оими ушами слышал. Он так и сказал: «Я, говорит, хочу её украсть! Я за ней давно охочусь!» Вот честное слово, Тимка! Ты мне веришь?
Тимка молчал, только глядел зелёными глазами, и было непонятно, верит он или не верит.
– Что же делать, Тимка? Может, маме сказать? Да она ведь тоже не поверит. А то ещё всполошится, вызовет милицию. Ну, приедет милиция, а где машина? Машины и след простыл. Как теперь докажешь? Вот дурак, хоть бы номер запомнил!.. Эх, Люськи нет, посоветоваться не с кем!
Глава 5Разговор с Люськой
Но едва Павлик переступил порог квартиры, зазвонил телефон.
– Павлик, привет, это я! – весело завопила телефонная трубка. – Я уже вернулась! Ну как, эти дураки всё дразнятся?
– Люська, как хорошо, что ты приехала! Тут такое дело… Понимаешь, мне поговорить с тобой надо.
– Вот и говори! Ну?..
Павлик оглянулся, нет ли поблизости мамы, и понизил голос:
– Знаешь, Люська, тут одна странная история случилась…
– Какая?! Ой, ну скорее, скорее рассказывай!
– Представляешь, я гулял сейчас, а там в машине одни сидели. Они меня не видели, а сами разговаривали…
– Как интересно! – снова перебила Люська. – А о чём, а?
– Если ты меня всё время перебивать будешь, я не стану рассказывать!
– Ой, Павлик, не буду! Честное слово! Ну, скажи скорей, о чём они говорили?
– Они говорили, что украсть её хотят, – сказал Павлик зловещим шёпотом, от которого у Люськи мурашки побежали по спине.
– Кого украсть?! Машину?!!
– Да нет. Не машину. Машину бы ещё ничего… Они девушку хотели украсть.
– Де-евушку?!! Ой, Павлик, какую девушку, а? Я ничего не понимаю!
– Да-да! Одну девушку из нашего двора. Высокую такую. В джинсах. Они её схватить хотели и в машине увезти, только собаки испугались, она с собакой гуляла.
– Честное слово? Павлик, честное пионерское? Ты не врёшь?
– Клянусь! Они меня тоже могли в машину запихнуть, если бы увидали. Запросто в лес бы увезли! Но я всё равно не испугался! Я всё до конца дослушал. Они говорили, что давно бы её уже похитили, если бы выдержки хватило.
– С ума сойти! – ужаснулась Люська. – А ты маме говорил?
– Да она не поверит. Та девушка тоже не поверила. Говорит – ты не в своём уме. А я в своём. Я каждое слово слышал. Они на каком-то жаргоне говорили, но я всё расшифровал. Как ты думаешь, Люська, кто они такие?
– Он ещё спрашивает! Конечно, преступники! А ты номер машины запомнил?
– Нет, не догадался.
– Ой, как же их теперь милиция разыщет?!
И тут что-то тихо кольнуло в сердце Павлика, и он даже побледнел слегка…
– Я сам их разыщу, – сказал Павлик. – Я их выслежу и эту девушку спасу. Я так решил. Я эту девушку знаю. Она заступилась за меня. Она хорошая.
– Да ты в своём уме?! Ты разве с ними справишься? Надо Владимиру Павлычу, участковому, сказать, он с моей мамой дружит!
– Справлюсь, – сказал Павлик. – Вот увидишь. Я о таком опасном деле давно мечтал!
– Ну тогда и я буду! – загорелась вдруг Люська. – Я тоже хочу преступников ловить! Давай вместе, а?
– Нет, вместе нельзя, – твёрдо сказал Павлик. – Дело очень опасное…
– Павлик, хватит по телефону болтать, – сказала мама, входя в комнату. – Пора спать ложиться!
– Пока, Люська, – тихо сказал Павлик. – Только смотри не говори никому. Это наша с тобой тайна.
– Ладно, – прошептала Люська. – А здорово ты придумал! Вот Нинка Петрова завидовать будет, если ты их поймаешь!
Павлик положил трубку и достал дневник. Вот что он там написал:
«Мне повезло! Ура, какое счастье! Витя Кукушкин одного преступника поймал, а я сразу двоих поймаю! Все поймут наконец, кто я такой!»
– Павлик, почему у тебя горит свет? – донеслось из соседней комнаты. – Немедленно потуши и спи!
«Сейчас войдёт!» – испугался Павлик и быстро сунул дневник под подушку.
Потом нажал на кнопку настольной лампы, вздохнул и повернулся на бок.
Глава 6Сон Павлика Помидорова
Всю ночь беспокойно ворочался на постели Павлик.
В туманных, неясных обрывках дрёмы грезились ему какие-то гнусные мошенники в меховых лисьих шубах и блестящих чёрных цилиндрах. У одного в руках была сабля, у другого из-за пазухи выглядывал пистолет.
Кривляясь и злобно ухмыляясь, они крались друг за другом по бесконечным полутёмным залам с натёртыми до блеска полами. В залах висели ковры и картины, на полках стояли вазы и самовары, и Павлик понял, что это музей.
Лифтёрша тётя Катя дремала в углу на табуретке. Мошенники скрутили ей руки, сунули в рот огромную ириску.
«Караул!» – хотела закричать тётя Катя и превратилась в Павлика.
«Караул!» – хочет крикнуть Павлик, но ириска залепила ему рот, склеила зубы. А мошенники, мерзко захохотав, подскочили к тёмной стене, на которой висела закрытая занавеской картина.
«Вот она! Я давно за ней охочусь!» – заорал один и сдёрнул занавеску.
На картине улыбалась старинная дама с розой в руках, в кружевном жабо и в поролоновой курточке. На шее у дамы блестело ожерелье из пуговиц.
«Тебе показалось, – качала она головой. – Вечно вы, мальчишки, бог знает что придумаете!»
Но мошенники не дали ей договорить. Они сдёрнули картину со стены и потащили её по Краснобаррикадному переулку.
Павлик хотел броситься за ними, но откуда-то выскочил Финдлей и стал громко лаять.
А мошенники удалялись. Один из них повернулся, скорчил рожу и сделал Павлику нос.
«Иди-ка ты лучше спать! – крикнул другой. – Эх ты, Тефтеля!»
«Тефтеля! Тефтеля!» – захихикала дама в прореху пальто.
«Да! Да! Да!» – лаял Финдлей.
Глава 7Человек в кустах
Только под утро заснул Павлик крепким сном.
Проснулся он, как ни странно, лёгким и весёлым.
«Что-то мне снилось, – вспомнил он. – Какая-то чепуха: машины, преступники…»
Мама уже ушла на работу. На столе лежала записка: «Не могла тебя добудиться. Ешь винегрет, пей какао».
Павлик раздёрнул занавески, распахнул окно.
Был уже почти день. Яркое солнце заливало сквер перед домом. На деревьях трещали воробьи, в песочнице рылись дети.
Братья Петуховы вместе со Светкой прыгали в классики.
Рядом на лавочке сидела светловолосая девушка. Наклонив голову, она что-то чертила прутиком на земле. Вот она подняла лицо и задумалась…
О-о-о-о!!!
Павлик разом всё вспомнил! Вечер. Зелёные «Жигули». Зловещий разговор. Девушка с таксой.
В сильном возбуждении схватил Павлик с полки серванта маленький, театральный, украшенный перламутром бинокль и стал бешено крутить окуляры.
Окуляры заскользили по земле, по деревьям. В них попали веснушчатое лицо Тольки Петухова, нарисованные на земле мелом классики, Светкино голубое платье… Но всё это сейчас ни при чём. Павлику нужна девушка! Только она!
Так. Вот её лицо. Видно отлично, каждую чёрточку.
Кто же она такая?
Собственно говоря, девушка как девушка. Красивая, но, в общем, ничего особенного. Вот только взгляд очень серьёзный, у девушек редко такой бывает.
А что она там чертит на земле? Какие-то линии, треугольники… Посмотрит в книгу на коленях и чертит. Снова посмотрит и снова чертит… Вот формулы начертила, какие-то буквы, знаки. Жаль, видно плохо. От большого куста слева падает на землю густая тень…
«Постой-ка, постой! – вдруг сказал сам себе Павлик, и сердце его гулко заколотилось. – А что это там, в кустах, за тёмно-коричневое пятно? Да-да, в самой серёдке?»
У Павлика перехватило дыхание, высохло в горле. В кустах кто-то прятался!
Павлик чуть не выронил бинокль, но тут же принялся изо всех сил крутить окуляры, наводя их на кусты.
Да! Так и есть! В кустах прятался человек!!!
Скрючившись, согнувшись в три погибели, он стоял на одном колене и держал в руках какой-то чёрный предмет.
Вот он поднял предмет к глазам… Фотоаппарат! Он целился в девушку из фотоаппарата! А девушка сидела рядом, водила глазами по строчкам, чертила прутиком по земле и ничего, ровным счётом ничего не замечала!
Павлик опустил бинокль и вытер вспотевший лоб.
Сомнений не оставалось.
Девушке грозила опасность.
Глава 8Шустрые гусеницы
Недолго думая Павлик схватил первое, что попалось ему под руки (а под руки попался сачок для бабочек), и бросился во двор.
Низко пригибаясь и осторожно перебегая от дерева к дереву, он стал приближаться к кустам, в которых прятался неизвестный. Судя по всему, это был один из тех, вчерашних. Павлик отчётливо видел его спину в коричневом клетчатом пиджаке.
Сделав ещё шага два, Павлик тихонько присел за кустом.
«Если он меня заметит, притворюсь маленьким и глупым, навру чего-нибудь», – решил он.
Сквозь ветки Павлику было хорошо видно задумчивое лицо девушки. Она сидела вполоборота и, положив ногу на ногу, что-то писала в тетрадке.
Неизвестный, опустив фотоаппарат, пристально на неё смотрел. Потом нагнулся, щёлкнул. Осторожно отодвинул ветку, щёлкнул ещё раз. Потом выкрутил из фотоаппарата какую-то длинную трубу, снова прицелился и щёлкнул.
Павлик сидел на корточках затаив дыхание. Букашка ползла по его шее, было очень щекотно, но он терпел.
Вдруг ветка под его ногой хрустнула! Неизвестный резко повернулся, и глаза его встретились с глазами Павлика. В них зажёгся злобный огонь!
– Что ты тут делаешь? – спросил он грубым, сдавленным голосом.
– Я, дяденька, гусениц ловлю, – запинаясь, ответил Павлик. И принялся для виду хлопать сачком по земле.
Неизвестный усмехнулся.
– Шустрые, видно, у тебя гусеницы! – сказал он. – Знаешь что, приятель, пойди-ка поищи их в другом месте! Ты мне мешаешь, понял?
– А что вы, дяденька, делаете? – спросил Павлик с самым дурацким видом (уж он постарался!). – Вы воробьёв фотографируете, да?
Неизвестный фыркнул. Подумал, наверное, что Павлик кретин какой-нибудь.