А раз она теперь захочет, чтобы он ей подарил полковника, он ей в этом не откажет, а с радостью скажет:
— Ты сделала хороший выбор, дитя мое.
Он глядел на меня сияющим от радости взором.
— Я сделаю ее счастливой, — проговорил он.
— Я в этом уверен, — сказал я. — Но если вы позволите, я обращу ваше внимание на одно обстоятельство, которое, наверное, бросилось и вам в глаза.
— Вы подразумеваете джоги?
— Да. Вы тоже обратили на него внимание?
— К сожалению, — ответил серьезно молодой человек. — Я несколько недель тому назад предостерегал Мэри, когда я был ей еще чужим. Она почти ежедневно ездит к башням молчания и спрашивает у брамина объяснения отдельных мест книги о волшебстве, которую он ей подарил.
— Для того, чтобы затемнить ее рассудок, — воскликнул я. — Ваш первый долг положить этому конец, полковник, это в ваших интересах и в интересах мисс Мэри. Если мисс Мэри недостаточно рассудительна, вы должны сами действовать за нее.
Он кивнул головой.
— Вы считаете его опасным? — спросил он затем.
— Конечно, — ответил я. — Я полагаю, что он туг.
Офицер побледнел.
— В таком случае, конечно — проговорил он. — Но какие причины могут побудить его губить невинную девушку?
— Вы спрашиваете о причинах? — прервал я его. — Преступление не знает логики, а считается только с законом жажды крови.
Я не могу сообщить вам сегодня все подробности моего подозрения. Одно только я могу вам посоветовать: «Храните мисс Мэри как зеницу ока».
Он засмеялся своим обычным добродушным смехом.
— Вы можете быть уверены, граф, что я не буду с нее глаз спускать!
На этом кончился наш разговор.
Несколько дней спустя было отпраздновано официальное обручение мисс Мэри с полковником, и вслед за тем обыденная жизнь вошла в свои права.
Прошли недели.
Вдруг в Бомбее появился какой-то раджа, как говорили, из независимой горной области Бомбейского президентства. Может быть, он происходил из северной Индии — родина его осталась для меня загадкой. Может быть, он был одним из последних потомков некогда могущественных голкондских князей.
Может быть, он не был даже магараджей — кто знает?
Он занимал дворец в Черном городе и никогда не появлялся без многочисленной свиты. Когда он проезжал по улицам на чудном арабском коне, его окружала блестящая свита, которая могла бы сделать честь европейскому монарху. Люди его свиты были вооружены саблями и пистолетами и губернатор не осмеливался наложить свое veto на этот воинственный отряд.
При этом лошади, попоны, ножны, пистолеты — одним словом, все, что могло быть украшено — были покрыты драгоценными камнями, ослепительными рубинами, изумрудами, сапфирами, аметистами, бирюзой и топазами. Одно уже состояние, которое возил с собой этот князь, могло возбудить восхищение и опасение.
Я не сомневаюсь, что он происходил откуда-нибудь из Декана, так как эта страна бесконечно богата драгоценными камнями. Может быть, его родиной была Голконда, эта сказочная страна золота.
Как бы то ни было, князь был принят бомбейским обществом с распростертыми объятиями. Он принят был в самых аристократических семьях. Его приглашали на все торжества. Он был темой разговоров для всего Бомбея.
Мне он не очень нравился. Его бронзовое лицо с широким лбом имело какое-то жестокое выражение. Глаза его были всегда полузакрыты, как у близоруких людей. Но он не был близорук. Мне казалось, что он хотел заглянуть каждому человеку в сердце прежде, чем дать ему возможность увидеть его глаза. Конечно, он имел основание быть осторожным.
Всякий, знакомый с человеческими страстями и пороками, мог прочесть в глазах раджи сластолюбие и порочность. Я редко видел взгляд, по которому так отчетливо можно было судить о характере человека. Прибавьте к этому рот с тонкими губами, острый подбородок и тонкие руки. Все это возбуждало во мне в одно время и подозрения и интерес.
Случилось происшествие, возбудившее мое внимание.
Снова в нем мисс Мэри играла роль, которая мне совершенно не нравилась. Раджа познакомился с ней на торжествах по случаю 60-летнего юбилея императрицы Индии и королевы Великобритании.
С этого времени его часто встречали с ней. Когда полковник был занят службой, можно было быть уверенным, что встретишь ее в сопровождении раджи пешком или верхом. При этом надо заметить, что раджа не считал нужным сойтись поближе с полковником.
Я счел своим долгом обратить на это внимание моего друга, но чрезмерное поклонение перед невестой и пылкая любовь к ней ослепляли его.
Да, я мог заметить, что подобные разговоры были ему неприятны и поэтому я решил молчать на будущее время. Но я не хотел ни в каком случае выпускать из глаз раджу и мисс Мэри, так как опасения мои усилились ввиду беспечности полковника.
Однажды вечером я услышал, как мисс Мэри сговаривалась с раджей относительно верховой прогулки на следующий день в Колабу. Охваченный внезапным подозрением, я на следующий день рано утром оседлал коня и поехал вдоль по берегу. После нескольких часов езды я достиг пальмового леса, слез с лошади, привязал ее к дереву и сам лег в кусты, мимо которых должны были проехать раджа и мисс Мэри.
Прошло около часу, как я услыхал топот копыт. По дороге ехали те, которых я ждал. Раджа, видимо, в волнении говорил что-то своей спутнице.
Сзади них ехала свита раджи. Я невольно усмехнулся над доверчивостью генерала и беспечностью полковника.
Я подумал: а что если раджа схватит теперь мисс Мэри, если люди его свяжут ее и увезут в горы?
Но я тотчас же отбросил эту мысль. Как я мог подумать об этом! Разве мы не жили в цивилизованной, мирной стране под охраной 22.000 войска?
Они приблизились ко мне, и я думал, что они проедут мимо, как вдруг раджа остановил лошадь мисс Мэри и указал на лесок, в котором я был спрятан.
После некоторого колебания мисс Мэри кивнула головой, раджа дал знать свите не следовать за ним, и затем они оба пустились вскачь к леску.
Я поспешно подбежал к своему коню, отвел его в чащу и лег в кусты.
«Здесь мы можем сойти», — услыхал я голос раджи. Он быстро соскочил с коня и снял мисс Мэри с седла как перышко.
Он привязал лошадей к деревьям около того места, где я лежал, и затем углубился в чащу леса с мисс Мэри.
Я ничего не понимал. Скоро шаги их замолкли.
Издали я видел, как развевался белый шарф мисс Мэри. Они остановились у маленькой просеки, мисс Мэри села на холмик, а раджа опустился у ее ног.
Он вытащил книгу из затканной золотом куртки и начал ее перелистывать.
Затем он начал что-то говорить и при этом довольно громко. Молодая девушка слушала внимательно его слова, не спуская с него глаз.
Ползком на животе, подобно змее, я начал ползти к тому месту, где они сидели.
Наконец я подполз так близко, что мог ясно все слышать.
— Великолепная книга! — воскликнула мисс Мэри. — И все же в ней есть что-то могущественное, деспотическое. С того времени, как вы меня посвятили в таинства Каулагранишад, я не нахожу более покоя. Странные мысли преследуют меня, и по ночам я вижу дикие, фантастические сны.
Глаза раджи заблестели.
— Вы будете могущественнее, мисс Мэри, чем кто-либо другой из вашего народа, так как одни только мы обладаем мудростью.
Мы могущественны, хотя Англия как будто бы и повелевает нами. Мы будем управлять до скончания веков благодаря тайнам природы, которые одним нам доступны.
Кто посылает на Индию чуму? Вы думаете, Будда или христианский Бог?
Это делают наши кудесники посредством заклинаний и молитв. В наших руках прошлое и будущее. Но одно божество мы признаем и перед ним мы преклоняемся.
Это Шакти, плодородная, великолепная, чудная.
— Я слышала о ней, — проговорила в смущении мисс Мэри, — но говорят, что в храмах ее совершаются ужасные вещи.
— Разве могут быть ужасные вещи там, где есть красота? — ответил индус.
Разве вы ужасны? И все-таки вы являетесь для меня символом Шакти, олицетворением вечной богини, ваше тело — храм красоты, ваши губы для меня — алтарь вечного наслаждения.
При этих последних словах он пододвинулся к девушке и, прежде чем она успела опомниться, он схватил ее и покрыл ее губы страстными поцелуями.
Мисс Мэри старалась оттолкнуть его, но раджа обнимал ее все крепче, она отбивалась как безумная, но раджа был гораздо сильнее ее. Через несколько мгновений эта борьба могла бы превратиться в отвратительную трагедию.
У меня был с собой только нож, но я носил всегда на теле панцирь тонкой и прочной работы, который мне не раз спасал жизнь.
Полагаясь на него, я выскочил из засады и бросился с бешенством на раджу.
Я еще вижу перед собою искаженное яростью лицо индуса. Он тотчас выпустил девушку и ответил на мое нападение.
— На коня! — крикнул я мисс Мэри, поднявшейся окровавленной с земли. Мне некогда было заботиться о ней. Раджа обладал громадной силой, и я должен был применить всю свою ловкость и силу, чтобы не быть побежденным.
То, чего я ждал, случилось.
Едва индусу удалось высвободить одну руку, он с быстротой молнии схватился за кушак.
В воздухе блеснул кривой кинжал.
Раздался пронзительный крик мисс Мэри и затем в лесу послышались голоса. Последним сверхчеловеческим напряжением я стряхнул раджу и отбросил его. Кинжал его отскочил от моего панциря.
С лихорадочной поспешностью я побежал к тому месту, где стояли лошади раджи и мисс Мэри. Она уже вскочила в седло. С быстротой молнии вскочил и я на великолепного коня раджи.
Свита раджи, поспешившая в лес на крик мисс Мэри, быстро поняла положение дела. Раджа закричал ей, чтоб мы были пойманы живыми или мертвыми.
До дороги мы должны были ехать почти шагом. Но выехав на дорогу, я вонзил коню шпоры в бока.
Девушка последовала моему примеру, и благородные животные помчались вниз по скалистой дороге со скоростью стрелы.
Преследователи гнались за нами по пятам. Это была бешеная скачка. Я не сомневался, что вопрос шел о жизни и смерти. Раджа, конечно, должен был приложить все усилия, чтобы не допустить нас в Бомбей. Один из индусов скакал в нескольких шагах от нас. Я обернулся и увидал, как он прицелился в меня. С быстротою молнии я выхватил револьвер. Одновременно раздались два выстрела.