– Золото? – повторила смотрительница, наклоняясь к умирающей. – Да говори же, говори! Кто была эта мать? Когда это было?
– Она просила меня приберечь его, – продолжала больная, не слушая ее. – Она доверилась мне, как единственному человеку, который был рядом с ней в смертный час. А я, едва увидев эти золотые вещицы у нее на шее, уже решила украсть их… А ребенок… Может быть, с ним лучше обращались бы здесь, если бы все было известно. Этот мальчик был так похож на свою мать… – продолжала больная, как в бреду. – Бедная, бедная девушка, такая тихая, кроткая и такая прекрасная! Ах, я ее всегда вспоминала, когда видела мальчика!.. Постойте, мне еще много надо рассказать… Я не все еще сказала, не все…
– Говори скорее! – миссис Корни склонилась к умирающей, боясь пропустить хоть слово. – Говори, не то будет поздно!
Умирающая сделала над собой еще одно усилие и продолжала:
– Когда мать почувствовала, что наступил ее смертный час, она принялась молиться. «Господи, – говорила она, обливаясь слезами, – не оставь моего ребенка, пошли ему друзей в этом мире и сохрани его от всякой беды и горя!» А потом попросила меня сберечь для мальчика золотые вещи, которые хранила на груди, и отдать их ему, когда он вырастет.
– А как звали мальчика? – торопила ее смотрительница. – Как его звали?!
– Его назвали Оливером… Оливером Твистом, – ответила старуха слабеющим голосом. – Золото, которое я украла, это были…
– Что? Что это было? – спросила миссис Корни, еще ближе наклоняясь к умирающей старухе.
Но Тингоми только судорожно схватилась руками за одеяло, прошептала что-то невнятное и испустила последний вздох.
Миссис Корни постояла несколько минут молча, потом закрыла глаза покойнице и собралась уже уходить, как вдруг заметила, что в одной руке у старухи зажат какой-то клочок бумаги. Смотрительница проворно выхватила, сунула к себе в карман и отперла дверь.
– Умерла? – спросила одна из старух, бросаясь в комнату, как только дверь отворилась.
– Да, и ничего не сказала! – ответила миссис Корни и удалилась.
Выйдя на улицу и миновав несколько домов, она остановилась, развернула бумажку и при тусклом свете уличного фонаря рассмотрела ее: это была квитанция из ломбарда на две золотые вещицы.
Миссис Корни внимательно прочитала несколько накорябанных на ней строк, потом спрятала листок в карман и отправилась допивать свой чай.
Глава XXIВоровской замысел
Была бурная, темная холодная ночь. Феджин пробирался по грязным закоулкам к Сайксу. Он хорошо знал дорогу, и ни густой туман, ни темнота не смущали его.
Когда он наконец ухватился за ручку дома, где жил Сайкс, послышался лай собаки, и грубый мужской голос спросил из-за двери:
– Кто это?
– Это я, Билл, – ответил Феджин.
– Так заходи скорее! – воскликнул Сайкс и повернулся к собаке. – А ты, гадина, чего лаешь? Или не узнала старого черта?
Феджин вошел в дом. Собака, увидев его, сейчас же ушла в угол, дружелюбно помахивая хвостом, и улеглась там.
– Ну, что скажешь? – спросил Сайкс.
– Здорово, приятель! – сказал Феджин. – Как поживаешь, Нэнси?
Нэнси сняла ноги с решетки камина, перед которым сидела, отодвинулась и пропустила его поближе к огню.
– Холодно, – заметил Феджин, грея руки над огнем и переступая с ноги на ногу. – Так насквозь и пронизывает!
– Дай ему выпить, Нэнси, – велел Сайкс. – Даже смотреть противно, как эти старые кости дрожат и трясутся, точно из могилы вышли!
Нэнси молча достала из шкафа бутылку и налила старику выпить.
– Нам надо поговорить о деле, Билл, – сказал Феджин, опорожнив стакан. – Я о том богатом доме… Когда можно будет приступить к делу, как ты думаешь? Там такое прекрасное серебро, друзья мои… Такое серебро, что дух захватывает! – он потер руки и от восторга закатил глаза.
– Сейчас ничего не выйдет, – сказал Сайкс.
– Это почему?
– Нужно выждать, еще ничего не готово.
– Стало быть, не сумели как следует взяться за дело, – сказал Феджин, побледнев от злости. – Бездельники!
– Вовсе нет, – возразил Сайкс. – Тоби Крекит вот уже две недели глаз не спускает с этого дома, но пока так и не смог снюхаться ни с одним слугой.
– Ты хочешь сказать, Билл, что нельзя подкупить никого из слуг? Да быть такого не может!
– А вот и может! Они все служат у старой леди двадцать лет. Им хоть сто фунтов предложи, все равно не пойдут на такое дело.
– Ну, мой друг, а женщины? И с ними нельзя договориться? Пофлиртовать, например…
– Не удалось, – вздохнул Сайкс. – Тоби всячески старался им понравиться, но из этого ничего не вышло.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что придется отказаться от такого добра? – удивился Феджин. – Было бы досадно!
– Досадно-то оно досадно, да ничего не поделаешь, – пожал плечами Сайкс.
Некоторое время все трое сидели молча. Наконец Сайкс произнес:
– Послушай, Феджин, а ты дашь мне лишних пятьдесят фунтов, если дело будет чисто обделано?
Феджин подумал, потом кивнул.
– Ну, в таком случае, – повеселел Сайкс, – дело обстряпаем, когда тебе будет угодно. В позапрошлую ночь мы с Тоби перелезли через садовую стену и проверили двери и ставни. На ночь дом запирается как тюрьма. Но есть одно местечко, где можно пролезть легко и безопасно.
– И где же, Билл? – брови Феджина поползли вверх.
– Да там, за лужайкой…
Нэнси сделала знак Сайксу, чтобы тот был осторожнее и не выбалтывал всего Феджину.
– Ну, да что говорить! – оборвал сам себя Сайкс. – Там или в другом месте, все равно без меня ты ничего не поделаешь. С тобой нужно держать ухо востро!
– Как хочешь, приятель, как хочешь, – Феджин от досады закусил губу. – А кроме тебя и Тоби, больше никто не понадобится?
– Никто, – ответил Сайкс. – Нужен только инструмент и мальчик. Инструмент мы найдем, а ты достань мальчика.
– Мальчика? Значит, понадобится пролезть в окно? Да?
– Не твое дело! Просто раздобудь мне мальчика, только худенького и небольшого роста! Эх, черт возьми! У трубочиста Неда был как раз такой мальчик. Нед нарочно опаивал его зельем и не давал ему расти, а при случае давал взаймы… К несчастью, Неда поймали, а мальчишку взяло к себе общество исправления молодых преступников. Парня теперь учат читать и писать, хотят сделать из него подмастерье. Вечно это треклятое общество: суется куда не следует! Еще слава Богу, что у них не так много денег на эти затеи, а то у нас совсем не осталось бы ребятишек для нашего ремесла…
– А знаешь, что я тебе скажу, Билл… – сказал Феджин, косясь на Нэнси и делая знак Сайксу, чтобы тот удалил девушку из комнаты.
– Нэнси, принеси-ка мне кружку пива, – сказал Сайкс.
– Глупости, никакого пива тебе не нужно, – фыркнула Нэнси. – Меня не проведешь! Ведь я знаю, что хочет сказать Феджин. И уходить мне незачем.
– И в самом деле, Феджин, чем она тебе мешает? Ведь ты ее давно знаешь и можешь ей довериться. К чему все эти глупости? Не таковская она, чтобы проболтаться. Правда, Нэнси?
– Надо полагать, – ответила девушка, придвигаясь к столу и кладя на него локти.
– Я ей, конечно, доверяю, – задумчиво произнес Феджин, – но боюсь, что она опять взбесится, как в тот раз.
Нэнси захохотала, выпила залпом стакан виски и сказала:
– Ну, говори, что ли, скорей про Оливера. Ведь речь пойдет о нем, не так ли?
– Умница ты, Нэнси! Такая проницательная девица, сейчас же все поняла! – Феджин погладил ее по плечу. – Я именно об Оливере и хотел сказать.
– Об Оливере? – удивился Сайкс.
– Бери его, Билл! Бери, я тебе говорю! – повторил Феджин. – Он, может быть, и не такой проныра, как другие, но тут ведь только и работы, что дверь открыть. За последнее время я его хорошенько вышколил, пора ему наконец приняться за дело. К тому же другие слишком велики.
– Да, он как раз такого роста, как мне надо, – кивнул Сайкс.
– Он сделает все, что ты захочешь, если ты его хорошенько запугаешь.
– Не бойся, шутить с ним я не стану! – воскликнул Сайкс. – А если он вздумает упираться да рожи корчить или если не то сделает, – ему несдобровать, и ты его, Феджин, больше не увидишь. Обдумай это наперед!
С этими словами он нагнулся, вынул из-под кровати тяжелый нож и стал пробовать его лезвие.
– Мальчишке пора наконец понять, что он из наших. Стоит только его убедить, что он настоящий вор, и он станет нашим на всю жизнь… – усмехнулся Феджин. – У меня в руках побывало много детей, и я знаю, как вести с ними дело.
– Наш! – насмешливо поднял брови Сайкс. – Ты, верно, хочешь сказать «твой»?
– А хоть бы и так, приятель! Пусть будет мой! Ха-ха-ха! Ну, так когда же мы приступим к делу?
– Я уговорился с Тоби на завтра в ночь, – нахмурился Сайкс.
– Прекрасно, – сказал Феджин. – А что, луны нынче нет?
– Конечно, нет! – ответил Сайкс. – Такие ночи стоят, хоть глаз выколи!
– А приготовили, куда припрятать добро?
Сайкс кивнул головой.
– Не беспокойся, все обдумано. Не заботься о мелочах. Мальчишку лучше всего привести завтра вечером. Я тронусь в путь через час после рассвета. Значит, молчи и держи ухо востро…
Они долго еще сидели вместе, всё толковали о чем-то, спорили. Кончилось тем, что Сайкс напился до бесчувствия, повалился на пол и захрапел, а Феджин простился с Нэнси и пошел домой.
Глава XXIIОливер становится подручным Сайкса
Проснувшись на следующий день, Оливер с удивлением обнаружил у своей постели пару новых башмаков с толстыми подошвами. За завтраком Феджин сказал мальчику, что его отведут сегодня к Сайксу.
– И я должен там остаться? – спросил Оливер с тревогой.
– Нет, нет, мой друг Оливер, мы вовсе не хотим расставаться с тобой насовсем!.. Ты пойдешь туда, чтобы… Ну, Билл Сайкс сам уже расскажет тебе, зачем ты ему понадобился!
К вечеру Феджин собрался уходить.
– Зажги свечку и жди, когда за тобой придут, – сказал он мальчику, взял его за руку и посмотрел ему прямо в глаза. – Смотри, Оливер, не серди Сайкса! Он человек дикий, вспыльчивый и не любит, когда ему перечат. Что бы ни случилось, не спорь с ним и делай все, что тебе прикажут. Помни это хорошенько!