– Ну, это вам, должно быть, просто почудилось, – сказал Феджин Монксу, когда они возвращались назад. – Кроме нас с вами да Тоби с мальчиками в доме нет ни души, а они заперты на ключ. Вот, посмотрите сами, – Феджин вынул из кармана два ключа и показал, что дверь в комнату, где спали мальчики, и вправду заперта.
– Я уверен, что видел ее!.. – настаивал Монкс. – Она скрылась, когда я закричал…
Феджин стал успокаивать его, и кончилось тем, что Монкс согласился со стариком: должно быть, все это ему только почудилось.
Было около двух часов ночи, когда они расстались.
Глава XXVIIIСчастливая жизнь Оливера и болезнь Розы
Оливер захворал не на шутку. Ранение было довольно серьезным, к тому же он слишком долго пробыл в сырости и холоде. Но за мальчиком так хорошо ухаживали, доктор и обе женщины были к нему так ласковы и добры, что он быстро стал поправляться.
Благодарности Оливера не было границ. Ему так хотелось скорее встать на ноги и начать работать на своих благодетелей, чтобы хоть чем-нибудь отплатить им за все то, что они для него сделали!
Во время болезни мальчик часто вспоминал мистера Браунлоу и его добрую экономку.
– Они, наверное, считают меня неблагодарным, – не раз говорил он Розе. – Как бы я хотел увидеться с ними и рассказать обо всем, что со мной случилось! Знай они, как я теперь счастлив, они бы скорее всего порадовались за меня…
– Конечно, – кивала головой Роза, – они были бы рады за тебя. Но, погоди, ты скоро увидишься с ними.
Доктор Лосберн обещал, как только ты совсем поправишься, отвезти тебя к мистеру Браунлоу.
– Ах, как я рад, что опять увижу их! – сиял от радости Оливер. – Скорее бы уже мне встать на ноги!
И вот в одно прекрасное утро доктор приехал за Оливером в экипаже. К счастью, мальчик помнил название улицы в Лондоне, где жил Браунлоу, и они отправились прямо туда.
Оливер всю дорогу очень волновался и поминутно выглядывал из окна. Когда экипаж свернул на ту улицу, где жил Браунлоу, сердце мальчика так сильно забилось, что он едва мог перевести дух.
– Вот этот белый дом! – закричал мальчик. – Ах, поскорее, пожалуйста, поскорее! Я сгораю от нетерпения.
– Ну, успокойся, успокойся! – сказал доктор, ласково потрепав его по плечу. – Ты сейчас их увидишь, и они будут рады, что ты здоров и счастлив.
– О, да, я надеюсь, что они будут рады, – ответил Оливер. – Они были так добры ко мне!
Экипаж подъехал к белому дому и остановился. Мальчик дрожал от волнения и не мог сдержать слез радости.
Но белый дом был пуст! На одном окне белело объявление: «Сдается внаем».
Путники постучали в соседнюю дверь, им открыла служанка. Доктор поинтересовался, не знает ли она, куда переехал их сосед мистер Браунлоу.
Служанка пошла узнать у хозяев и вернулась с неутешительным ответом: мистер Браунлоу распродал все свое имущество и шесть недель тому назад уехал в Индию.
– А старая экономка? Она тоже поехала с ним? – спросил доктор.
– Да, сэр, – ответила служанка, – а также и мистер Гримуиг, друг мистера Браунлоу, если вы изволите его знать. Они уехали все вместе.
Услышав это, Оливер всплеснул руками и горько заплакал. Всю обратную дорогу он был грустен и задумчив и, вернувшись домой, долго не мог утешиться. Для него это было большим горем: во время своей долгой болезни он так часто представлял, что скажут мистер Браунлоу и добрая старушка Бэдуин, когда они увидят его и узнают, что он не обманщик! Мальчик только и мечтал, как он сам им расскажет о долгих днях и ночах, когда он вспоминал о них и о том, что они для него сделали. Надежда когда-нибудь оправдать себя в их глазах и рассказать, как все случилось, поддерживала его во время самых тяжких минут. И вдруг оказалось, что они уехали так далеко! Теперь Оливер и не надеялся когда-нибудь увидеться с ними! Уехали, уверенные в том, что он обманщик и воришка и, может быть, так и умрут с этой уверенностью, не узнав правды!
Эта мысль была так ужасна, что бедный Оливер долго не мог утешиться.
Между тем наступила весна. Земля покрылась свежей зеленой травой, на деревьях распустились душистые клейкие листочки, и все плодовые деревья покрылись, точно снегом, душистыми бело-розовыми цветами. Миссис Мэйли оставила Джайлса сторожить дом и уехала с Розой и Оливером на лето в дальнюю деревню.
Трудно описать радость и душевный покой, которые почувствовал бедный мальчик, когда он очутился на деревенском просторе, среди зеленых полей и лесов. Это была счастливая пора в жизни Оливера. Дни его проходили мирно и спокойно, среди хороших людей, которые любили его и заботились о нем. И мысли у него были все радостные и веселые. Каждое утро мальчик отправлялся к старику учителю, жившему неподалеку от них, и тот учил его грамоте и счету.
После урока он ходил гулять с Розой и с миссис Мэйли. Часто Роза брала с собой книгу; они садились где-нибудь в тени, и молодая девушка читала им вслух. Затем наступало время готовить уроки. Оливер уходил в свою маленькую комнатку и прилежно учился. В сумерках, пока не зажигали огня, Роза иногда садилась к роялю, играла что-нибудь и пела своим нежным голосом. Оливер, полюбивший музыку, садился где-нибудь у окна, опускал голову на руки и слушал, слушал…
Вечерний сумрак делался все гуще и гуще, деревья на берегу пруда сливались в одну черную полосу, на потемневшем небе зажигались звезды, а он все слушал, не двигаясь, не поднимая головы, и на душе у него было так хорошо и спокойно…
Уже с шести часов утра мальчик был на ногах и бегал по полям, собирая цветы для Розы. Потом кормил ее птичек, помогал садовнику поливать цветы в саду, возился со своим маленьким огородом – словом, всячески старался чем-нибудь услужить своим благодетелям и быть им полезным. И когда миссис Мэйли хвалила мальчика или Роза улыбалась ему и благодарила за какую-нибудь услугу, он просто светился от счастья.
Так прошло три месяца. Миссис Мэйли и Роза крепко привязались к Оливеру. Наступило лето. Они жили все так же хорошо, и день шел за днем незаметно.
Но однажды Роза нежданно-негаданно не на шутку захворала. Сильный жар девушки так встревожил миссис Мэйли, что она отправила Оливера с письмом к доктору Лосберну. Мальчику предстояло идти за несколько миль в другую деревню, где был постоялый двор, и уже оттуда отправить нарочного[5] в город с письмом к доктору.
Получив письмо и кошелек с деньгами, Оливер тотчас отправился в путь. Он шел очень быстро и остановился, лишь очутившись у постоялого двора.
Мальчик быстро выполнил все, что требовалось: поговорил с хозяином постоялого двора, и тот сейчас же запряг лошадь и отправил гонца в город к доктору Лосберну.
Успокоенный тем, что выполнил поручение, Оливер тронулся в обратный путь. Проходя через ворота, он столкнулся с каким-то человеком, закутанным в плащ. Увидев мальчика, прохожий вздрогнул, отступил назад и испуганно воскликнул:
– Не может быть! Что за чертовщина!
– Простите, сэр, что толкнул вас, – пробормотал Оливер, – я очень торопился домой и не заметил вас.
– Проклятие! – прошептал незнакомец, не сводя с Оливера черных пронзительных глаз. – Кто бы мог подумать! Опять он! Заколоти его в гроб, так он и из гроба выскочит, чтобы стать мне поперек дороги!..
– Надеюсь, я не ушиб вас, сэр? – окончательно смутился Оливер, по-прежнему полагая, что мужчина так разозлился оттого, что он толкнул его.
– Да провались ты в преисподнюю! – закричал незнакомец, скрежеща зубами. – Если б я тогда сказал хоть слово, мы бы давно от тебя избавились! Будь проклят, чертенок! Что ты тут делаешь?
Он страшно сверкнул глазами и бросился на Оливера с кулаками, но вдруг лицо его исказилось, у рта показалась пена, и он упал на землю в ужасных судорогах.
Перепуганный Оливер бросился на постоялый двор за помощью. Когда незнакомца перенесли в дом, мальчик побежал домой, не переставая размышлять о столь странной встрече.
Следующим вечером приехал доктор Лосберн, осмотрел Розу и объявил, что ее жизнь в опасности.
Ах, какую страшную ночь они пережили! Сколько раз Оливер вскакивал со своей постели и неслышно пробирался по лестнице к комнате больной, прислушиваясь к малейшим шорохам! Все ходили на цыпочках и говорили шепотом. Доктор Лосберн был мрачен, и Оливер слышал, как он вполголоса говорил сам с собой: «Это ужасно, ужасно! Такая молодая, и все так любят ее, а надежды нет почти никакой…»
Настало утро. Солнце светило так ярко, будто на земле, которую оно освещало, не было ни горя, ни забот. А в доме миссис Мэйли молодая девушка боролась со смертью.
Наконец она впала в глубокий сон, и доктор сказал, что в болезни наступил перелом: теперь Роза или пойдет на поправку или умрет.
Подали обед, но ни миссис Мэйли, ни Оливер не прикоснулись к нему. Они безмолвно сидели на своих местах и тревожно прислушивались, боясь проронить хоть слово. Наконец за дверью послышались шаги, и на пороге показался доктор.
– Ну, что? – воскликнула миссис Мэйли. – Да говорите же, говорите: я все вынесу!
– Успокойтесь, – сказал доктор, удерживая ее, – успокойтесь!
– Пустите меня туда! – закричала старая леди. – Милая моя девочка! Она умирает?.. Умерла?..
– Нет, – сказал доктор взволнованным голосом, – она будет жить и еще многие годы утешать вас!
Миссис Мэйли вскрикнула от радости и упала без чувств на руки доктора.
Роза быстро поправлялась. Оливер опять усердно принялся за свои уроки и снова почувствовал себя счастливым.
Маленькая комнатка, где он готовил уроки, располагалась в нижнем этаже дома. Это была настоящая деревенская комнатка, чистенькая и светлая, со ставнями, обвитыми жасмином и жимолостью. Окно выходило в небольшой сад, за ним была роща, а дальше простирались луга и леса.
Как-то вечером Оливер сидел у открытого окна и готовил уроки. Он очень намаялся за день: уже неделю стояла сильная жара, и только вечер приносил немного прохлады; а сегодня, как нарочно, мальчику пришлось весь день провести на ногах, и он чувствовал себя очень усталым. Уроки совсем не шли ему в голову. Оливер положил книгу на подоконник, глаза закрылись сами собой, и он задремал…