В зеркале отражались книжные полки и прикнопленные к ним лакированные синие, зелёные, красные обложки иностранных журналов, с которых таинственные красавицы, томно прикрыв глаза, глядели на Павлика. Под красавицами стоял на тумбочке большой, как видно, новый магнитофон, рядом – старый дагестанский кувшин с длинным узким горлом и благоухающими на всю комнату жёлтыми нарциссами.
Как видите, комната была отнюдь не пуста, но в ней не было ни души. Ветер разгуливал по паркету, колыхались на окнах занавески.
– Боже мой! – донёсся из кухни тихий-тихий стон. – Он меня убил!
Молодой человек, дико озираясь, схватил с тумбочки первое, что попалось под руку (а под руку попался кувшин с нарциссами), и бросился в кухню.
Павлик за ним…
И вот что они увидели.
В углу кухни светился слабым зелёным светом экран телевизора. На экране растрёпанная женщина прижимала к груди окровавленный платок… А за жёлтым кухонным столиком с чашкой чая в руках совершенно спокойно сидел Лохматый! Он был в майке. Его широченные разбойничьи плечи прикрывал ажурный вязаный женский платок.
Рядом молодая девушка гладила утюгом мужскую рубашку, и густой белый пар обнимал её лицо.
Глава 6Сцена в кухне
Молодой человек, сжимая одной рукой папку, а другой кувшин, остановился в дверях кухни с выражением крайнего изумления на лице.
– Это ты? – тихо сказал он и принялся делать ртом такие движения, которые делает рыба, выброшенная на берег.
Лохматый поперхнулся чаем, закашлялся и вскочил.
Девушка открыла рот и опустила утюг на рубашку. Рыжее пятно расползлось под утюгом.
В квартире запахло палёным.
– Старик, что ты здесь делаешь? – растерянно произнёс молодой человек, наконец перестав открывать и закрывать рот.
– Чай пью, как видишь, – мучительно кашляя, ответил Лохматый. – Лучше скажи, как ты сюда попал, Борода?
– Старик, мне сказали, что тут… готовится какое-то преступление! Что ты… хочешь… что-то там… украсть.
– Кто вам мог такое сказать?! – возмущённо воскликнула девушка.
– Вот этот мальчик! – Молодой человек повернулся, и все трое увидели за его спиной Павлика Помидорова.
«Надо спасаться, бежать, пока не поздно!» – в страхе подумал Павлик, но в эту трудную минуту ноги отказались его слушаться, они никак не могли оторваться от пола…
– Да это же тот самый хулиган! – закричала Лена. – Держите его, Гена! Надо отвести его в милицию!
Павлик ещё раз попробовал оторвать ноги от пола, но тщетно. Ноги казались железными, пол – магнитным.
Лохматый неумолимо надвигался. Его холодные серые глаза, казалось, пронзали Павлика насквозь.
– Ага, попался!!
Жёсткая рука легла на Павликино плечо. Пальцы сдавили его, как клещи.
– Милиция нам ни к чему, – сквозь зубы процедил Лохматый, наклоняясь над Павликом. – Сейчас мы сами с ним поговорим! Ну, как здоровье гусениц?..
– Старик, но ты в таком виде! – вмешался Борода. – Оделся бы сначала!
– Одеться? Да этот чёртов малый мне рубашку компотом облил! – крикнул Лохматый и со страшной силой тряхнул Павлика за плечо.
Глава 7Милиционер Милюков
И в эту самую секунду оглушительный лай загремел в квартире № 37, и рыжий пёс с чёрным пятном на боку бросился на Лохматого и цапнул его за руку.
Лохматый взвыл и отпустил Павликино плечо.
– Ваши документы! – раздался строгий зычный голос, и перед обомлевшими преступниками вырос милиционер с белыми бровями и толстым носом. – Ваши документы! – строго повторил милиционер и навёл на злодеев дуло пистолета.
Совершенно растерявшиеся преступники принялись шарить по карманам. Стараясь казаться спокойным, Лохматый протянул участковому паспорт. Рука его слегка дрожала – паспорт, несомненно, был фальшивый.
Участковый Владимир Павлович раскрыл паспорт и нахмурил брови.
– Та-ак… Рюмкин Геннадий Васильевич… Где работаете, гражданин Рюмкин?
– Я?.. Извините, товарищ милиционер, но что всё это значит? Почему я должен?..
– Где работаете, гражданин Рюмкин?! – возвысил голос милиционер Милюков.
– Ну, если вам так хочется знать, – в журнале.
– В каком таком журнале?
– В журнале «Молодость».
Милиционер поднял брови и сурово оглядел Лохматого.
– Та-ак… В журнале, значит?.. Ладно, сейчас разберёмся… Ваши документы! – повернулся он к Бороде.
– У меня нет с собой документов. Дома остались. Но Геннадий Васильевич может подтвердить, что мы с ним в одном журнале работаем. Мы, видите ли, коллеги, товарищ милиционер.
И тут из-за спины участкового выступила доселе скрывавшаяся там Люська.
– Не верьте им, Владимир Павлыч! – закричала Люська. – Никакие они не калеки! Они оба шпионы! Вот этот вот хотел эту девушку украсть, а вот этот ему помочь пришёл!
– Час от часу не легче! – воскликнула Лена. – Послушайте только, что болтает эта девчонка! Гена, вы слышите? Оказывается, вы меня украсть хотели!
И тут произошло нечто странное. Нечто такое, что не лезло ни в какие ворота.
– Ну, вообще-то, Лена, я вас действительно с удовольствием бы украл! – вдруг, глупо улыбаясь во весь рот, заявил Лохматый.
– Вот видите! – обрадовалась Люська. – Он сам признался! Сам!
– Помолчи, Люся, – строго сказал участковый. – Без тебя разберёмся!
И тут заговорил Павлик Помидоров.
– Она не напутала, – горячо и взволнованно сказал он. – Эти люди в самом деле преступники. Я их давно выследил, я всё про них знаю. Вот у этого кличка Старик, вот у этого Борода, а ещё у них есть помощница, по кличке Тётя Фарида…
Глава 8Фото Рюмкина
Но Павлик не успел договорить. Гром потряс квартиру № 37. Преступники захохотали.
Они хохотали, взявшись за бока, раскачиваясь, плача от смеха.
– Ох-хо-хо-хо! – хохотал Старик.
– Ух-ху-ху-ху! – хохотал Борода.
– Ой, не могу, умру! – надрывался Лохматый.
– Держи меня, сейчас лопну! – вторил его приятель. – Так вот, значит, где собака зарыта? Вот, значит, за кого нас эти дети приняли?!! Ух-ху-ху-ху… За преступников! Мама родная, да какие же мы преступники? Я художник Юрий Соколов, а мой друг Гена…
– Всего-навсего фотограф! – воскликнул Лохматый.
– Ну, это он, пожалуй, скромничает! – возразил, вытирая слёзы, Борода. – Я вам покажу сейчас, какой это «всего-навсего фотограф». Замечательные вещи делает. Глядите-ка сюда… Вот, прошу внимания! – и вынул из папки журнал «Молодость» в ярко-зелёной обложке и раскрыл его.
– Боже мой! – тихо охнула Лена. – Да это, кажется, я!
Посредине журнала красовалась фотография. Она была большая, во всю журнальную страницу.
На лавочке, вся в солнечных пятнах, сидела Лена.
Маленькие зубчатые тени от листьев скользили по её волосам.
Лицо её было серьёзно и сосредоточенно. В руках – тонкая веточка. Склонившись, Лена чертила веточкой по земле иксы, игреки, квадраты и треугольники. Внизу, под фотографией, было написано: «Скоро экзамены. Фото нашего собственного корреспондента Геннадия Рюмкина».
Глава 9Конец сцены в кухне
Пять минут в полном молчании, сердито насупив белые брови, милиционер Милюков разглядывал фотографию. Пять минут, целых пять минут никто из присутствующих не проронил ни слова. Борода глядел на Лохматого, Лохматый и Лена глядели друг на друга, Люська глядела на Павлика, а Павлик глядел в пол.
Не то чтобы глядел, а прямо-таки впился в пол, согнулся в три погибели, низко-низко наклонил голову, как будто хотел лбом упереться в крашенные лаком половицы.
На шестой минуте…
– Гм, – сказал участковый и, обернувшись, так строго поглядел на Люську, что брови его совсем сошлись у переносицы. – Гм, – сказал он снова. – Неувязочка вышла, товарищи! Вот эта особа… товарищ Люся… кое-что напутала. Да. У неё, знаете, вечно фантазии в голове…
И вдруг милиционер широко и застенчиво улыбнулся.
– А я-то думаю, что это мне так ваша фамилия знакома, товарищ Рюмкин! Да ведь я за вашими достижениями давно слежу! Я, если можно так выразиться, ваш поклонник в области фотографии, вот как.
– Неужели?! – обрадовался Лохматый. – Так будем знакомы! Меня зовут Гена. – И Лохматый протянул милиционеру широкую, как лопата, ладонь.
– Милюков. Владимир Павлыч, – зарделся участковый. – Очень рад лично познакомиться! Я, понимаете, тоже фотографией увлекаюсь. Только у меня, конечно, не такие достижения, как у вас. Куда мне! Вы мастер исключительный! Да. Так что большая просьба выступить у нас в отделении о современных достижениях в этом искусстве.
– Договорились, товарищ милиционер!
– А сейчас мне идти надо. Извините, дорогие товарищи. Пошли, Людмила! – козырнул участковый.
– А где же Павлик? – сказала Люська.
И тут вдруг все вспомнили про Павлика Помидорова и стали искать его глазами.
Но Павлика нигде не было.
Он ушёл.
– Гена, пожалуйста, догоните этого мальчика! – сказала Лена. – Он, оказывается, спасти меня хотел! А я кричала на него. Я думала, он хулиган.
Глава 10Что было после
А Павлик шёл по улице. Шёл, от усталости и огорчения еле волочил ноги, хромал и спотыкался на каждом шагу.
Ушибленная при падении рука сильно болела, раньше Павлик как-то не заметил этого. Ох, как болит! Трудно идти. И на душе тяжело, как будто к ней гирю подвесили.
– Какой позор! – тихо шептал Павлик. – Теперь надо мной всю жизнь смеяться будут! Теперь мне проходу не дадут! И поделом! Тефтеля проклятая! Глупец! Куда тебе людей спасать, за большие дела браться? Ты и маленького-то не умеешь, троечник несчастный! Тебя и в звеньевые-то ни разу в жизни не выбрали! А всё почему? Потому что ты… ты… помидор ты расквашенный, вот кто ты!
Так шёл и шептал Павлик и вдруг услышал позади себя:
– Павлик, подожди! Куда ты? Мы весь двор обыскали, не знали, где тебя найти! – И к Павлику подбежали запыхавшиеся Люська и братья Петуховы.