Бандит решил отделаться от собаки. Но как? Ее невозможно прогнать: как бы он ни кричал на нее и ни бросал в нее камнями, она все-таки будет возвращаться к нему. Тогда Сайкс задумал утопить ее и стал высматривать, нет ли поблизости реки или ручья. По дороге он захватил тяжелый камень и привязал его к своему платку.
Собака шла впереди, часто оглядывалась и следила за хозяином своими умными, преданными глазами. Сайкс же отворачивался, не будучи в силах смотреть ей в глаза. На душе у него было тяжело.
Наконец они подошли к глухому пруду, обросшему по берегам дуплистыми старыми ивами. Сайкс остановился и подозвал к себе собаку, но она, уловив в голосе хозяина что-то недоброе, подошла к нему всего на несколько шагов и потом остановилась. Сколько ни звал ее Сайкс, она не подходила, только поджимала хвост, припадала к земле и выла. Как только он делал к ней несколько шагов, собака отбегала подальше.
– Эй, ты! Бульзай, сюда! Да говорят же тебе, поди сюда, гадина! – закричал Сайкс, выходя из себя.
Собака по привычке пошла на зов, опустила уши, поджала хвост и подползла к хозяину, припадая телом к земле и не сводя с него глаз. Но едва Сайкс протянул руки, чтобы обвязать ей вокруг шеи платок с камнем, она глухо зарычала и отбежала прочь.
– Назад! – крикнул бандит, топнув ногой.
Но собака бежала все дальше и дальше, пока вовсе не скрылась из виду. Напрасно он свистел и звал ее – она не вернулась.
Дальше Сайкс пошел один. К вечеру того же дня полицейские сыщики схватили его, связали и повезли в Лондон.
Глава XXXVIIТайна Монкса раскрыта
Тем же вечером к дому Браунлоу подъехала карета. Из нее вышел сам мистер Браунлоу, а затем двое слуг вывели под руки еще одного человека – это был Монкс.
Последнего повели наверх по лестнице, но перед дверью в самую заднюю комнату Монкс вдруг уперся, и все остановились.
– Он знает уговор и что с ним будет, если он не исполнит его, – сказал мистер Браунлоу своим слугам, которые смотрели на него, как бы спрашивая, что им делать. – Если он будет упрямиться или шевельнет хоть пальцем, вытащите его на улицу и отдайте в руки полиции как вора и мошенника.
– Как вы смеете так говорить обо мне! – возмутился Монкс.
– А зачем вы доводите меня до этого, молодой человек? – ответил мистер Браунлоу, пристально глядя ему в глаза. – Отпустите его, – приказал он слугам. – Вы свободны и можете делать, что хотите. Только напоминаю: как только вы покажетесь на улице, я объявлю, что вы вор и мошенник. И сдержу свое слово!
– По какому праву вы поймали меня и приставили ко мне своих псов? – повел плечами Монкс, глядя на стоящих рядом людей.
– Если вы недовольны этим, пожалуйтесь на нас в полицию. Но если дойдет до суда, я уже не смогу вам помочь, и дела нельзя будет остановить, раз оно будет пущено в ход.
Монкс в нерешительности молчал.
– Ну, решайтесь наконец, – поторопил своего пленника мистер Браунлоу, – я жду.
– У меня нет другого выхода? – наконец спросил Монкс нетвердым голосом.
– Нет.
Монкс взглянул на спокойное и строгое лицо старого джентльмена, вошел в комнату и, пожав плечами, сел.
– Заприте дверь снаружи, – приказал слугам мистер Браунлоу. – Я позвоню, если вы мне понадобитесь.
Слуги повиновались, и мистер Браунлоу и Монкс остались одни.
– Хорошее обращение, нечего сказать! – проворчал Монкс, сбрасывая с себя плащ и шляпу. – Вот уж не ожидал подобного от лучшего друга моего отца!
– Да, Эдвард Лифорд, именно потому, что я был другом вашего отца, я и готов теперь вас пожалеть. Однако вы недостойны носить имя Лифордов, и я очень рад, что вы переменили его на другое.
– Это все лирика, – скривился Монкс. – Чего вы от меня хотите?
– У вас есть брат, – сказал мистер Браунлоу. – И вот ради этого-то брата…
– У меня нет брата! – вспылил Монкс. – Уж вам-то прекрасно известно, что я был единственным сыном своего отца! О каком брате вы толкуете?
– Да, вы действительно единственный сын от брака Эдвина Лифорда с вашей матерью. Брак этот был очень неудачным: вашего отца женили против его воли на женщине, которая была гораздо старше его. Женили из корыстных соображений, и он был с ней очень несчастлив. В конце концов, ваши родители разъехались. Ваша мать уехала с вами за границу, увлеклась светскими удовольствиями и скоро совсем забыла своего мужа. Несколько лет спустя она захворала и умерла, а вы остались за границей на руках у ее друзей. А между тем ваш отец остался в Англии и мало-помалу нашел себе новых друзей. Ведь все это вам известно, не так ли?
– Вовсе нет, я не имел об этом ни малейшего представления, – фыркнул Монкс, глядя в сторону, с видом человека, решившего ни в чем не признаваться.
– Я вижу, что вы отлично знаете, о чем я говорю, – покачал головой мистер Браунлоу. – Мало того, вы никогда не забывали о том, что случилось пятнадцать лет тому назад. Тогда вам не было одиннадцати лет, а вашему отцу – не более тридцати одного года, потому что его женили почти мальчиком. Может быть, вы избавите меня от подробностей и сами расскажете обо всем?
– Мне нечего рассказывать, – отвел глаза Монкс. – Можете продолжать, если хотите.
– Ну что ж, тогда я буду говорить сам, – продолжал мистер Браунлоу. – Среди новых знакомых вашего отца появился один морской офицер в отставке. Он был вдовец, у него было две дочери. Одной из них, красавице Агнес, только что исполнилось девятнадцать, а другой не было тогда и двух лет.
– Да мне-то какое до них дело? – воскликнул Монкс. – Зачем вы мне все это рассказываете?
Браунлоу не обратил внимания на его реплику и продолжал дальше:
– Отец ваш очень подружился с Агнес, и дело кончилось тем, что он и молодая девушка полюбили друг друга. В это время за границей умер родственник вашего отца и оставил ему наследство. Эдвину пришлось туда поехать. За границей он сильно захворал и умер. Завещания не нашли, и все его состояние перешло к вам, как к единственному сыну.
В этом месте рассказа Монкс притаил дыхание и стал слушать с большим вниманием, хотя старался не показывать этого. Когда мистер Браунлоу замолчал, он облегченно вздохнул и вытер платком пот со лба.
– По дороге за границу, – продолжал мистер Браунлоу, – ваш отец заезжал в Лондон повидаться со мной.
– Я не знал об этом! – сказал Монкс с недоверием и удивлением.
– При встрече Эдвин отдал мне на хранение портрет той молодой девушки, которую он любил, написанный им самим. Он открылся мне как другу, и сказал, что он и эта девушка тайно обвенчались, так как ее отец был против этого брака. Эдвин очень переживал, что вынужден оставить жену в трудное для нее время. Он обещал мне писать, но, увы, вскоре я узнал о его смерти!
Тогда я попытался разыскать вторую жену Эдвина, чтобы предложить ей помощь и свой дом, если она будет в этом нуждаться, однако потерпел неудачу: вся семья куда-то уехала, и никто не мог мне сказать, куда они отправились.
Монкс опять вздохнул свободнее и посмотрел на мистера Браунлоу с довольной усмешкой.
– Когда ваш брат, – сказал мистер Браунлоу, пододвигаясь ближе к Монксу, – бедный, всеми брошенный ребенок, одетый в лохмотья, был спасен мной от преступления и позора… когда этот ребенок лежал больной в моем доме, меня удивило его поразительное сходство с тем портретом, о котором я только что говорил. Я решил узнать, откуда взялся этот ребенок, как вдруг он пропал… Пожалуй, мне не стóит рассказывать, как и почему его у меня похитили…
– Почему же?
– Да потому, что вы знаете это так же хорошо, как и я.
– Я?!
– Вы напрасно отпираетесь, – сказал мистер Браунлоу. – Я сейчас докажу вам, что мне известно очень многое.
– У вас нет никаких доказательств! – вспыхнул Монкс. – А без них вам все равно никто не поверит!
– Поживем – увидим, – старик пристально посмотрел на него и продолжил свой рассказ. – Я потерял ребенка из виду и никак не мог отыскать его. Ваша мать умерла, и только вы один могли разрешить загадку. Я справился насчет вас и узнал, что вы уехали в свое поместье в Индии. Я последовал за вами туда, но оказалось, что вы уже вернулись в Англию. Я отправился назад, но и в Лондоне мне не удалось вас найти. Мне сказали, что вы постоянно переезжаете с места на место. Судя по всему, вы жили в тех грязных вертепах, где я в конце концов и обнаружил вас…
– К чему вы говорите мне все это? – воскликнул Монкс с нетерпением. – Сначала обвинили меня в мошенничестве и грабеже, потом заявили, что у меня есть брат… С чего вы вообще взяли, что у той женщины был ребенок?
– Действительно, я не знал этого прежде, – сказал мистер Браунлоу, вставая. – Но за последние две недели мне удалось многое разузнать. Например, что вы отлично знали о существовании своего брата и даже видели его. Что ваш отец все-таки оставил завещание, но вы своими руками его уничтожили, поэтому все наследство досталось вам. А ведь в завещании ваш отец упомянул и второго сына! Мальчик оказался похожим не только на мать, но и на отца. И когда вы случайно столкнулись с ним на улице, это сходство поразило вас до того, что вы поехали в тот городок, где он родился, и стали там наводить о нем справки. Там вы разыскали сведения о его рождении и о его семье, но и их уничтожили! Вот ваши слова, сказанные об этом Феджину: «Единственное доказательство, которое подтверждает происхождение мальчика, лежит на дне реки, а старая ведьма, которая получила его от матери Оливера, гниет в своем гробу». Недостойный сын, трус и лгун, помощник воров и разбойников! Это из-за вас погибла Нэнси – девушка, которая была в миллион раз лучше вас! Эдвард Лифорд, неужели же вы все еще будете отпираться?
На Монкса было жалко смотреть. Он понял, что старому джентльмену все известно, и повесил голову.
– Я все расскажу… – прошептал он.
– Вы готовы дать подробные показания и подписать их при свидетелях?
– Да…
– Мало того, вы должны вернуть своему брату наследство отца, которое принадлежит ему по праву, строго сказал Браунлоу. – Исполните завещание Эдвина, а потом уезжайте, куда хотите.