — сядет с чашкой кофе за кружевной занавеской у окна, а кто посмелее — устроится на скамейках и стульчиках прямо на улице. И можно быть вполне уверенным, что вид босой молодой женщины в мужских трусах, угоняющей машину, не только не пройдет незамеченным, но даст им пищу для обсуждения на целое утро. Беннетт мельком подумал, а не одолжить ли ему у Жоржет юбку для Анны? Нет, времени на это уже не осталось.
Мотор наконец завелся, и Беннетт с облегчением выпустил из груди воздух. Они быстро въехали на холм, проследовали коротким путем к дороге N100 и устремились на запад, стараясь держаться подальше от шоссе в надежде, что жандармерия Прованса направит все силы на штрафование бедных отдыхающих, превышающих скорость на основных магистралях.
На борту Ragazza, которая теперь медленно дрейфовала в сторону Марселя, лорд Клеб совершал последние приготовления к аукциону. Забинтованную голову и неуверенную походку Туззи они решили объяснить неудачным падением после слишком большого количества выпитого шампанского. У Беннетта возникли непредвиденные проблемы с поручителями, объяснили они остальным участникам, и он в своей каюте проводит экстренное совещание. Скорее всего, он выпадет из игры. Так что они решили, сказал всем лорд Клеб, не ждать у моря погоды, а начинать аукцион прямо сейчас, после того как все ознакомятся с содержимым кейса. Все они люди занятые и время свое ценят.
С видом фокусника, у которого в шляпе спрятано не меньше десятка белых кроликов, Клеб открыл кейс и положил его на стол перед тремя участниками.
— Конечно, ваши специалисты должны проверить содержимое склянок и журналов, но мне кажется, все должно быть в порядке, — вот тут, смотрите, журнал учета дури, самогон в пробирках, советы начинающим садоводам и все такое прочее, хе-хе. А если серьезно, — он придал лицу выражение участливой искренности (оно всегда проходило на ура во время сонных обсуждений в палате лордов), — я должен вам напомнить, что вместе с кейсом покупатель получает контроль над всем рынком черных трюфелей.
Туззи истово перекрестился.
— Клянусь головой мамочки! — сказал он.
— Правильно, Энцо, да благословит Бог эту прелестную даму. Теперь вы понимаете, что тот, кто контролирует рынок черных трюфелей, может рассчитывать на прибыль, исчисляющуюся миллионами в год. Я уверен, что вы и сами уже успели подсчитать будущие барыши, так что я ожидаю от вас предложений, достойных этой инвестиции, — ведь возврат денег ожидается здесь получше, чем проценты, которые предлагал «Ллойдс банк», даже в былые деньки. Есть вопросы?
Три участника оглядели ряды пробирок и груду бумаг без особого интереса, только вежливости ради. Они ничего не смыслили в сельском хозяйстве, и задачей их было купить кейс, и только. Потом уже технари займутся изучением состава пробирок и записями в журнале. А если что-то пойдет не так, Туззи будет легко найти. Вопросов не было.
— Превосходно, — сказал лорд Клеб. — В таком случае, джентльмены, давайте начнем с суммы, кратной ста тысячам долларов. Кто предложит нам приятную круглую сумму в миллион долларов? Просто так, для разогрева?
Касуга поднял палец вверх. Пенато кивнул, затем кивнул и Поллюс. Касуга кивнул опять, последовала пауза.
— Я насчитал миллион триста тысяч, — сказал Клеб, — но это несерьезно. Сами понимаете, мы продаем не просто дипломат, это — будущая империя трюфелей. Давайте, джентльмены, взбодритесь. Вы можете предложить нам условия получше. Поверьте мне, сеньор Туззи и сам может воспользоваться содержимым кейса, так что цена должна его порадовать. — Он приложил руку к уху. — Что, неужели я слышу более реалистичное предложение? Два миллиона? Да? Да?
— О’кей, — сказал Пенато.
Касуга поднял палец.
Поллюс оглядел бесстрастные лица сидевших за столом. Как далеко они смогут пойти? Они-то были просто бизнесменами, их интересовала только коммерческая составляющая сделки. Но в отличие от них у Поллюса были другие, более высокие задачи: он хотел уесть мерзавцев-французов. Его коллеги в Кальви поручили ему добыть формулу, несмотря ни на что. Он кивнул Клебу.
— Да здравствует Корсика! — сказал он и поднял вверх три пальца. — Три миллиона.
Клеб расплылся в улыбке.
— Браво, Корсика, — сказал он и потер руки. — Так-то лучше.
Жерар и его напарник сидели в ничем не примечательном черном «ситроене» напротив Морского клуба у входа в Старый порт, курили и ругали жару, скуку и свою неудобную, перекрахмаленную полицейскую униформу. Рано утром позвонил Симо и предупредил их, что яхта движется в Марсель. Они приехали на место раньше срока, но эта старая развалина еще явно не доплыла до порта, а температура в машине повышалась каждую минуту. Жерар обильно потел и ужасно хотел пить.
— Putain,[63] — сказал он. — Убить готов за кружку пива.
Его напарник снял темные очки, чтобы вытереть вспотевшую переносицу, и, прищурившись, всмотрелся в морскую даль. Да, глотнуть пива было бы неплохо, а еще лучше пропустить рюмочку мятного ликерчика перед обедом, вот хотя бы в Морском клубе. Последние дни ему пришлось питаться только мерзкими пиццами да сэндвичами, и вот, пожалуйста, проблемы с пищеварением. Еще пара дней, и у него точно разовьется