– Билл, – продолжала Нэнси, – этот господин и молодая леди предлагали мне уехать подальше и начать жизнь заново. Новую, спокойную жизнь! А я отказалась от этого ради тебя, Билл… Позволь мне еще раз повидаться с ними, и я на коленях вымолю у них такую же милость и для тебя… Оставим это ужасное место, позабудем наше прошлое и постараемся зажить по-иному… Раскаяться ведь никогда не поздно… Добрая мисс сказала мне это, и я чувствую, что это правда! Но для этого нужно время, хоть немного времени, Билл…
Нэнси говорила и говорила, но Сайкс не слушал ее. Ему удалось высвободить одну руку, и он схватил пистолет. Но, сообразив, что выстрел наделает слишком много шума, он не стал стрелять, а только со всей силы ударил Нэнси пистолетом по голове.
Девушка зашаталась и упала на пол, ее лицо залила кровь, хлынувшая из глубокой раны на лбу. С усилием приподнявшись, Нэнси вытащила из-за пазухи носовой платок Розы и, подняв его так высоко, как могла, прошептала молитву к Богу о прощении…
Сайкс, шатаясь, одной рукой прикрыл себе глаза, чтобы не видеть того, что делает, а другой рукой схватил тяжелую дубину и прикончил ту, которая любила его больше жизни…
Глава XXXVIБегство Сайкса
Из всех страшных преступлений, совершенных в Лондоне в ту темную ночь, это убийство было самым ужасным.
Настал день. Над шумным городом взошло яркое солнце и осветило все вокруг своими лучами – в том числе и комнату, где лежала убитая Нэнси.
Убийца пребывал в каком-то странном оцепенении и не двигался с места. Он старался не смотреть на распростертое на полу тело, однако не мог отделаться от ощущения, что Нэнси и после смерти наблюдает за ним. Это беспокоило Сайкса и лишало его способности действовать быстро.
Он дрожащими руками растопил камин и, когда огонь разгорелся, сунул в него орудие убийства. Когда дубина сгорела дотла, Сайкс вымыл руки и затер кровавые пятна на своей одежде. Когда все было кончено, он тихо позвал собаку, запер за собой дверь и спустился по лестнице.
Он перешел через улицу, обернулся и посмотрел на окно: снаружи ничего не было заметно, окно по-прежнему было закрыто занавеской… Сайкс вспомнил, как Нэнси хотела ее поднять, чтобы впустить в комнату дневной свет, – ей не суждено уже было увидеть его!
Убийца свистнул собаку и двинулся вперед. Он шагал, сам не зная куда, вышел за город и направился к полям, видневшимся вдалеке. Наконец усталость взяла свое: Сайкс лег в канаву возле изгороди и заснул крепким сном.
Спал он недолго. Проснувшись, пошел по большой дороге назад к Лондону, потом опять повернул назад и прошел весь давешний путь. Сайкс блуждал по полям, ложился отдохнуть в канаву, потом снова вставал и долго шел, опять ложился и снова вставал. Собака следовала по пятам, ложилась и засыпала, когда хозяин ложился, послушно вставала и шла за ним, когда он пускался в путь.
Наконец Сайкса стал мучить голод, и он решил перекусить в ближайшей деревушке, что расположилась в стороне от дороги. Но когда бандит добрался до трактира, ему показалось, что все люди, даже дети, поглядывают на него как-то подозрительно. Сайкс повернул назад, не посмев попросить куска хлеба или воды, хотя ничего не ел и не пил уже много часов.
Так он исходил много миль и опять возвратился на прежнее место. Миновало утро и полдень, день начал склоняться к вечеру, а Сайкс все еще бродил по окрестностям.
Было уже около девяти часов вечера, когда он со своей собакой, тоже еле передвигавшей ноги от усталости, добрел до другой деревушки и завернул в кабачок.
В передней комнате был разведен яркий огонь. Несколько крестьян собрались у печи и пили пиво. Они посторонились, чтобы дать Сайксу место поближе к огню, но он молча прошел мимо, сел один в дальнем углу комнаты и с жадностью принялся есть и пить, бросая иногда куски своей собаке.
Крестьяне, собравшись у окна, мирно толковали о своих деревенских делах, и никто не обращал внимания на Сайкса. Он насытился и начал уже было дремать в своем углу, как вдруг его разбудили чьи-то шаги. Крестьяне встретили пришедшего человека с шумом и хохотом.
Это был веселый разносчик с большим ящиком за плечами, который ходил по деревням, продавая нитки, ножницы, мыло, ленты и гребни, лекарства для собак и лошадей и другие вещи. Он так сыпал шутками и прибаутками, что сразу развеселил всю компанию.
Поужинав, разносчик открыл свой короб и стал расхваливать свои товары. Посетители трактира обступили его.
– Что за штуковины? – спросил один парень, показывая пальцем на какие-то лепешки, лежавшие в углу короба.
– Это, – объяснил разносчик, – самое верное и единственное средство для вывода всевозможных пятен с полотна, шелка, сукна, кисеи и всяких других материй. Винные пятна, сальные, смоляные и всякие прочие исчезают, едва только потрешь их этим куском. Можно даже вывести пятна с души: стоит только проглотить одну лепешку – и готово дело! И заметьте, почти задаром – по пенсу штука. Не надо ли кому?
Тотчас нашлось двое покупателей.
– Не успеваем приготовлять, – продолжал расхваливать разносчик, – покупают нарасхват. По пенсу за штуку! Без следа исчезают пятна от ягод, от пива, от краски, от крови… Вот, например, я вижу пятно на шляпе этого мистера. Я его выведу, прежде чем он закажет для меня кружку пива!
– Эй! – закричал Сайкс, вскакивая. – Не смей трогать мою шляпу!
– Я вам мигом вычищу ее, сэр, – ответил разносчик, подмигнув публике, – вы не успеете моргнуть, как я это сделаю! Посмотрите, господа, на шляпе мистера имеется темное пятно. Будь это пятно от вина, от ягод, от краски, от крови…
Договорить он не успел, потому что Сайкс бросился к нему с ужасными ругательствами, опрокинул стол, вырвал из его рук свою шляпу и со всех ног бросился вон из кабака.
Сайкс долго бежал, не смея остановиться и собраться с мыслями. Наконец, обессилев, он замедлил шаг и осмотрелся: оказалось, что он идет в сторону Лондона. В мыслях и чувствах убийцы была все та же путаница, и он никак не мог сосредоточиться и решить, что делать дальше.
В ближайшей деревушке ему встретилась почтовая карета. Почтальон, вышедший из конторы, отдавал письма какому-то человеку, стоявшему в дверях кареты. Мужчины разговорились, и Сайкс прислушался к их беседе.
– Что нового в городе, Бен? – спросил почтальон у человека из кареты.
– Да ничего особенного, – ответил тот. – Хлеб порядком вздорожал. Поговаривают еще о каком-то убийстве, но, должно быть, зря болтают.
– Нет, это правда, я сам слышал, – сказал какой-то господин, высовывая голову из окна кареты. – Ужасное убийство!
– В самом деле, сэр? А кто убит – женщина или мужчина?
– Женщина. Полагают, что это дело рук…
Но тут кучер затрубил в рожок, и карета тронулась в путь.
Сайкс замер на месте как пригвожденный. Он опомнился, только когда карета совсем скрылась из виду, повернул назад и пошел в другую сторону от Лондона.
Деревня уже осталась далеко позади, а он все шел да шел. Наступила темнота, и на убийцу напал ужас. Каждый предмет, каждая тень пугали его, принимали в его воображении страшные образы. Сайксу повсюду мерещилось мертвое тело Нэнси, в тихом шелесте листьев чудились ее предсмертные жалобы, тихие стоны…
Так он рыскал всю ночь по полям и дорогам, не находя покоя. Наконец он набрел на какой-то сарай. Надо было отдохнуть, и он присел у стены. Но тут снова перед его глазами возникла окровавленная комната… Сайкс вскочил и продолжил путь.
Под утро он увидел отблески пламени, услышал отчаянные голоса людей и кинулся туда. В небольшом селении был пожар. Громадные языки огня поднимались от горящего дома в воздух и освещали окрестности на большое расстояние. Валил густой дым. Теперь Сайкс уже явно мог различить крики: «Пожар! Пожар!», которые становились все отчаяннее. Потом ударил набат.
Огромные балки с грохотом обрушивались вниз, в воздухе пахло гарью, слышался треск горевшего дерева. Мужчины, женщины и дети бегали вокруг и звали на помощь.
Тут к Сайксу вернулись вся прежняя сила и смелость, и он бросился вперед, не разбирая ни кустов, ни канав, одним прыжком перескакивая через изгороди и рвы, а его собака бежала впереди, заливаясь отчаянным лаем.
Добежав до горящего дома, Сайкс ворвался в толпу тушивших пожар и сразу принялся за дело. Он кидался из одного места в другое, то работая у насосов, то бросаясь сквозь дым и пламя туда, где шум становился сильнее, и делал просто чудеса. Его видели и вверху и внизу, на лестнице, на крыше, под градом падавших кирпичей и бревен, на полуразвалившихся перекладинах. Сайкс поспевал везде, а его жизнь была точно заколдована: он не получил ни одной царапины.
Когда настало утро, на месте горящего дома осталась только груда дымящихся развалин, но других домов огонь не коснулся.
Лихорадочное возбуждение, вызванное в Сайксе работой, затихло, на него опять напал страх. Он боязливо оглядывался по сторонам, и ему опять казалось, что люди смотрят на него с подозрением. Он поманил собаку и собирался пойти прочь, но тут его окликнули. Неподалеку закусывали те, кто трудился на пожаре, и пригласили Сайкса поесть с ними.
Едва он успел взять кусок хлеба и кружку пива, как до его ушей донесся разговор двух мужчин.
– Говорят, что убийца бежал в Бирмингем, – сказал один из них.
– Ему не удастся долго скрываться, – отозвался второй. – Ведь повсюду разосланы приказы о его поимке, и сыщики везде ищут его…
Сайкс вздрогнул и бросился прочь от этого места. Он шел до тех пор, пока ноги не подкосились под ним, и он, полумертвый от усталости, упал на траву и забылся тревожным сном.
Проснувшись, Сайкс решил идти в Лондон. «Там, по крайней мере, есть где спрятаться, – подумал он. – Может быть, Феджин поможет мне перебраться во Францию…»
Сайкс направился в сторону Лондона, выбирая самые глухие тропинки. По дороге убийце пришло в голову, что собака может выдать его. Если его приметы уже описаны в газетах, то там наверняка сказано и про собаку, и про то, что она всегда ходит за ним.