Впрочем, я хорошо помнил, что на войне все средства хороши ради победы. Настоящая война беспощадна — это искусство обмана и подлых уловок. И если бы не я его, то он меня обязательно бы прикончил. Но, я смог выйти победителем из этой короткой схватки. Только вот поступил нечестно, конечно. Впрочем, какая тут честность, если у них такое большое численное преимущество?
Но, когда я огляделся, стоя над трупом врага, то увидел, что и численное преимущество супостатов уменьшилось вдвое. Казбич как раз резко выдернул свой большой кинжал, похожий на короткий обоюдоострый меч, из тела очередного поверженного противника. И перед нами остались стоять с клинками в руках лишь пятеро воинов в турецких одеждах. Всего пятеро против нас двоих. На мгновение воцарилась тишина. Затем раздались их крики:
— Князь убит! И его нукеры убиты!
Наемники заметались, не понимая, что делать. В их глазах появился страх. Ведь они уже увидели, насколько опасны и свирепы в бою мы с Казбичем.
Глава 29
Темнота сгущалась, и последние лучи солнца угасали за горами на западе. Погода портилась. Холодный ветер свистел в развалинах, разнося запахи крови и пороха после боя. Пятеро оставшихся в живых наемников колебались. Они были опытными воинами, но грузинский князь, который нанял их, лежал поверженным и не шевелился, отчего казался мертвым, да и его верные нукеры все были убиты.
— Бегите, пока живы! — крикнул я, поднимая окровавленную шашку. — Или присоединяйтесь к нам против англичанина Мертона и его чеченцев!
Казбич стоял рядом, держа в каждой руке по клинку. В правой — шашку, а в левой — свой солидный кинжал. Джигит не сказал ни слова, но его взгляд был красноречивее любых угроз. Один из наемников, коренастый мужчина со шрамом через правую щеку и седеющими волосами, медленно опустил клинок. И его примеру последовали остальные. Видимо, этот остался у них за старшего.
— Князь Георгий обещал нам золото, но мы его так и не увидели, — пробормотал он по-русски, но с явным акцентом уроженца Кавказа.
— А теперь этот Гиоргадзе мертв, — добавил другой наемник.
— Золото у лейтенанта Мертона. И если вы поможете нам против него и чеченцев, то и плату свою получите в полном объеме, — сказал я.
Наемники переглянулись, затем один за другим стали отступать к развалинам.
— Нет. Мы уходим, — сказал воин со шрамом. — Это уже не наши дела.
Похоже, они просто испугались перспективы сражаться с чеченцами. Подобрав свои вещи, наемники собрались уходить.
Но, я все-таки спросил того, что со шрамом:
— Я вижу, что вы не турки. Так почему же вы тогда в турецкой одежде и с турецким оружием? К чему вам такой маскарад?
Он ответил:
— Мы грузины. И турки враги нам. Мы веками сражаемся с ними. Но, в этих краях грузинами быть опасно. А вот турками — в самый раз. Так безопаснее передвигаться между горами. На турок ни черкесы, ни чеченцы, обычно, не нападают. Их боятся и те, и другие. Потому князь приказал нам нарядиться турками. Он сказал, что так нужно ради разведки.
Вскоре грузинские наемники, замаскированные под турок, растворились в наступившей темноте. Тут и оглушенный князь зашевелился.
— Кажется, он не умер, — сказал Казбич. — Так я его сейчас прикончу!
Джигит решительно выхватил свой кинжал. И мне пришлось уговаривать его не убивать Гиоргадзе, поскольку он знает многое об иностранной агентуре на Кавказе. И нужно обязательно вытащить из него все эти знания.
Казбич подошел к Гиоргадзе и наступил ногой на его грудь.
— Что же с ним делать? — спросил он, поворачиваясь ко мне.
— Он теперь наш пленник. И он больше не опасен, — сказал я.
— Нет, ты не прав, Печорин. Такие, как он, опасны всегда, — сказал горец, но все-таки спрятал свой кинжал в ножны и отступил.
Я посмотрел на грузинского князя. Его глаза пылали ненавистью, но в них читалось и понимание поражения. Тут он подал голос.
— Я еще жив! — хрипло пробормотал Гиоргадзе, приходя в себя. Он с трудом поднялся на локти возле костра, по его лбу стекала кровь. — Вы поплатитесь…
Но, его угрозы уже не имели смысла. Мы связали Георгия Гиоргадзе и оттащили в подземный ход. Там в развалинах крепостного каземата пряталась Вера. Пока Казбич занимался пленником, я подбежал к молодой вдове. Она вышла из тени с растрепанными волосами, ее лицо было бледным, но в глазах светилась надежда. Она дрожала, прижавшись к стене.
— Ты ранена? — спросил я.
— Нет… — прошептала она. — Но я так боялась…
— Все кончено. Ты свободна! — сказал я, обняв женщину.
А она проговорила:
— Спасибо, Жорж…
Вера поцеловала меня, я ответил, но быстро отстранился от нее, понимая, что сейчас еще не пришло время для проявления чувств. Из темноты должен был появиться английский лейтенант вместе с чеченцами.
И потому я прошептал ей:
— Нам сейчас нельзя терять времени. Мертон еще вернется, и с ним будут чеченцы. Нужно решить, как действовать.
Тут и Казбич спросил у пленного князя:
— Где Мертон?
— Он должен вернуться сюда к рассвету, — сказал Георгий Гиоргадзе.
— Зачем? — снова спросил горец.
Князь поведал:
— Чтобы принести золото для меня. И тогда я позволил бы ему забрать Веру. Он считает, что она — это ключ для шантажа русского правительства.
— А если Мертон не принесет золото, что тогда? — опять задал вопрос джигит.
— Тогда он не получил бы эту женщину. Но, на самом деле, я и так не собирался ему ее отдавать. Не скрою, я использовал ее в качестве приманки. Печорин не даст соврать, что я открыто объявил об этом перед комендантом, как только прибыл в крепость, — сказал Георгий.
— И ты собирался убить Веру, если золота не будет? — продолжил допрос Казбич.
Но, князь начал отрицать:
— Нет! Как вы могли подумать подобное? Такого и в мыслях у меня не было! Я не из тех, кто убивает женщин! Я только хотел заманить Мертона в ловушку с помощью Веры, чтобы сцапать его вместе с золотом!
Я нахмурился, вспомнив разговор Гиоргадзе возле костра с его главным телохранителем. Теперь он отчаянно врал. Впрочем, реакция плененного князя была типичной для труса. Он пытался выкрутиться, как мог, прикидываясь невиновным. С чего бы ему в этих обстоятельствах признавать, что собирался Веру убить, если не получит за нее золото от Мертона? Впрочем, подлые планы князя и англичанина мне стали вполне понятными.
Я бросил взгляд в сторону Казбича, подумав о том, как действовать дальше. Поскольку англичанин не знает, что случилось здесь в его отсутствие, то у нас есть отличный шанс устроить ему засаду.
— Что будем делать? — спросил джигит, оставив связанного князя в дальнем углу каземата и подойдя к нам.
Я задумался. У нас оставалось только одно преимущество — мы знали, что Мертон идет сюда, а он не знал, что его уже ждем мы.
— Устроим засаду у входа в подземный ход, — сказал я. — Когда англичанин и чеченцы поднимутся сюда, в крепость, мы внезапно ударим с тыла.
Казбич усмехнулся:
— Хитро. Но нас только двое против неизвестного числа врагов. А вдруг Мертон приведет сюда еще много чеченцев, желая отобрать у князя Веру силой, а не платить за нее золотом?
— Тогда нам не справиться. Останется лишь постараться успеть убить Мертона, чтобы погибнуть не зря, — мрачно кивнул я.
— И этого, — джигит указал в сторону связанного князя.
Тут Вера неожиданно сказала:
— Дай мне оружие, Жорж, и я присмотрю за ним. Не забывай, что я — дочь боевого генерала, и с оружием обращаться умею.
С сомнением поглядев на эту восхитительную авантюристку, я все-таки сунул ей в руку небольшой запасной узкий кинжал, похожий на стилет, спрятанный до этого у меня за голенищем сапога. Она уверенно сжала рукоять обоюдоострого клинка и села на камень подле Гиоргадзе, глядя на него с ненавистью, прекрасно понимая, что он собирался с ней сделать, если бы мы опоздали, чтобы спасти ее.
Мы с Казбичем быстро обыскали убитых, забрав оружие. Затем, спрятав трупы в руинах и оставив пленного князя под присмотром Веры, спрятались у входа в катакомбы. Темнота сгустилась окончательно. Лишь звезды холодно мерцали над горами, да резкий осенний ветер завывал в скалах. Не зажигая огня, чтобы не демаскировать себя, мы дежурили всю ночь по очереди, кутаясь в теплые бурки, найденные в палатке князя Гиоргадзе. Я клевал носом, борясь со сном, когда вдали послышались шаги…
Сперва я подумал, что показалось. Но нет. Ветер дул в мою сторону, донося характерные звуки. И я растолкал Казбича, задремавшего недалеко от меня. Теперь мы слушали вместе, как шаги приближались, осторожные и крадущиеся. В темноте под светом луны и звезд тихонько поднимались по склону несколько человек. Трое или четверо. Не больше. Я прижался к груде камней, сжимая в руке пистолет и всматриваясь во тьму. Казбич замер рядом, его глаза тоже неотрывно следили за тропой, ведущей снизу к развалинам крепости.
Сначала мы решили, что это передовой дозор отряда Мертона. Но, вскоре, достигнув развалин внешней крепостной стены, идущие остановились, о чем-то совещаясь. И тут мне показалось, что я услышал русские фразы и знакомую интонацию. Действительно, в свете луны я узнал Максима Максимовича! Штабс-капитан сдержал слово, лично возглавив наши поиски во главе казачьего отряда! Получалось, что теперь у нас были все возможности для того, чтобы приготовить Мертону настоящую западню, из которой английский шпион уже не сможет вырваться!
Не веря в удачу, я осторожно подал тот условный сигнал, о котором мы когда-то условились в штабе — два коротких негромких свиста, а потом еще два. И Максимыч мгновенно замер, прислушиваясь. Через мгновение он ответил тем же, и я вышел из укрытия. Но, Казбич продолжал держать пистолет наготове, тоже не сразу поверив в такую щедрость фортуны.
— Печорин! — воскликнул штабс-капитан, широко улыбаясь при свете луны. — Черт возьми, а я уж думал, что не догоню тебя!
— Рад вас видеть, Максим Максимович, — ответил я, пожимая его руку. Потом доложил: