– Твое влияние на мою расу просто поразительно, – пробормотал себе под нос Квазик.
– Это эффект домино, дорогой: я лишь дала первый толчок, а дальше ключевую роль сыграл тот факт, что всем хранителям миров уже давно осточертело робко прятаться под личинами и только ложные соображения о необходимости такого мимикрирования удерживали вас от решительного сбрасывания масок.
В непосредственной близости к арене сидела еще вся группа Тана и те из ребят постарше, что успели сдружиться с Верой за время экскурсии на Землю. Эта орава демонят в прямом смысле слова искрила от напряжения, а с другой стороны от них обнаружились все шесть хранителей из Айчерного Центра и тот старый эльф, что быстрее других определил личность вредителя, устроившего «плановые учения». На небольшом постаменте перед Верой сидели в креслах семь существ, четверо из которых составляли ту Малую Коллегию Верховного Суда, что дала ей официальное разрешение на собственное имя. При воспоминании об этом Вера скептически хмыкнула и перевела взгляд на трех других: одного баскхи и двух страшенных, но разумных ящеров разных подвидов. Упорядоченная лингва добросовестно выдала описание их мест обитания и особенности устройства общества.
«Хорошо, когда все знаешь и все понимаешь», – довольно подумала Вера.
К своим тридцати восьми годам она привыкла жить в досконально изученном мире, не предполагающем внезапного появления неведомых чудовищ и невообразимых обстоятельств, и последние циклы измаяли ее невозможностью быстро разобраться в складывающихся (и постоянно меняющихся) ситуациях. Теперь же она перестала ощущать себя Алисой в Стране Чудес, когда все вокруг вызывает смятение и требует объяснений от исконных обитателей. Причем и объяснения эти, как правило, ничего не объясняют, а только больше все запутывают: вечные беседы, когда ни один из собеседников не в силах уразуметь слова другого, реально утомили.
Пока землянка предавалась своему несколько необоснованному (хоть и очень приятному) оптимизму и иллюзии «всепонимания», здание Общегалактического Верховного Суда содрогнулось от основания до вершины.
«Не стоит думать, что в нас врезался астероид, – это наверняка очередной «звоночек»», – удержалась от панической реакции Вера и в кои-то веки оказалась совершенно права: началось заседание Суда.
Никакой помпезности и китайских церемоний: эльф Элистэль взлетел над своим постаментом и кратко громогласно озвучил основные причины, приведшие, как он выразился, к юридическо-правовому казусу. В конце выступления он резюмировал:
– Все желающие могут ознакомиться в архивах Суда и Элеора с теми показаниями, на основании коих я делаю окончательный вывод: женская человеческая особь с планеты Земля и по имени Вера действительно думала, что выбирает между смертью и браком с незнакомым, но взрослым мужчиной. Этот выбор укладывается в нормы мировой морали. То, что Вера изначально не подходила на роль ильмиры – тоже доказанный факт, после последних событий не вызывающий сомнений ни у кого во Вселенной. Вердикт Суда: низшая человечка Вера имеет право требовать от изначальной материи расторжения незаконно заключенного договора и уж точно не заслуживает медленной мучительной смерти.
Вера сглотнула – «приятно» слышать, что твоя возможная смерть будет не только медленной, но и мучительной.
Элистэль изящно спланировал на свое прежнее место. Под светящимся куполом повисла тишина. Мириады взглядов устремились на Веру.
Тишина. Прерываемая только чьими-то тревожными вздохами и трепетаниями больших и маленьких крыльев. Все выжидательно взирали на Веру. В спину ей прилетел легкий тычок от Квазика. Что он ей говорил: надо пообщаться с изначальной материей? А как? Есть установленный протокол такого обращения?! И где она найдет этот серый туман – в амфитеатр ничего не вплыло!
– Я согласна требовать расторжения договора, – сказала Вера.
Все дружно кивнули и продолжили смотреть на нее с нетерпеливым ожиданием в глазах. Вере стало неуютно, она переступила с ноги на ногу, протянула за спину руку и дернула Квазика за рукав:
– Слушай, интуиция настойчиво шепчет мне, что я опять не знаю того, что «всем известно». Чего все ждут?!
– Ждут, когда ты обратишься к изначальной материи.
– А как к ней обратиться?
Вмешался Элистэль: он снисходительно улыбнулся и пояснил:
– Просто попросите изначальную материю отменить договор.
А-а, чтоб вас с вашими «гениальными пояснениями»!
– Прошу отменить! – громко пропищала Вера.
По рядам прокатились сдержанные смешки.
– Вначале призови ее! Потом проси! – очень «информативно» прошипел за спиной Квазик.
Призови??? Перед мысленным взором Веры мелькнула пентаграмма в осеннем лесу, но вместо сатанистов в центре в бесформенном балахоне стояла на коленях она сама, окропляя алтарь самогоном из черепушки дикарского вождя и взывая утробным голосом: «Явись, праматерь всего сущего!»
Хм, вряд ли это верный образец обращения к разумному туману…
– Я не знаю, как призывать! – рыкнула, разворачиваясь к своему ненаглядному, Вера. Почему по пути сюда, в туннеле, не рассказал ей подробно, как это делается?!
Ненаглядный закатил глаза и потряс рогатой головой. Под свирепым взглядом на его губах замерла фраза «Это всем известно» и поспешно проглотилась с первым звуком «Э», после чего пошла опять-таки не слишком вразумительная речь:
– Можешь просто краткое имя крикнуть. Вера, у тебя же получалось раньше, я помню! В чем теперь проблема?
Взметнувшееся волной раздражение рассеяли его растерянные, откровенно непонимающие черные глаза. Напомнив себе, что Квазик всегда имеет в виду именно то, что говорит, и не вкладывает в слова двойного и тройного смысла, Вера озадачилась еще больше: когда это она изначальную материю призывала? Когда лужайку возле дома воображала? Нет, там все само собой получилась. Может, и теперь нужно просто вообразить, как из-под купола выползает серая муть? Но Квазик советует имя крикнуть! У изначальной материи есть имя? И как она его угадает?!
– Какое имя крикнуть, Ква… э-э-э… Амирелоноделисталиэль? – прямо спросила Вера.
Пусть весь сектор считает, что она темень космическая, – избавиться от черной печати сейчас важнее, чем сохранить репутацию неглупого человека.
Квазик моргнул и осторожно напомнил как малому ребенку, забывшему имя своего родителя:
– Мими. Позови Мими. Как раньше – просто крикни.
– Ты в своем уме? – жарко зашептала ему на ухо Вера. – Если я позову Мими, то и прилетит моя Мими – моя пушистая золотоглазая подружка, любительница блинов, ромашек и песен на обломках астероида. То-то все посмеются над такой изначальной материей!
Отодвинув ее от себя, Квазик задумчиво всмотрелся в Верино лицо и сказал:
– «Твоя» Мими – это и есть изначальная материя. Точнее: Материя Изначальная Многофункциональный Интерфейс. В таком приближенном переводе на твой родной язык сохраняется та же аббревиатура, что в универсальном: МИМИ.
Слова у Веры кончились. Мысли тоже ушли на долгий перекур. Ее Мими??!! Маленькая, миленькая, пушистенькая Мимишечка – самое могущественное существо во Вселенной??!! Не смешите!
– Погоди! – завопила Вера, припомнившая свою первую беседу с Квазиком. – Ты же сам говорил в первый же день, что Мими – просто дикий зверёк!
Собрание в амфитеатре заволновалось перешептываниями и вскриками изумления, Элистэль и кто-то еще откровенно расхохотались, а Квазик растерялся сильнее, чем прежде:
– Ничего подобного я не говорил! Ты спросила: «Мими – это твой домашний питомец?». Я ответил: «Нет. Наоборот».
– Вот именно – наоборот! Раз не домашний, значит – дикий зверек!
Смеха на ярусах стало больше. Хорошо, что она не обидчивая: выражение многих лиц можно было смело трактовать, как: «Ужас, до чего бестолковая!».
Но Квазик смотрел нежно и озадаченно.
– Дорогая, извини, но ты неправильно формируешь обратные высказывания, – нагнувшись к лицу Веры, тихо оправдался ее демон-хранитель. – «Наоборот» – значит, это меня можно назвать домашним питомцем Мими: ведь я создан ею, живу в сотворенном ею доме, питаюсь пищей, что она мне создает, и служу тем целям, что она передо мной ставит. Многие высшие так и называют хранителей – питомцы изначальной материи.
– Но Мими маленькая, а изначальная материя беспредельна! – упорствовала в своем непонимании Вера. И как она могла думать, что теперь-то ей все известно и совершенно ясно?!
– И что? Мировой океан вашей планеты не так уж мал, но каждая мизерная капля – его полноценное отражение.
Сравнение с океаном только больше запутало. Полноценное отражение?
– Мими – полномочный посол изначальной материи? – постаралась разобраться Вера.
– Нет! Мими и есть сама изначальная материя! Без всяких послов!
– Все равно в этом есть некая условность: Мими живая и разумная, а…
– А изначальная материя тоже живая и разумная, и она-то и есть Мими. Вера, в верованиях твоего мира есть понятие «многоликости», вот и тут также! Изначальная материя принимает форму известной тебе Мими, но этот серый шарик продолжает быть единым целым со всей материей, таких шариков в одно и то же время может быть бесконечно много, так достаточно внятно объясняю?
– Бесконечно много? Ко мне каждый раз прилетала новая Мими?!!
– Нет! Мими одна и та же! Вера, изначальная материя одна на весь универсум! Все понятно?
– Не совсем. Мими согласилась быть моей подругой – это что же, я дружу с необъятной разумной туманной мглой?!
– Очень на это надеюсь, – серьезно ответил Квазик, а изумленные голоса под куполом эхом повторяли последние слова Веры.
А той вспомнилось, как она уговаривала Мими не бояться ее и подойти ближе, как удивленно смотрел на нее при этом Квазик, как остальные нервно пятились при упоминании имени пушистика. О Господи, она переживала, что причинит вред бессмертной и вечной изначальной материи, если посильнее сожмет ее в руках ил