Донской сообщил Артемию, что позвонил Кристине и пригласил приехать. Артемий чувствовал себя хорошо, настроение было почти таким, как всегда, чуть приподнятым, в ожидании приятных событий, чудесных перемен. Он испугался лишь на мгновение. Испугался своей реакции: вдруг опять все в нем сорвется, рванется, вдруг вернется то душное и тяжелое безумие, в котором он терял себя. Тот мрак, в котором он не видел ничего. Лишь Кристина ему светила, как коварная и манящая звезда, до которой не дотянуться.
Но через короткое время Артемий был внутренне готов. Он тщательно помылся и побрился перед визитом Кристины, надел джинсы и белую майку. Посмотрел на себя в зеркало и подумал, что рядом с ним хорошо бы смотрелась любая женщина. И любая была бы счастлива побыть в ореоле его славы.
– Ой, какой вы сегодня хорошенький, – всплеснула руками санитарка, которая пришла убирать.
Артемий кивнул серебряной головой и снисходительно улыбнулся.
Кристина была озабоченной и бледной. Она тоже похвалила его, сказала, как хорошо он выглядит. Смотрела со скрытым вопросом: простил ли он ей ту переписку, то преступление. Артемий не отводил взгляда. Пусть она прочитает: он ничего не простил, он никогда не забудет. Он просто может через это переступить, если она того заслужит. Если она достаточно страдает, если готова конкретными действиями искупить свою вину.
Кристина отлично все понимала. Она даже в чем-то была с ним согласна. И потому стала рассказывать о ходе следствия, о том материале, который будет подготовлен к суду над Дмитрием Зиминым. Кристина считала самым страшным его преступлением то, что он делал с Зоей. Так использовать девочку, так ее истязать, пугать. Зоя рассказала, что Зимин собирался ее изнасиловать перед тем, как люди вошли в квартиру.
– Сейчас Зоя под наблюдением врачей, – рассказывала Кристина. – А следователь ждет тебя. Ты – главный свидетель, можешь рассказать о том, что там у вас было, больше, чем она. Девочка в депрессии, жалуется на провалы памяти. Профессор сказал мне, что ты на днях выписываешься.
– Да, так и есть, – недовольно произнес Артемий. – Я выписываюсь, чтобы окончательно окрепнуть, вернуться к работе, к своим читателям, которые меня ждут. Но не для того, чтобы торчать в судах и в полицейских участках, теребить свою душу такими ужасными вещами. Есть профессионалы, пусть они делают свою работу. Мое время слишком важно не только для меня. Мне предложили две путевки в прекрасный санаторий в Ялте. Думаю, ты согласишься поехать со мной. Нам ведь важно преодолеть то, что есть между нами, не так ли? Ты ведь это понимаешь, раз захотела тогда спасти меня.
Кристина долго смотрела на него. На этого важного человека с седыми кудрями, под которыми есть что угодно, только не мозг. А по всем остальным частям тела блаженно расползлась самовлюбленность, и только. Кристина встала.
– Артемий, я очень рада за тебя. Ты выздоровел, у тебя будет все хорошо. И в этом санатории с двумя путевками тебе будет просторнее. А я, пожалуй, поторчу в полицейских участках и даже на суде. Удачи, мой дорогой.
Кристина впервые за все время их знакомства коснулась губами его щеки и очень тихо выдохнула: «Морской ты козел».
Она ушла, а он гладил свою щеку и думал о том, что это было. Так приятно и так непонятно. Странная она женщина. Пожалуй, это хорошо, что она не поедет с ним в Ялту. Слишком все сложно с ней. И эта ее потребность говорить неприятные вещи, создавать дискомфорт…
Через несколько месяцев писатель Гусаров с супругой приехал на книжную ярмарку в Таллин. После напряженного дня, выступления, банкета в ресторане они вернулись в свой номер-люкс. Артемий чувствовал блаженную и важную усталость. Главным итогом дня была упоительная сумма, которую в разговоре с ним произнес один издатель. Он, правда, не читал его произведений, только рецензии и интервью. Но решил сделать ставку. Прочитает и поймет, что такой шанс выпадает издателям раз в сто лет.
Номер был уютный, к их приходу там стояли вазы с цветами и фруктами, бутылки хорошего вина. Артемий смаковал вино и слушал, как жена Влада рассказывала о том, сколько людей было у стенда с его книгами. Что говорили между собой журналисты. Как прекрасно выступил он сам. Какие сильные и убедительные слова нашел.
Артемий ласково кивал. Он смотрел с любовью на эту полную, немолодую, скромную женщину, похожую на уютную домохозяйку, которая так быстро стала настоящей подругой и спутницей великого писателя. Так он и представлял себе не счастье, а то, что значительнее и дороже самого счастья. Так выглядит его предощущение. Когда еще случилось не все, чего ждал, но ты уже знаешь, что все, самое невероятное, уже стало неизбежным.
Артемий засыпал, как младенец, знающий, что утром его разбудят поцелуями и подарками. И проснулся среди ночи от избытка чувств. От избытка любви к себе. Встал, походил по номеру, выпил вина, проглотил виноградинку, постоял у кресла с похрапывающей Владой. На коленях жены лежала книга, она читала ее полночи. На открытой странице Артемий прочел название рассказа: «Морской козел».
Не веря своим глазам, он захлопнул томик. Да, так и есть. Автор Кристина Карева. На обложке лицо, которое он так старался забыть. Нет, не старался, он просто его забыл. И эта красота, эта чужая и враждебная женственность не вызвала у него ничего, кроме содрогания. Как безрассуден он был, когда позволил себе так страдать, так разрушаться, так терять время, талант и чувства, столь нужные человечеству. Артемий положил на стол книгу, снял очки с носа спящей Влады и вернулся в свой вечно детский блаженный сон.
Анна и Сергей ЛитвиновыГорький инжир
Никогда не думал, что безмятежный отдых у моря может обернуться таким кошмаром.
Впрочем, как критично отзывается обо мне Римка, моя помощница, свинья грязь всегда найдет.
Но давайте обо всем по порядку.
В художественных произведениях у частных детективов обычно не бывает родни. Исключение, пожалуй, составляет лишь Майкрофт, брат Шерлока Холмса. Но, согласитесь, в книгах о знаменитом сыщике роль родственных связей крайне слаба. (И в английском сериале с Камбербэтчем, в сравнении с первоисточником, значимость Майкрофта Холмса чрезмерно преувеличена.) Однако в жизни у сыщиков, как и у всяких жителей планеты Земля, обычно имеются мамы-папы, братья-сестры, племянники-дядья. Вот только с женами напряженка. У меня, во всяком случае.
Зато у меня есть, представьте себе, двоюродная бабушка. Зовут ее Маргарита Борисовна.
Главное достоинство старушки, как ни цинично сие прозвучит, – ее местожительство.
Проживает Маргарита Борисовна у самого синего моря, в Краснодарском крае, в поселке Тальяново. Всегда можно сорваться и примчаться к ней поплавать-позагорать. В ранней молодости я немало ее гостеприимством злоупотреблял. И с девушками приезжал, и с дружком моим армейским Саней Перепелкиным (сейчас Саня стал полковником и занимает кабинет на Петровке), и с целой компанией. Маргарита Борисовна была радушна, а места в доме и на участке всем хватало.
Но впоследствии незатейливым сельским удобствам, что предлагала она, появилась мощнейшая конкуренция со стороны пляжей «все включено» Турции и Египта. Да и деньжата в кармане у меня зашевелились. В итоге двоюродную бабушку, к стыду своему, я подзабыл.
Правда, контактов с Маргаритой Борисовной, как воспитанный человек, не терял. Временами ей позванивал – честно поздравлял с Новым годом и днем рожденья. Но с недавних пор она – вот бойкая дама! – стала чаще напоминать о себе. Освоила – в своем, довольно преклонном возрасте – интернет, вступила в социальные сети, стала использовать мессенджеры, названивать по скайпу. В письмах и месседжах затрагивала разные темы, но центральной оставалась одна: «Приезжай, Пашенька, погостить». Всегда бодрая и активная, Маргарита Борисовна, которую я бабушкой-то никогда не называл, исключительно тетушкой, стала частенько давить на жалость: совсем я, дескать, одна осталась – ни родственников, ни даже друзей. Во всем мире имеется лишь один родной человек: ты, Пашуля. Да и стара я. Кто знает, если промедлишь, доведется ли снова свидеться?
А тут вдруг зазвучала в ее исполнении новая песня. Позвонила мне тетушка по скайпу и в ходе разговора неожиданно наклонилась ближе к камере, понизила голос и говорит:
– Боюсь я что-то, Пашенька.
– Боитесь? Чего? Или кого?
– Не переживу я эту зиму.
– Со здоровьем что-то неладное?
– Нет-нет, не в том дело.
– А в чем?
– Вот ты приезжай, я все и расскажу, – ушла она от вопроса, натужно рассмеялась и перевела разговор на другую тему.
В итоге я поддался жалости и повелся на интриги. Вдобавок всегдашняя приманка – в виде моря по эконом-варианту – на меня подействовала.
В хмурый осенний денек, когда в Москве зарядили дожди, никаких незакрытых дел надо мной не висело, а прогноз на Черноморском побережье сулил сплошные плюс двадцать пять, я оставил на хозяйстве Римку, оседлал своего верного четырехколесного Росинанта и еще до рассвета выехал в сторону Тальянова и Маргариты Борисовны.
Приятно, когда в ходе долгого путешествия температура за бортом авто неуклонно повышается. Начиналось все с плюс пяти хмурым московским утром. Но к середине второго дня, после донских и кубанских степей, предгорья Кавказа встретили меня ослепительно-ярким небом, чистейшим воздухом и припекающим солнцем. Леса, покрывавшие горы, были лишь слегка тронуты желтизной.
Какой контраст в сравнении со столицей, где желтые и алые клены вовсю сбрасывали листву, а под низким небом стучащие зубами москвичи тщетно жаждали включения парового отопления! Поистине благословенный край!
Неуклонное потепление придало мне силы, и я завершил полуторатысячекилометровый путь раньше, чем планировал – около четырех часов второго дня.
Старушка меня ждала. Испекла пирог и приготовила миску инжира.