Когда она вошла в комнату, Сайкс проснулся, но не обратил на девушку никакого внимания. Он только поинтересовался, принесла ли она деньги. Получив утвердительный ответ, Сайкс повернулся на другой бок и опять заснул.
Весь этот день Нэнси была сама не своя: ее щеки были бледны, губы крепко сжаты, глаза блестели каким-то лихорадочным огнем. Даже движения девушки стали какими-то порывистыми; было видно, что она решилась на что-то важное.
Но Сайксу было не до нее: он обрадовался деньгам, присланным Феджином, и все время ел и пил, словно стараясь вознаградить себя за долгий пост, не обращая внимания на девушку.
Только вечером он заметил, что с Нэнси делается что-то странное.
– Что с тобой? – спросил он, когда Нэнси подавала ему одежду. – Ты точно из гроба встала!
– Что со мной? – повторила девушка с притворным удивлением. – Да ничего, чего ты на меня уставился?
– Опять какую-нибудь глупость вбила себе в голову? Да говори же, черт тебя возьми! – закричал он, изо всех сил дергая ее за руку. – О чем ты думаешь?
– Мало ли о чем я думаю, Билл, – ответила девушка, – тебе-то какое дело!
– Послушай, – сказал Сайкс, приглядываясь к Нэнси, – если ты не схватила горячку, то, значит, дело неладно. Уж не затеяла ли ты… Впрочем, нет, на это ты не решишься!
– На что не решусь?
– Нет, в целом мире нет более надежной девки, чем ты! А то я еще три месяца назад перерезал бы тебе горло. Подай мне лекарство!
Нэнси подошла к шкафу, достала с полки большую бутылку, отвернувшись, налила из нее в ложку и подала Сайксу, придерживая ее все время рукой, пока он пил.
– А теперь, – сказал Сайкс, – сядь возле меня и постарайся принять свой прежний вид, а не то я тебе так врежу, что ты и в зеркале себя не узнаешь.
Нэнси повиновалась. Сайкс взял ее за руку и, откинувшись на подушку, стал смотреть ей в лицо. Мало-помалу веки его отяжелели, глаза сделались мутными, он то закрывал их, то опять открывал и удивленно озирался вокруг. Наконец голова бандита тяжело опустилась на подушку, рука, сжимавшая ладонь Нэнси, беспомощно упала, и он впал в глубокий сон.
– Сонные капли подействовали! – прошептала Нэнси. – Но не слишком ли поздно?
Она осторожно освободила свою руку, тихо поднялась со своего места и, чутко прислушиваясь, стала торопливо одеваться. Малейший шорох заставлял девушку вздрагивать; ее бросало то в жар, то в холод.
Наконец Нэнси была готова. Она тихо подошла к постели Сайкса, наклонилась над ним и долго-долго смотрела в его лицо. Потом поцеловала спящего и с беззвучными рыданиями кинулась вон из комнаты.
На улице было уже совсем темно. Где-то неподалеку ночной сторож прокричал: «Половина десятого!»
– Раньше как через час туда не поспеть! – прошептала Нэнси. – Неужели я опоздаю? Господи, помоги мне!
Она бросилась бегом по узким улицам, толкая прохожих, чуть не натыкаясь на лошадей и экипажи.
– Это, верно, помешанная! – говорили прохожие, глядя ей вслед.
Но Нэнси ничего не слышала и бежала не переводя дух.
Наконец она очутилась в той части города, где жили богатые люди, и пошла помедленнее, внимательно оглядывая улицы, пока не нашла нужный дом – большой, красивый, с яркими фонарями у подъезда. Постояв несколько минут в нерешительности, она взялась за ручку двери, отворила ее и решительно вошла в прихожую. На ближней колокольне пробило одиннадцать часов.
– Кого вам нужно? – спросила ее нарядно одетая горничная.
– Мне нужно видеть одну мисс, которая живет в этом доме.
– Мисс? – спросила горничная, оглядывая ее с ног до головы. – Какую мисс?
– Мисс Розу Мэйли, – ответила Нэнси.
Горничная внимательно посмотрела на нее, подумала и кликнула лакея.
– Как о вас доложить мисс? – спросил он.
– Мое имя ей ничего не скажет, – ответила Нэнси, – она не знает меня.
– И дело ваше тоже, я думаю, бесполезно называть? – хмыкнул лакей. – Проваливайте-ка отсюда подобру-поздорову!
– Ну, в таком случае вам придется вынести меня отсюда на руках! – закричала Нэнси в волнении. – Сама я не уйду! Господи, неужели здесь не найдется никого, кто бы сжалился и доложил обо мне?
Толстый повар, прибежавший послушать, о чем говорят, пожалел Нэнси и обратился к лакею:
– Отчего бы вам не доложить, Джо?
– Что?! – возмутился лакей. – Да неужели же ты думаешь, что наша мисс станет разговаривать с такой посетительницей?
Сбежавшиеся горничные закричали в один голос, что особы вроде Нэнси – позор для всех женщин, и потребовали, чтобы девушку сейчас же вытолкали вон.
– Говорите, что хотите! – не сдавалась Нэнси. – Но сжальтесь надо мной и дайте мне поговорить с мисс Розой! Именем Господа заклинаю вас!
– Но что же я ей скажу? – спросил лакей, удивленный такой настойчивостью странной гостьи.
– Скажите, что одна женщина имеет важное дело к мисс Мэйли, но только к ней одной. Скажите, что я непременно должна ее видеть, иначе может случиться большое несчастье. Мисс Роза сама решит, слушать меня до конца или выгнать вон как обманщицу!
– Ну ладно, пожалуй, доложу, – пожал плечами лакей и пошел наверх.
Нэнси прислонилась спиной к стене и стала терпеливо ждать. Она словно сквозь сон слышала, как молодые горничные, собравшись в прихожей, насмехались над ней, но не обращала на них никакого внимания.
Когда лакей позвал девушку наверх, она только еще больше побледнела, стиснула похолодевшие руки и твердо пошла по ярко освещенной лестнице.
Глава XXXIСвидание Нэнси с Розой
Скоро Нэнси очутилась в небольшой приемной, уставленной мягкой мебелью и освещенной висячей лампой. Лакей велел ей дожидаться здесь и ушел.
Девушка подошла к какой-то картине, висевшей на стене, и стала рассеянно смотреть на нее. Через несколько минут за ее спиной раздались легкие шаги. Нэнси обернулась и очутилась лицом к лицу с молодой хозяйкой дома. Она смотрела на посетительницу так кротко и доброжелательно, что Нэнси вдруг смутилась: ее охватило чувство глубокого стыда за себя, за свою дурную жизнь, и она опустила голову.
Нэнси досадовала на саму себя за смущение и робость, ей хотелось скрыть свои чувства от мисс Розы, и она заставила себя взглянуть ей прямо в лицо.
– Однако до вас нелегко добраться, мисс! – сказала она с напускной развязностью. – А ведь если бы я обиделась и ушла от вашей прислуги, как это сделала бы на моем месте любая другая, вы бы впоследствии очень пожалели об этом!
– Мне очень жаль, что с вами грубо обошлись, – ответила Роза, – простите, пожалуйста, и постарайтесь забыть об этом. Скажите, что я могу для вас сделать?
Простота и доброта, с которой были сказаны эти слова, так поразили Нэнси, что она закрыла лицо руками и залилась слезами.
– Ах, мисс Мэйли, мисс Мэйли, – воскликнула она, – если бы на свете было побольше таких, как вы, то, наверное, было бы меньше таких, как я!
– Пожалуйста, присядьте! – заволновалась Роза. – Если только я в силах вам помочь, то непременно сделаю это. Сядьте же и успокойтесь.
– Нет, позвольте мне постоять, – ответила Нэнси сквозь слезы, – и потом… Не говорите со мной так кротко и ласково, пока не узнаете меня лучше… Хорошо ли затворена дверь?
– Да, – удивилась Роза, – но зачем…
– А затем, что я сейчас отдам в ваши руки свою жизнь и жизнь многих других, – сказала Нэнси. Я та девушка, которая притащила маленького Оливера назад в шайку Феджина в тот вечер, когда он вышел один из белого дома в Пентонвиле!
– Вы?! – Роза невольно сделала шаг назад.
– Да, я! Это я та ужасная тварь, о которой вы слышали. Я живу среди воров. С тех пор, как я себя помню, я не знала другой жизни и никогда не слышала ни одного доброго слова! Мною нельзя не гнушаться, мисс: самые жалкие женщины сторонятся меня, когда я прохожу по улицам. Взгляните на меня: я моложе, чем кажусь с виду: это жизнь так состарила меня! Нет ни одного грязного притона, где бы меня не знали.
– Какие страшные вещи вы рассказываете, – прошептала Роза.
– Благодарите Бога, милая мисс Мэйли, – продолжала Нэнси, – на коленях благодарите за то, что у вас были друзья, которые берегли вас в детстве, и что вам не пришлось, как мне, с колыбели жить среди голода, холода и пьянства и умереть в этой же грязи!
– Господи, я сочувствую вам всей душой…
– Награди вас Бог за вашу доброту! Знай вы обо мне больше, наверное, еще больше жалели бы меня… Но речь не обо мне. Не затем я тайком ускользнула от своих подельников, чтобы рассказывать про свою жизнь. Они бы убили меня, если бы узнали, зачем я к вам пришла. Поэтому, пока меня не хватились, не будем терять время даром. Знаете ли вы человека, которого зовут Монксом?
– Нет, – покачала головой Роза.
– Но вот он вас знает, – сказала Нэнси, – и знает, что вы живете здесь. Собственно, поэтому мне и удалось вас разыскать.
– Монкс, вы говорите? Я никогда не слышала о нем, – сказала Роза.
– Ну, тогда, значит, это его кличка у наших, – продолжала Нэнси, – и у него есть другое имя. Мне это и раньше приходило в голову. Некоторое время назад, вскоре после того, как вы взяли Оливера к себе, я случайно услышала его разговор с Феджином. Оказалось, что Монкс как-то увидел Оливера на улице вместе с нашими мальчиками и узнал в нем того самого ребенка, которого он давно разыскивал. Зачем ему Оливер, который к тому же исчез, я не поняла. Но Монкс уговорился с Феджином так: если Феджин найдет Оливера, Монкс заплатит ему много денег. А если из мальчика удастся сделать вора, то получит еще больше. Монкс особо на этом настаивал…
– Но почему же он так хотел этого? – удивилась Роза.
– Не знаю. Он заметил на стене мою тень, когда я подслушивала их, – ответила Нэнси. – Я не могла больше оставаться в своем укрытии и не слышала продолжения разговора. Мне еще повезло, что удалось скрыться от них. После того я не видела Монкса до сегодняшнего утра.