— Я тоже с тобой поеду, Красотуля, — поднялся и Агустиньо. — Отвезём старичков, и потом я тебе такую классную вещь покажу, закачаешься! А то, я смотрю, все разнюнились, нос повесили, а из-за чего, спрашивается? Тебе, Бина, я живо настроение подниму, вот увидишь!
Гости стали прощаться.
— Клара! Кухня у тебя отличная, — отметила Бина. — Хочется ещё раз прийти и полакомиться. Если согласишься на моё предложение, буду благодарна.
— Посчитаем, прикинем, а там и решим, — повторила свой осторожный ответ Клара.
Бина за рулём, Агустиньо с ней рядом, а старички на заднем сиденье — так они тронулись в обратный путь, и Агустиньо не смолкая болтал всю дорогу.
— Как там наш Понимаешь? — расспрашивала Бина.
— Лучше всех, — получила она ответ. — Разливается соловьём, поклонницы хвостом бегают. Денег куры не клюют. Недавно приезжал — настоящий джентльмен! Все соседи сбежались смотреть. Мальчишки автографы просили.
— Приятно слышать! — порадовалась Бина за своего протеже.
— Сейчас в турне по Бразилии отправился. У него уже всенародная слава, скоро будет мир завоёвывать.
— Ну что ж! Надо будет, поможем! — пообещала Бина с загоревшимися глазами, её хлебом не корми, дай раскрутить что-нибудь. — А как там Шерли?
— Учится. Но тоже вроде бы неплохо. Она же уехала из Сан-Паулу, ты знаешь?
— Нет, не знаю. Она была ещё здесь, когда Принц купил наше ранчо.
— Уехала учиться. Мы все без неё скучаем. Пишет она не часто, видно, очень занята.
— Значит, не вышло у нее ничего с Адриану? Они же, кажется, пожениться собирались.
Бине нравился Адриану, фантазии у него на четверых хватит. Вот, кстати, к кому нужно будет обратиться, когда они примутся перестраивать кафе. Заодно и название тоже придётся придумать новое. Раньше кафе «Фалкон» было знаком качества, а теперь стало означать третьесортную забегаловку. Так что же там вышло с Адриану?
— У них всё хорошо. Они поженились, — ответил Агустиньо. — Сначала родители были против, но потом согласились. Другое дело, что Шерли учиться надумала, познакомилась с балериной, увидела, что та в своей школе выделывает, так словно с ума сошла: это для меня, твердит, специально для меня! Собралась и уехала.
— А мы приехали! — подала голос Сарита, боясь, что племянница, увлечённая разговором, провезёт их мимо дома.
Бина остановилась. Прощание, поцелуи, и машина вновь тронулась с места.
— Куда теперь? — спросила Бина. — Что ты хотел мне показать?
— К Торговому центру, а там я тебе покажу.
После Башни они свернули налево, потом направо, и перед Биной открылось удивительное зрелище — строительная площадка, на которой возводили что-то воздушное, ажурное, пленительное.
— Что это? — ахнула Бина.
— Шоу-центр! — провозгласил Агустиньо.
— Как будто сон снится! — восхищённо сказала Бина.
— А представляешь, в таком зале выходит на сцену Джони-Понимаешь и как запоёт! А потом Шерли...
— Вот здорово! И кто же его строит? — спросила Бина.
— Энрики Толедо. Говорят, ухнул в него всё состояние.
— В такое не жалко, — признала Бина.
— Ну что? Улучшил я тебе настроение? — спросил Агустиньо после того, как они вдоволь налюбовались замком из морской пены.
— Да оно у меня всегда отличное, — призналась Бина. — Но я тебе очень благодарна. Я не ожидала, что у нас в городе может быть такая красота. А теперь пойдём куда-нибудь потанцуем. Пользуйся, пока я соломенная вдова!
Глава 19
Чтобы во всём разобраться, Аженор дал недельный срок Марте. Но прошла неделя. Потом ещё одна. Потом ещё. Александра не было и в помине. Деньги у Аженора уже подходили к концу, и он снова отправился к Марте.
По дороге он время от времени проверял, на месте ли драгоценный конверт. Шерли, бесхитростная душа, прислала ему трогательное письмецо, не забыв дать и адрес своего друга. И теперь Аженор всё щупал шероховатую бумагу — залог своего материального благополучия.
Из прошлого своего опыта Аженор знал, что жертву нельзя надолго оставлять в покое. Её непременно нужно дёргать, нервировать, пугать, и тогда она становится щедрой и безотказной.
Аженор по-хозяйски прошествовал в гостиную — обтрёпанный, неряшливый, наглый — и, не дожидаясь приглашения, шлёпнулся в кресло и развалился в нём.
Его несколько удивило спокойствие, с каким встретила его появление Марта. В прошлый раз она волновалась куда заметнее.
«Погоди, скоро ты у меня запляшешь!» — злобно усмехнулся он про себя.
— Ну что, — угрожающе приступил он к Марте, — мне самому писать твоему сыночку? Что-то я не вижу, чтобы он торопился на помощь несчастной сиротке! Похоже, ему на неё наплевать!
— Он просто не имеет к ребёнку ни малейшего отношения. Точно так же, как и я, — отчеканила Марта с непередаваемым высокомерием.
В этот миг она не жалела о том, что сделала. Она упивалась своим торжеством, своей независимостью от этого гнусного шантажиста!
— То есть как? — невольно опешил Аженор.
— Мне жаль, что вы выбрали меня в качестве главного источника информации. Если бы вы обратились в полицейское управление, то уже знали бы, что ребёнка забрал его отец.
— Значит... — задумчиво начал Аженор.
— Значит, убирайтесь вон из моего дома! Немедленно! И чтобы ноги вашей здесь больше не было, иначе я вызову полицию! — задыхаясь, проговорила Марта и распахнула настежь дверь.
Аженор медленно вышел из гостиной. Да-а, это было поражение. Нет, даже не поражение, это был провал.
Что же произошло за это время? И с кем это спуталась Сандра? От неё он всегда ждал только гадостей. И она опять подложила ему свинью.
В полицейское управление он, само собой, не пошёл, в гробу он видел и управление, и полицейских! А отправился прямиком к Клементину, уж он-то должен был знать, кто забрал из тюрьмы младенца.
Дома Аженор никого не застал и отправился в кафе «Шерли». Увидел свой вагончик, и сердце у него защемило, как-никак, сколько лет прожито! Но теперешняя его квартира была куда удобнее, так что он как бы великодушно разрешил пользоваться его добром Жаманте.
Увидев входящего в кафе отца, Клементину порадовался, что Клара уехала с Биной инспектировать дышащие на ладан кафе Фалкао.
— Кто забрал мою правнучку? — с порога спросил Аженор.
— Её отец, — ответил Клементину, не моргнув глазом.
Он успел съездить к Бруну, они посидели и поговорили по душам. Сошлись на том, что чем дальше держаться от семейства Толедо, тем лучше. А раз так, то уж лучше принять грех на душу, очернив в последний раз несчастную Сандру, зато ребёнку так будет и спокойнее, и удобнее.
Клара уже съездила к Бруну, познакомилась с Анитой, посмотрела, как она управляется с девочкой, и пожелала новоиспечённому отцу счастья.
— Мне кажется, что это совсем неплохое решение, — сказала она после своего визита мужу. — И кто мог подумать, что так всё сложится...
Поэтому Клементину и врал со спокойной душой и совестью.
— Как его зовут? — угрюмо спросил Аженор.
— Бруну Майя, — ответил Клементину. — Если хочешь, мы можем съездить к нему все вместе, и ты познакомишься с твоей новой родственницей. Он готов поддерживать со всеми нами отношения и нисколько нас не чурается.
— Чёрт бы побрал эту шлюху! — выругался в сердцах старик. — Раз уж захомутала богатого парня, то хотя бы ребёнка на него повесила!
— Этот тоже не бедный, — заметил Клементину.
Аженор принялся честить на все корки беспутную внучку, которая пошла в свою такую же беспутную мамашу. Он ни на секунду не усомнился в том, что Сандра, и вернувшись к Александру, могла жить с прежним своим любовником. Как-никак в его жизни уже был такой опыт.
Он честил Сандру, её мать и всех баб на свете, честил с безнадёжной злобой человека, оставшегося на бобах. Честил он и Марту и грозил ей всевозможными карами.
— На всём бабье пробы негде ставить! И у тебя, стервы, тоже рыльце в пушку! Но я тебя выведу на чистую воду!
Клементину недосуг было слушать ругань разъярённого старика. Он был сыт ею по горло. Не стал он вникать и в причины его гнева, так как прекрасно знал их и никакого сочувствия они у него не вызывали.
Аженор отправился в свой вагончик, где хозяйничала теперь молчаливая Лузенейди, и там ругался ещё не меньше часа, отводя душу.
Мало-помалу в голове у него созрел недурной план, и он снова отправился к Клементину.
— Я хотел бы навестить малявку, — заявил он. — Скажи, как я могу это сделать.
— Я могу тебе дать адрес Бруну, он поселился в очень живописном месте на берегу океана, туда можно добраться на катере. Хочешь, поезжай сам, а не хочешь — подожди нас, в понедельник у нас выходной, и мы с Кларой отвезём тебя на машине.
— Я доберусь сам, — сказал Аженор. — Давай адрес.
Он записал его на бумажке и сунул в карман. Но не ушёл, а снова скрылся в вагончике.
— Подстриги меня и причеши, — попросил он Лузенейди. — В общем, приведи в приличный вид.
Лузенейди молча кивнула и взялась за дело.
Час спустя из вагончика вышел благообразный седобородый старик, одетый скромно, но опрятно. Не поблагодарив, не простившись, Аженор двинулся к выходу.
Жаманта в форменной куртке почтительно ему поклонился, Агустинью небрежно помахал рукой.
— Не хотел бы я, чтобы он снова здесь поселился, — со вздохом сказал Агустиньо, глядя вслед твёрдо шагавшему старику.
— У крёстного новый дом. Он пошёл домой, — высказал своё мнение Жаманта.
Но Аженор отправился не домой, а в Торговый центр. Осведомившись, где находится офис сеньора Толедо, Аженор направился туда.
— Я хочу видеть самого хозяина, — сказал он хорошенькой секретарше, обозвав и её про себя нехорошим словом.
— По какому вопросу? — осведомилась она.
— По личному.
Сезар охотно принимал своих служащих, поэтому секретарша заглянула в дверь к Сезару, и через пять минут Аженор был уже в кабинете.