военных подвигов. Вы должны быть благодарны им за то, что они охраняют ваш покой.
Графини заикнулись было о том, что арест Лука Порея и синьора Горошка – не такой уж большой подвиг.
Тогда офицер пригрозил:
– Прекрасно! В таком случае мы велим арестовать также и вас. За то они и получают жалованье, чтобы сажать в тюрьму всех недовольных!
Графиням осталось лишь убраться прочь и обратиться с жалобой к самому принцу Лимону. Принц расположился в замке со всеми своими сорока придворными, заняв, разумеется, самые лучшие комнаты и бесцеремонно вытеснив оттуда кавалера Помидора, барона, герцога, синьора Петрушку и даже самих графинь.
Барон Апельсин был очень озабочен.
– Вот увидите, – говорил он шёпотом, – эти Лимоны и Лимончики съедят у нас всю провизию, и мы умрём с голоду. Они пробудут здесь, пока в замке ещё есть припасы, а потом уйдут, оставив нас на произвол судьбы. Ах, это такое несчастье! Это настоящая катастрофа!
Правитель велел привести Лука Порея и учинить ему допрос.
Синьор Петрушка, хорошенько высморкавшись в свой клетчатый платок, принялся записывать ответы подсудимого, а кавалер Помидор уселся рядом с правителем, чтобы подсказывать ему на ухо, как вести допрос.
Дело в том, что принц Лимон, хоть и носил на голове золотой колокольчик, был не очень-то смышлён, а кроме того, отличался рассеянностью. Вот и теперь, едва пленника ввели в комнату, он воскликнул:
– Ах, какие у него великолепные усы! Клянусь, что во всех подвластных мне землях я никогда не видел таких красивых, длинных и хорошо расчёсанных усов!
Надо сказать, что Лук Порей только и делал в тюрьме, что приглаживал да расчёсывал свои усы.
– Благодарю вас, ваше высочество! – сказал он скромно и вежливо.
– Посему, – продолжал правитель, – мне угодно наградить его орденом Серебряного Уса. Сюда, мои Лимоны!
Придворные немедленно явились на зов.
– Принесите-ка мне корону кавалера ордена Серебряного Уса!
Принесли корону, которая представляла собою пышный ус, обвивающийся, как венок, вокруг головы. Разумеется, ус был сделан из чистого серебра.
Лук Порей растерялся: он думал, что его позвали на допрос, а вместо этого удостоили такой высокой почести.
Почтительно склонился он перед правителем, и принц собственноручно надел ему на голову корону, обнял его и поцеловал в оба уса – сначала в правый, а потом в левый. Затем принц встал и собрался уходить, потому что был очень рассеян и полагал, что сделал своё дело.
Тогда кавалер Помидор наклонился и пробормотал ему на ухо:
– Ваше высочество, почтительнейше напоминаю вам, что вы пожаловали кавалерское звание отъявленному преступнику.
– С того момента, как я произвёл его в кавалеры, – спесиво ответил принц Лимон, – он более не преступник. Тем не менее давайте допросим его.
И, вернувшись к Луку Порею, принц спросил, известно ли ему, куда бежали пленные. Лук Порей сказал, что ничего не знает. Потом его спросили, знает Ли он, где спрятан домик кума Тыквы, и Лук Порей снова ответил, что ему ничего не известно.
Синьор Помидор пришёл в ярость:
– Ваше высочество, этот человек лжёт! Я предлагаю подвергнуть его пытке и не отпускать до тех пор, пока он не откроет нам истину-всю истину и только истину!
– Прекрасно, прекрасно! – поддакнул принц Лимон, потирая руки.
Он уже совершенно забыл, что несколько минут до того наградил Лука Порея орденом, и обрадовался случаю подвергнуть человека пытке, потому что очень любил присутствовать при самых жестоких истязаниях.
– С какой же пытки мы начнём? – спросил палач, явившийся к принцу со всеми своими орудиями: топором, щипцами, а также с коробкой спичек.
Спички для того, чтобы разжечь костёр.
– Вырвите-ка у него усы! – приказал правитель. – Вероятно, он дорожит ими больше всего на свете.
Палач принялся тянуть Лука Порея за усы, но они были так прочны, так закалились от тяжести белья, что палач только понапрасну трудился и обливался потом: усы не отрывались, а Лук Порей не чувствовал ни малейшей боли.
В конце концов палач до того устал, что упал без памяти. Лука Порея отвели в потайную камеру и забыли о его существовании. Ему пришлось питаться сырыми мышами, и усы у него так отросли, что стали завиваться тройными кольцами.
После Лука Порея вызвали на допрос синьора Горошка. Адвокат бросился к ногам правителя и стал целовать их, униженно умоляя:
– Простите меня, ваше высочество, я невиновен!
– Плохо, очень плохо, синьор адвокат! Если бы вы были виновны, я бы вас сейчас же освободил. Но если вы ни в чём не виноваты, то ваше дело принимает весьма дурной оборот. Постойте, постойте… А вы можете сказать нам, куда бежали пленные?
– Нет, ваше высочество, – ответил синьор Горошек, весь дрожа; он и в самом деле этого не знал.
– Вот видите! – воскликнул принц Лимон. – Как же вас освободить, если вы ничего не знаете?
Синьор Горошек бросил умоляющий взгляд на синьора Помидора. Но кавалер притворился, будто очень занят своими мыслями, и устремил взор в потолок.
Синьор Горошек понял, что всё пропало. Но отчаяние его сменилось настоящим бешенством, когда он увидел, что хозяин и покровитель, которому он ревностно служил, так подло отступился от него.
– А можете ли вы, по крайней мере, сказать мне, – спросил принц Лимон, – где спрятан домик злодея Тыквы?
Адвокат знал это, потому что в своё время подслушал разговор Чиполлино с его односельчанами.
«Если я открою тайну, – подумал он, – то меня освободят. А что толку? Я вижу теперь, каковы мои бывшие друзья и покровители! Когда нужно было попользовать мои знания и способности, чтобы обманывать других, они приглашали меня к обеду и к ужину, а теперь покинули в беде. Нет, я не хочу больше помогать им. Будь что будет, а от меня они ничего не узнают!»
И он громко заявил:
– Нет, принц, я ничего не знаю.
– Ты лжёшь! – завопил синьор Помидор. – Ты прекрасно знаешь, но не хочешь сказать!
Тут синьор Горошек дал волю своему гневу. Он привстал на цыпочки, чтобы казаться выше, бросил на Помидора негодующий взгляд и прокричал:
– Да, я знаю, я прекрасно знаю, где спрятан домик, но я никогда вам этого не скажу!
Принц Лимон нахмурился.
– Подумайте хорошенько! – сказал он. – Если вы не откроете тайны, я буду вынужден вас повесить.
У синьора Горошка затряслись коленки от страха. Он обхватил себя обеими руками за шею, будто хотел избавиться от петли, но остался непоколебим.
– Вешайте меня, – сказал он гордо. – Вешайте немедленно! – Проговорив эти слова, он весь побелел, хоть и был Зелёным Горошком, и упал как подкошенный на землю.
Синьор Петрушка записал в протокол:
«Обвиняемый лишился чувств от стыда и угрызений совести».
Потом он снова высморкался в клетчатый платок и закрыл книгу. Допрос был окончен.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,
Когда синьор Горошек пришёл в себя, кругом царил непроглядный мрак. Адвокат решил, что его уже повесили.
«Я умер, – подумал он, – и, конечно, нахожусь в аду. Меня удивляет только одно: почему здесь так мало огня? Собственно говоря, его здесь совсем нет. Очень странно: ад без адского пламени!»
В этот миг он услышал, как скрипит ключ в замке камеры. Горошек забился в угол, потому что бежать ему было некуда, и с испугом смотрел на открывающуюся дверь. Он ожидал, что увидит стражей-Лимончиков и палача.
Лимончики действительно явились, но вместе с ними пожаловал… Кто бы вы думали? Кавалер Помидор своей собственной персоной, связанный по рукам и ногам.
Синьор Горошек кинулся было на него со сжатыми кулаками, но потом опомнился:“Что же это я делаю? Ведь он такой же узник, как и я”.
И хотя Горошек не испытывал никакого сочувствия к своему бывшему хозяину, он всё же вежливо спросил у кавалера:
– Так, значит, вас тоже арестовали?
– Арестовали?! Скажите лучше, что я приговорён к смерти. Меня повесят завтра на заре, сейчас же после вас. Вы, верно, и не знаете, что мы находимся в камере для висельников!
Адвокат не мог прийти в себя от изумления. Он знал, что ему грозит смертная казнь, но никак не думал, что за компанию с ним повесят и кавалера.
– Принц Лимон, – продолжал синьор Помидор, – очень разгневался на то, что ему так и не удалось найти виноватых. И знаете, что он в конце концов придумал? В присутствии графинь, гостей и слуг он обвинил меня в том, что я, кавалер Помидор, – главный зачинщик заговора. За это он и приговорил меня к повешению. Да, да, к повешению!
Синьор Горошек не знал, радоваться ли, что кавалера постигнет такая суровая кара, или пожалеть его. Наконец он сказал:
– Ну что ж, мужайтесь, кавалер. Умрём вместе.
– Плохое утешение! – заметил синьор Помидор. – Позвольте мне всё же извиниться перед вами за то, что при вашем допросе я не очень вами интересовался. Вы понимаете, в это время решалась и моя собственная участь.
– Ну, теперь это дело прошлое… Не будем больше говорить о том, что было, – любезно предложил синьор Горошек. – Мы – товарищи по несчастью. Постараемся помочь друг другу.
– Я того же мнения, – согласился синьор Помидор, немножко приободрившись. Очень рад, что вы не злопамятны.
Он вытащил из кармана кусок торта и по-братски разделил его с адвокатом. Адвокат не верил своим глазам: он не ожидал от кавалера такой доброты и щедрости.
– К сожалению, это всё, что они мне оставили, – сказал синьор Помидор, печально качая головой.
– Да, таков наш грешный мир! Ещё вчера вы были почти полновластным хозяином замка, а сегодня – только пленник.
Кавалер Помидор продолжал молча есть торт.
– Вы знаете, – сказал он наконец, – мне отчасти даже нравится то, что проделал со мной этот проказник Чиполлино. Собственно говоря, он очень ловкий мальчишка, и все его проделки внушены ему добрым сердцем, желанием помочь беднякам.