– Ну, а тот будет сегодня вечером?
– Вы говорите о Монксе? – спросил хозяин.
– Тс-с-с… – старик прижал палец к губам и перешел на шепот. – Да, я о нем…
– Будет, конечно, – кивнул трактирщик, вынимая часы из жилетного кармана. – Я полагаю, он скоро будет, и если вы подождете…
– Нет, нет, – прервал его Феджин, точно обрадовавшись. – Скажите ему, что я заходил повидаться с ним. Пусть он сам придет ко мне сегодня вечером. Или даже лучше завтра…
– Хорошо, – кивнул трактирщик. – Больше ничего?
– Ничего, – сказал Феджин и, простившись, вышел.
Он нанял карету и поехал на квартиру к Сайксу. Не доезжая до нужного дома, он отпустил карету и остаток пути прошел пешком.
Феджин вошел в комнату, не постучавшись, и увидел Нэнси. Девушка сидела за столом с распущенными по плечам волосами и не то спала, не то задумалась, положив голову на стол.
«Вероятно, выпила, – подумал Феджин. – А может быть, просто огорчена…»
Услышав стук двери, девушка подняла голову:
– Это ты, Феджин? Какие новости?
Старик передал ей все, что слышал от Тоби Крекита. Нэнси слушала рассеянно и не проронила ни слова.
– Как ты думаешь, милая, куда провалился Билл? – спросил Феджин.
– Не знаю…
Девушка опять положила голову на стол, и Феджин услышал, что она всхлипывает.
– А мальчик, – сказал Феджин, пристально глядя на нее, – бедный ребенок, оставленный в канаве, не ужасно ли это, Нэнси?
– Ребенок? – сказала она, подняв голову. – Ему там лучше, чем с нами. Если только Биллу не приключится от этого ничего худого, я буду рада узнать, что мальчик мертв!
– Господи! – воскликнул Феджин. – Да что ты такое говоришь?
– Да, я всем сердцем желаю Оливеру этого, – ответила девушка, не сводя глаз со старика. – Так все его мучения кончатся раз и навсегда. Глядя на этого мальчика, я начинала ненавидеть и себя, и всех вас! Мое сердце разрывалось на части!
– Ба! Да ты пьяна! – фыркнул Феджин с презрением.
– Я пьяна? Вовсе нет! – ответила она с горечью. – И в том что я не стала пьяницей, твоей заслуги нет, Феджин. Что, не по вкусу тебе мои слова, не так ли?
– Да, – сказал старик со злобой, – не по вкусу, Нэнси.
– Ну, так заставь меня говорить иначе! – ответила девушка и захохотала.
– И заставлю, не беспокойся! – закричал Феджин в бешенстве. – Слушай меня, негодная! Да знаешь ли ты, что я могу шестью словами задушить Сайкса? Если он вернется без мальчика, если он выпустит его на волю и не вернет его мне живым или мертвым, то лучше удави его собственными руками, если хочешь спасти его от виселицы. И сделай это сейчас же, как только он перешагнет порог этой комнаты, или, вспомяни мое слово, будет поздно!
– Что это значит? – Нэнси не сводила глаз со старика.
– А то, что этот мальчик мог мне принести тысячи, сотни тысяч!.. Или ты думаешь, что я легко расстанусь с такой кучей денег из-за шайки пьяных бродяг, с которой я могу покончить, когда захочу, стоит мне только свистнуть?
Феджин выпалил все это без остановки. Ему пришлось сделать паузу, чтобы передохнуть, и тут он сообразил, что наговорил лишнего.
– Ну, душечка Нэнси, – сказал он вдруг необычайно ласково, – ты же не думаешь, что я говорил всерьез?
– Оставь меня в покое, Феджин, – отмахнулась девушка. – И полно тебе злиться. Если у Билла не получилось на этот раз, то удастся в другой. Не одно хорошенькое дельце он для тебя сделал и при случае сделает еще. А на нет и суда нет, разговаривать не о чем!
– А как же мальчик-то? – спросил Феджин.
– Мальчику одна дорога, вместе со всеми другими, – ответила Нэнси. – Я и правда желала бы, чтобы он умер и избавился от своих мучений и от ваших рук. Лишь бы только с Биллом ничего не случилось! Но если Тоби удалось спастись, то Билл и подавно избежал опасности и теперь спрятался. Ведь он стоит двух Тоби по крайней мере!
В глазах Нэнси засверкала гордость за любимого.
– Ну, а насчет того, что я говорил тебе, моя милая? – спросил Феджин, не сводя с нее глаз.
– Если хочешь, чтобы я что-нибудь запомнила, повтори еще раз, – дернула плечами Нэнси. – А впрочем, лучше подожди до завтра, когда я протрезвею…
Феджин убедился, что девушка и вправду пьяна. В этом не было для него ничего удивительного: в шайке Феджина пили все, и Нэнси тоже наравне с другими. К пьянству, как и к воровству, старик приучал своих подопечных с самых ранних лет.
Феджин успокоился и ушел домой. Ночь была темной и холодной. Старик невольно ускорил шаги. Резкий ветер дул ему прямо в лицо, и он дрожал всем телом и стучал зубами от холода.
Дойдя до угла своей улицы, он опустил руку в карман, отыскивая там ключ от двери, как вдруг кто-то в черном выступил из-под темного навеса соседнего крыльца, перешел через улицу и подкрался к нему.
– Это вы, Феджин? – шепнул он старику на ухо.
– Как? – воскликнул Феджин, быстро оборачиваясь. – Неужели это…
– Да, это я, – грубо прервал его незнакомец, – вот уже два часа, как я вас жду. Где вас черти носили?
– По вашим делам ходил, – смутился Феджин, поглядывая на незнакомца, – целую ночь хлопотал…
– Вот как! Ну и что же?
– Да пока нет ничего хорошего.
– Надеюсь, что и худого нет? – спросил с беспокойством незнакомец и стал кусать себе ногти.
Феджин покачал головой и хотел было ответить, но незнакомец выразительно указал на дом. Он озяб, стоя так долго на ветру, да и вообще в комнате разговаривать гораздо удобнее.
Феджину очень не хотелось вести его к себе. Он пробормотал что-то про то, что в комнате нет огня, что час уже поздний, но незнакомец не хотел ничего слушать. Старику пришлось отворить дверь и пригласить его в дом.
– Здесь темно как в могиле, – ворчал незнакомец, делая ощупью несколько шагов, – терпеть не могу потемок!
– Притворите дверь! – крикнул Феджин с другого конца коридора, но тут дверь с шумом захлопнулась сама собой.
– Ну, это не моя вина, – сказал странный гость, ощупывая дорогу, – дверь захлопнул ветер. Принесите же скорее огня или я расшибу себе голову в этой проклятой дыре!
Феджин спустился по лестнице в кухню и вернулся с зажженной свечкой. Сделав знак незнакомцу следовать за собой, он пошел наверх.
– Здесь мы можем говорить о чем угодно, – сказал он, отворяя дверь, ведущую на лестницу, – но в ставнях есть щели, и мы никогда не освещаем эту комнату, чтобы не видели соседи, и поэтому свечку лучше оставить здесь…
С этими словами он поставил свечу на верхнюю ступеньку лестницы, как раз напротив двери. В этой комнате не было никакой мебели, кроме сломанного кресла да старого дивана без обивки. Гость тотчас же растянулся на диване с видом очень уставшего человека, а Феджин сел возле него в кресло.
Они долго сидели так друг против друга и о чем-то разговаривали. В комнате было не совсем темно, потому что свечка, стоявшая на лестнице, бросала свет через полуоткрытую дверь на противоположную стену.
Сначала мужчины говорили шепотом, и можно было расслышать только отдельные слова. Феджин все время словно защищался и оправдывался, а Монкс – так старик называл незнакомца – за что-то сердился и нападал на него. Наконец он сказал, в сердцах возвышая голос:
– Повторяю вам, это никуда не годится! Почему вы держали его здесь вместе с другими мальчиками? Почему вы сразу не сделали его карманным воришкой?
– Да вы бы только послушали его! – пожал плечами Феджин.
– Уж не хотите ли вы сказать, что не могли этого сделать? Ведь с другими мальчишками вы проделывали это сотни раз! – сказал Монкс сердито. – Если бы у вас хватило терпения, вы бы сделали его вором, а потом подстроили так, чтобы он попался. И его сослали бы куда-нибудь на всю жизнь!
– Да кому это нужно? – поднял брови старик.
– Мне! – рявкнул Монкс.
– А мне нет, – хладнокровно парировал Феджин. – Мне он мог быть полезен. А ведь при всяком договоре нужно учитывать выгоды обеих сторон, не так ли, мой друг?
– Ну, так что же из того? – спросил Монкс, сердясь все больше и больше.
– Я сразу заметил, что этого мальчика нелегко приучить к нашему промыслу, – усмехнулся Феджин. – Он не похож на других детей.
– Да, это правда! – прошептал Монкс. – Без этого он давным-давно стал бы вором.
– Я не знал, с какой стороны подойти к нему, – продолжал Феджин, – он совсем не поддавался. Его ничем нельзя было запугать, а вы ведь знаете, мы всегда вначале запугиваем. Что же мне оставалось делать? Отправить его с другими мальчишками на уличный промысел? Мы попробовали это сделать, но ничего толкового из этого не вышло.
– Ну, я тут ни при чем, – заметил Монкс.
– Конечно, конечно! – ответил Феджин. – Я и не упрекаю вас ни в чем. Ведь если бы этого не случилось, то вы бы и не увидели этого ребенка. И не узнали бы, что это тот самый мальчик, которого вы ищете. Я снова прибрал его к рукам с помощью Нэнси. Чего же вы хотите от меня? Чтобы я сделал его вором? Если он жив, то я могу обещать вам это, но если он умер…
– Не моя вина, если он умер! – прервал его Монкс и в ужасе схватился дрожащими руками за рукав старика. – Помните, Феджин: это не моя вина! «Все, что хотите, только не его смерть», сказал я вам в самом начале. Я не хочу проливать крови: такие дела всегда открываются, и к тому же кровь до конца жизни преследует человека как ужасный призрак. Если мальчик убит, я ни при чем, слышите?.. Провались она пропадом, эта подлая трущоба!.. Что это?! – он вскочил на ноги и ткнул пальцем в сторону лестницы.
– Что? Где? – не понял Феджин и обхватил обеими руками перепуганного Монкса.
– Там… Я видел тень женщины в салопе и шляпке, мелькнувшую вдоль стены!..
Феджин испугался. Оба мужчины кинулись прочь из комнаты и стали все осматривать. Свеча стояла на том же месте, где они ее поставили, и пламя ее колебалось из стороны в сторону от сквозняка. Лестница была совершенно пуста.
Феджин и Монкс внимательно прислушались, но вокруг стояла глубокая тишина. Осмотрев все комнаты, холодные и пустые, они сошли вниз, в погреб. Здесь по стенам висела зеленая плесень, и в темноте светились гнилушки. Но и тут было все тихо.