– Всё? Прекрасно. Люблю, когда мысль излагают кратко. Я собрал вас не для того, чтобы пререкаться, а для того, чтобы отдать приказ. С первыми лучами солнца отряды фон Каульбарса и господина Патрика отойдут шагов на триста в лес. Ты, Розенберг, отведешь конницу и расположишь ее на пятьсот шагов позади пехоты. На передней линии останутся в боевой готовности пехотинцы Ландгаммера и Андраши. Сколько у тебя солдат, Ландгаммер?
– Восемьсот шестьдесят молодцов.
– Отлично! А у тебя, Андраши?
– Девятьсот двадцать копий, – коверкая немецкие слова, ответил венгр Андраши.
– Ты, Андраши, и ты, Ландгаммер, охватите замок с обеих сторон. После залпа моих пушек броситесь на штурм. Мы вас поддержим. В это время все аркебузеры и арбалетчики возьмутся за дело. Канонирам трех пушек – бить только по воротам: пушчонки слишком малы, чтобы разрушить стены. В резерве отряд фон Ландера. Ему – находиться в лесу за Альтгаузом. Все ясно, господа? Капитаны, займите свои места в отрядах. Доброй ночи, друзья!
Из шатра стали выходить начальники отрядов. В шатре остались, по-видимому, только командующий и шотландец Патрик.
Командующий сказал капитану что-то по-английски. Английского языка Каспер не знал. Он понял только, что речь идет о Ландгаммере. Но, как видно, и командующий в английском был не силен, потому что он тут же перешел на немецкий.
– Что запел бы эта заносчивая свинья Ландгаммер, если бы знал, что в Ольштыне имеются двадцать две пушки… Запасся, проклятый звездочет! Вчера мы это испытали на себе! Пускай же Ландгаммер и этот венгерский дикарь примут на себя первый залп. Но до штурма нужно выяснить, каков лед на Лыни… Черт пригнал в январе этот южный ветер! Как бы не нагрянула оттепель!
В напряженном раздумье сидел Каспер у догоравшего костра. До замка Ольштын рукой подать, а попасть туда и предупредить отца Миколая невозможно.
Невозможно, но надо! Но вот проклятая голова – ничего не придумает! В волнении Каспер поднялся, прошел несколько шагов и снова присел, обхватив руками колени.
– Чего не ложишься? – спросил бородатый латник, пристроившийся у самых засыпанных пеплом тлеющих угольков. – Сон не берет? Бывает! Или, может, жену вспомнил? Брось эти думы. Лучше не вспоминать перед боем: плохая примета…
К костру кто-то подошел. В слабом свете угольков Каспер различил шляпу с перьями. «Лейтенант!» – Каспер хотел было вскочить на ноги, но старый солдат остановил его, положив руку на плечо.
– Не до этого сейчас, – пробормотал он сквозь зубы.
Да и лейтенант, очевидно, понимал, что сейчас «не до этого».
– Вы чьи, ребята? – спросил он. В голосе его прозвучали заискивающие нотки.
– Капитана Ландгаммера, – ответил бородатый.
– А ты? – спросил лейтенант Каспера.
– Тоже капитана Ландгаммера.
– Вот что, друзья, – начал лейтенант вкрадчиво, – надо пойти в разведку на тот берег Лыни. Выяснить, каков лед, а также велико ли сторожевое охранение с восточной стороны замка.
«Вот он, счастливый случай, друг бездомных и бедняков!» – подумал Каспер.
– Командующий фон Эльстер обещал за удачную разведку выдать смельчаку тройное жалованье. Ну как?
Латники у костра молчали.
«Фон Эльстер! Ага, вот почему мне так знаком этот вкрадчивый, приятный голос! – Каспер даже застонал от бешенства. – Но сейчас дело не в Эльстере. Случай сам дается в руки!»
– На мое тройное жалованье жене с ребятишками не прожить и месяца! – мрачно отозвался бородатый латник. – А там у них вокруг замка выставлена стража – не нашей чета… Да еще, того и гляди, по дороге под лед провалишься!
– Я пойду, господин лейтенант, – сказал Каспер, решительно поднимаясь. – Меня некому оплакивать, да и дома у меня, по правде говоря, нет.
– Молодец! Как тебя зовут?
– Карл Вольф из Саксонии.
– Ну что ж, Карл, пойдем к берегу. Я проведу тебя через наши форпосты.
– Эх, не сносить парню головы! – пробормотал бородатый, плотнее закутываясь в плащ.
– Задание тебе ясно? – спросил лейтенант, стоя с Каспером на берегу Льши. – Только торопись, пока не рассвело! Тебе ведь придется идти в рост, ползком не годится: так крепость льда не проверишь! – Каспер молчал, и, чтобы подбодрить его, лейтенант напомнил: – Тройной оклад! Это не шутки! Авось тебя не подстрелят. Если доберешься до того берега, постарайся незаметно обойти замок с восточной стороны, откуда мы неожиданно для поляков начнем штурм. Есть сведения, что там не выставлена охрана. Проверь и это. Если господь бог поможет и ты вернешься, доложишь мне. Я лейтенант Розен.
– Слушаю, господин лейтенант!
– Ну, с богом! Валяй, лазутчик!
Осторожно, крадучись, выглянул Каспер из-за прибрежных кустов. Лейтенант был уже далеко.
В рост перебираться по льду через Лыню лазутчик и не собирался. Он полз долго, слабый лед поддавался под ним и потрескивал, и это наполняло сердце Каспера радостью: по льду кшижакам легче всего было бы перейти Лыню…
– Нет, это вам не удастся, проклятые! – бормотал он сквозь зубы.
Касперу казалось, что прошла целая вечность, когда он, изнемогая от усталости, достиг противоположного берега.
Впереди смутно темнела громада замка. Забывая о предосторожности, о том, что на нем одежда ландскнехта, Каспер бросился вперед.
– Стой! Кто идет? – услышал он окрик по-польски.
– Не стреляйте! Не стреляйте! Я свой! К пану Копернику! – закричал Каспер.
– Стой, говорят тебе, пся крев! Руки вверх!
Каспер остановился и поднял руки. Из мрака вынырнули два дюжих молодца и в одно мгновение скрутили ему руки за спину.
– А, лайдак, попался!
Один из сопровождавших Каспера ополченцев бешено заколотил в ворота замка.
– Кто стучит? – донеслось из-за ворот. – Пароль!
– Черт, холера тяжкая с этими паролями! «Святой Себастьян!»
– Что принес?
– «Кровавые стрелы из тела своего», пся вера, открывай!
– Открываю. Входите!.. Кого это вы?
– Лайдака с того берега!
– В подвал его!
– Послушайте, братцы, – молил Каспер, – у меня важное и срочное донесение к пану наместнику. Доложите ему обо мне!
– Врешь! – закричал один из стражей и крепко стукнул Каспера древком алебарды в спину.
– А может, правда, доложить хоть бурграву? – в раздумье сказал второй.
Каспера втолкнули в сырой и холодный подвал. Дверь с грохотом захлопнулась. Звякнули засовы.
– Только бы они доложили, только бы доложили!.. – шептал Каспер, как молитву.
Прошло с полчаса. Никто не являлся. Прошел, как видно, еще час. В малую отдушину под сводами подвала стал просачиваться слабый серенький свет. Ночь была на исходе.
Пробираясь вдоль стены, Каспер наконец очутился у двери.
Натужившись изо всех сил, он попытался высвободить замлевшие, скрученные за спиной руки. Какое счастье! На совесть затянутый ремень чуть ослабел. Дрожа от радости, Каспер высвободил одну руку, потом другую. Потом, стиснув от боли зубы, принялся изо всех сил колотить распухшими кулаками в дверь.
Снова никого! Каспер в отчаянии прислонился к сырой стене.
«Нет, холера тяжкая, достучаться необходимо!»
Ему казалось, что весь замок сотрясается от стука, но снаружи, очевидно, его никто не слышал. И вдруг, когда Каспер из последних сил, точно на приступ, кинулся с разбитыми в кровь кулаками к двери, где-то рядом зазвенели ключи. Взвизгнули засовы. Дверь распахнулась.
Перед Каспером, держа в руке зажженный фонарь, стоял старый, сейчас еще более постаревший, слуга Коперника.
– Войцех! – закричал узник. – Войцех!
– А ты кто же? – спросил Войцех, поднося к самому его лицу фонарь. – Откуда ты знаешь, немец, как меня зовут?
– Войцех, присмотрись хорошенько, неужели меня нельзя узнать? – жалобно сказал Каспер.
– Ты не хитри, немец, – сказал старый слуга строго, – а то мы на тебя управу найдем!
– Войцех, это я, Каспер Бернат… Помнишь, студент… – услышал старый слуга в ответ.
Фонарь выпал из его рук и покатился по кирпичному полу подвала.
– Езус-Мария, это ты, Каспер?! Голубчик наш рыжий! Воскрес ты, что ли?!
Ноги Каспера подгибались, перед глазами стоял красный туман.
– Веди меня к отцу Миколаю! Немедленно! – пробормотал он, чувствуя, что еще минута – и он потеряет сознание.
Три или четыре раза пришлось Войцеху останавливаться, чтобы дать Касперу передохнуть, пока они добирались до вышки… Уже у самой двери, выходящей на винтовую лестницу, старый слуга подхватил его под мышки и, как ребенка, потащил наверх.
– Ты только ноги переставляй по ступенькам, – сказал он заботливо.
Вот наконец и вышка. Над головой – серое предутреннее небо. Редкие звезды то выплывали из-за проходящих облаков, то снова скрывались. На низкой скамье сидел человек в темной одежде. На полу рядом стоял фонарь. Поодаль, на скамье, Каспер разглядел тетради, циркульные измерители, свернутую в рулоны бумагу. А вот он – в самом углу вышки – трикетрум.
– Пан доктор! – окликнул Войцех человека в темной одежде.
Сердце Каспера застучало и замерло. Он закрыл глаза. Ничего не было: ни мучительных лет рабства, ни той страшной минуты, когда бабка София сняла с лица его повязки. Только вчера Учитель дал ему задание – измерить угол звезды или проверить расчеты… И вот, выполнив задачу, он поднялся наверх. Вышка Ольштына очень походила на лидзбарскую вышку, с которой Каспер когда-то чуть не свалился вниз… Только сейчас астрономические приборы были безжалостно отодвинуты в сторону.
Каспер вдруг осознал, до чего молниеносна человеческая мысль: как много он уже успел передумать, а Учитель только сейчас, не оборачиваясь, откликнулся на голос Войцеха:
– Это ты, Войцех?
– Я, пан доктор.
– Войцех, полчаса назад ко мне поднимался бурграв… У заставы ополченцы наши задержали какого-то человека с той стороны. Пригляди, чтобы дали ему поесть. Только руки пускай ему снова завяжут!
– Пане доктор, пане доктор, – начал было Войцех и вдруг, подтолкнув Каспера к наместнику, вышел.