Капитан Тич некоторое время смотрел на него, не отвечая.
– Вот, капитан, – сказал он наконец, – налейте-ка себе. – Он подтолкнул бутылку и стакан через стол к своему посетителю. – Наполните свой стакан, мистер секретарь. Каналья! – Он опять посмотрел на Джексона. – Вы хуже любого из нас, если играете в порядочного и честного человека и грабите пиратов.
– Ну, капитан, – сказал мистер Найт, – кажется, я не расположен сегодня пить.
– Ей-богу, вы должны выпить, – сказал капитан Тич, хмуро глядя на него, и мистер Найт неохотно наполнил свой стакан.
Но секретарь внимательно следил за капитаном пиратов и вскоре, как и ожидал, увидел, что тот снова начал шарить по карманам, в которых носил пистолеты. Затем ему показалось, что он увидел отблеск света на стволе. Прав он был или нет, но рисковать не хотелось, он также предпочел ничего не говорить о том, что видел, опасаясь, что может спровоцировать какую-нибудь пьяную выходку и навлечь гнев пирата на себя.
– Подождите немного, – сказал мистер Найт, – хочу только подняться на палубу, я скоро спущусь. – И он протиснулся к выходу вдоль скамьи.
Капитан Тич мрачно наблюдал, пока тот выходил из каюты. Когда ноги секретаря исчезли, Черная Борода еще некоторое время сидел, уставившись в открытый люк. Затем он повернулся и сердито посмотрел на остальных. Хэндс пытался объяснить капитану Джексону, что он сам когда-то был честным человеком.
– Да, сэр, – говорил он, – я бы не хотел больше иметь ничего общего с такими чертовыми негодяями, как эти, но ч-ч-ч…то должен делать честный человек для себя, а?
– Не знаю, – сказал капитан Джексон. – А куда делся мистер Найт?
Хэндс огляделся, как будто впервые заметив, что его здесь нет.
– Ну, я не знаю, – сказал он. – Мистер Найт, где мистер Найт?
Пока штурман говорил, Черная Борода слегка наклонился вперед и внезапно задул свечу, оставив каюту в кромешной тьме. В следующее мгновение из-под стола донесся двойной оглушительный звук выстрела и мгновенным эхом раздался крик Хэндса.
– О Господи! Я ранен!
Капитан Джексон некоторое время сидел, ошеломленный внезапностью того, что произошло. Затем отчаянно вскочил со скамьи, на которой сидел, и с топотом выбежал на палубу.
– В чем дело? – воскликнул мистер Найт, обернувшись на звук пистолетных выстрелов. – Что случилось?
– О! – задыхаясь, произнес капитан Джексон. – Это не человек, а дьявол! Он задул свечу и пальнул из пистолетов под столом. Он застрелил Хэндса.
Они на мгновение замерли, прислушиваясь – внизу царила полная тишина, нарушаемая только беспрестанными стонами.
– Эй, принесите фонарь, – крикнул мистер Найт. – В каюте кого-то застрелили.
Люди с лодки перелезли через борт шлюпа, один из них принес с собой фонарь.
Капитан Джексон взял у него фонарь, подошел к открытому люку и некоторое время стоял, глядя вниз, в зияющую темноту.
– Идите, – сказал мистер Найт. – Что вы не идете? Он разрядил оба своих пистолета, и теперь ему больше нечем стрелять.
– Конечно, – сказал капитан Джексон, – не хочется спускаться в яму с таким человеком. Кто знает, что он сделает?
– Он больше не может причинить вреда, – настаивал мистер Найт. – Он расстрелял свои пистолеты, и больше ничего не случится.
– О-о-ох! – простонал раненый из темноты.
После долгих колебаний капитан Джексон медленно и неохотно спустился вниз. Мистер Найт подождал мгновение и, поскольку ничего не произошло, последовал за ним, а следом и двое матросов, поднявшихся на борт.
Тесное помещение пропиталось едким запахом порохового дыма. При свете фонаря они увидели, что капитан Тич сидит на том же месте, где сидел весь вечер, мрачный и угрюмый. Один из разряженных пистолетов лежал на столе рядом с ним, а другой он, должно быть, сунул обратно в карман. Хэндс наклонился вперед, его лицо тоже лежало на столе, оно было мертвенно-бледным, на лбу выступили капли пота.
– О! – простонал он. – О-ох! – Он держал ногу обеими руками под столом.
– Куда ты ранен? – спросил мистер Найт.
– О! – простонал Хэндс. – У меня прострелено колено.
– Послушайте, капитан, – сказал мистер Найт, – на сегодня вы причинили достаточно вреда. Что там у вас на уме? Замышляете еще какое-нибудь зло?
Капитан Черная Борода пристально посмотрел на него, мотая головой из стороны в сторону, как разъяренный бык.
– Как я могу причинить еще какое-нибудь зло? – сказал он. – Разве вы не видите, что оба пистолета разряжены? А будь еще один, я бы не поклялся, что не вышибу из вас дух.
– Давай посмотрим, куда ты ранен, – сказал капитан Джексон Хэндсу. – Можешь хоть как-то идти?
– Нет, – простонал Хэндс. – А-а-ах! – пронзительно закричал он дрожащим голосом, когда капитан Джексон взял его за руку и попытался сдвинуть с места. – Оставьте меня в покое, оставьте меня в покое!
– Тебе надо как-то выбраться отсюда, – сказал капитан Джексон. – Идите сюда, Джейк… Нед! – крикнул он двум матросам, стоявшим у подножия трапа. – Помогите-ка мне его поднять!
Шаркая ногами и волоча стонущего Хэндса, они наконец вытащили его из-за стола. Кровь стекала с его колена, и чулок пропитался ею. Капитан Тич мрачно наблюдал за происходящим, не двигаясь с места и ничего не говоря.
– Зачем вы стреляли в этого человека? – спросил мистер Найт, стоя над раненым Хэндсом, который теперь сидел на полу, держась обеими руками за раздробленную ногу, раскачиваясь взад-вперед и постанывая.
Черная Борода пару секунд таращился на него, не отвечая.
– Если я не пальну в кого-нибудь из них время от времени, – прохрипел он, – они забудут, кто я такой.
Письмо дошло до мистера Ричарда Паркера примерно через две недели в Мальборо, где он тогда остановился. Большой дом был полон той приглушенной суеты, которая так ясно говорит о болезни. Болел полковник Паркер. Шок и отчаяние, последовавшие за похищением дочери, способствовали рецидиву подагры, и с тех пор в доме постоянно находился доктор.
– Как себя чувствует мой брат сегодня утром? – спросил мистер Ричард Паркер.
– Ну, сэр, я вижу очень мало изменений, – сказал доктор.
– Да, я знаю, но не могли бы вы сказать мне, к лучшему эти небольшие изменения или к худшему?
– Нет, мистер Паркер, сэр, не к худшему.
– Значит, к лучшему?
– Нет, я бы так тоже не сказал, сэр.
– Ну, что вы тогда скажете? – спросил мистер Паркер, и его красивое лицо нахмурилось.
– Могу только сказать, сэр, что изменений мало. Его честь страдает не так сильно, но подагра все еще держится за его желудок, и ее не удается извести.
Прошло некоторое время после того, как доктор сказал это, и мистеру Паркеру передали письмо мистера Найта. Он завтракал в одиночестве, и тарелка с остатками еды все еще стояла перед ним, пока он читал и перечитывал написанное. Он сидел совершенно неподвижно, никакие перемены не отразились на его красивом лице.
«Это действительно правда,– говорилось в письме,– молодая леди, по-видимому, в самом деле больна. И если ее отец немедленно не выкупит ее у них, она может угаснуть», а затем в конце было добавлено: «Уверяю вас, это действительно правда», – и эти слова были подчеркнуты.
Когда он прочитал эту часть письма, выражение его лица не изменилось, но он так и сидел и все думал, думал и думал, держа в руке распечатанное письмо и словно погрузившись в себя. Если она умрет, что тогда? Не было никаких сомнений в том, как скажется на нем смерть отца и дочери. По завещанию отца, имущество Паркеров, оставленное его брату, должно было перейти к нему, в случае если брат умрет, не оставив наследников.
В комнату вошел слуга, неся поднос с чаем. Мистер Паркер пристально и холодно посмотрел на него, его красивое лицо оставалось бесстрастным. «Я не могу сейчас вмешиваться в дела брата, – говорил он себе, глядя на слугу. – Он слишком болен, чтобы беспокоиться о таких вещах. Да, Нелли придется рисковать, пока Берчелл не поправится настолько, чтобы я мог с ним поговорить. Я не хотел причинить ей вреда, и если она заболеет и умрет, что ж, это может случиться с каждым из нас».
Глава XXIXВылазка
Черная Борода несколько дней отсутствовал – дольше, чем обычно. В это время Джек оставался единственным здоровым мужчиной в доме. Его и Дреда выставили из постелей, чтобы освободить место для Хэндса, которого с простреленной ногой доставили на берег со шлюпа. Это случилось четыре или пять недель назад, и с тех пор Джек и Дред спали на кухне. Дреду, который был слаб и болен лихорадкой, это давалось тяжело.
И вот однажды утром капитан пиратов внезапно вернулся из города.
Джек и Бетти Тич завтракали на кухне, а Дред лежал на скамье, положив голову на свернутый камзол.
– Ты бы лучше попробовал что-нибудь съесть, – сказала Бетти Тич. – Я думаю, если ты немного поешь, то, на мой взгляд, тебе станет лучше.
Дред слабо покачал головой, не открывая глаз. Джек положил себе кусок бекона и большой желтый батат.
– Иди, поешь немного, – настаивала женщина.
– Я не хочу есть, – раздраженно сказал Дред. – Я бы хотел, чтобы ты оставила меня в покое. – Он на мгновение открыл глаза, а затем снова закрыл их.
– Ну, – сказала Бетти, – грубить необязательно. Я предлагаю тебе поесть для твоего же блага, если не хочешь есть, что ж, не ешь. Со временем ты станешь таким же вспыльчивым, как Хэндс, и, надо сказать, я в жизни не видела никого похожего на него с его больной ногой. Можно подумать, что он единственный человек в мире, в которого когда-либо стреляли, судя по тому, как он себя ведет.
– Это довольно серьезная рана, – сказал Джек с набитым ртом, – в самом деле. Удивительно, как он не потерял ногу. Рана выглядит ужасно.
Дред слушал с закрытыми глазами.
В этот момент дверь открылась, вошел капитан, и тогда они замолчали. Он выглядел мрачным и озабоченным. Дред открыл глаза и тяжело посмотрел на него. Капитан не заметил никого из троих, он подошел к ряду крючков на стене и повесил шляпу, затем взял стул и придвинул его к столу.