Он рассеянно наблюдал, как по равнине – Внутреннему Имперскому квадрату (так называлась территория внутри стен замка) – медленно ползли два разноцветных жучка: фургоны странствующего театра или цирка. Отсюда не видать…
– Можно бинокль? Пожалуйста! – Котёнок оглянулся к стражнику.
– Извольте, ваше высочество!
При сорокакратном увеличении афиши ещё не прочитаешь, но масть лошадей и картинки на фургонах виделись ясно. Похоже, театр. Но с танцами и акробатами. Зверинца точно нет, но следом за фургонами бежали две светлые лошадки, верховые. Значит, будут трюки на лошадях. Наверное, и фокусы! Такие представления самые лучшие – когда не знаешь, чего ждать!
Котик отдал бинокль и мигом помчался по винтовой лестнице вниз. Постоянный запрет выходить на площадь накануне совершеннолетия волновал его очень мало. Фургоны остановились на внутренних холмах, далеко от торговых рядов, на зелёной лужайке. Там лучшее место, чтобы устроить представление, это все знают!
Котёнок бежал через луга и холмы. На площади ему не встретились попутчики. Видно, никто из местных детей ещё не знает о приезде артистов. Ещё бы! Не у каждого есть такой обзор, как с башни! Да и рано ещё для представления. Наверняка мальчишки, разносчики новостей и газет, уже клеят афиши на площади, но родители не всякого отпустят праздно шататься вокруг театральных фургонов.
Котик думал поближе рассмотреть их. На фургонах всегда нарисованы самые главные герои представления и чем они знамениты. Но то, что принц увидел, когда достиг стоянки театра, стало для него сюрпризом почище любой летающей лошади или драмы в десяти действиях.
На ровной лужайке между холмами стоял один из фургонов. Возле него два парня дрались на шпагах – не по-настоящему, отрабатывая трюки, как на уроке. Какая-то тётушка следила за варевом на костре. Судя по знакомому терпкому дымку, готовила травяной чай от кашля. Таким часто поила принца Зинаида. Видно, кто-то простудился в дороге.
На другом краю лужайки стояли две тяжёлые расписные тумбы в человеческий рост. Между ними был туго натянут стальной канат. Внутри опор прятался механизм, позволяющий натянуть трос, как струну. По канату спиной к Котёнку шла девочка в тёмной кофточке и пёстрой юбке, сшитой из цветных ромбов. С распущенными светло-пепельными волосами. В одной руке она держала огромный лёгкий бубен. Балансировала им, как веером, и встряхивала в такт своим шагам. Она не просто шла, а танцевала. Но другой музыки, кроме тихого звона и эха бубна, сейчас не было. Не дойдя до соседней тумбы, девочка развернулась на носочке, чуть присела в реверансе и пошла обратно.
– Ты уже здесь?! – изумился Котёнок. – Когда успела?.. Не знал, что ты так умеешь! Здорово! А что ты так оделась? Будешь выступать с ними? Или хочешь вообще сбежать из дома?
– Ты меня с кем-то путаешь, да? – весело спросила сверху юная артистка.
– Лиска, хватит шутить! Слезай! – рассердился Котёнок.
Девочка звонко рассмеялась. Так же, как сделала бы на выступлении. Взмахнула руками, раскачалась на канате вверх-вниз, подпрыгнула и… только что стояла, уже сидит, изящно балансируя на проволоке боком, качает ножкой в балетной туфельке. Ударила в бубен и кувыркнулась, держась за трос. Легко соскочила на землю. Бубен болтался на руке, привязанный за петлю. Она забросила его на тумбу и подошла к Котёнку.
– Мы правда так похожи с твоей подружкой? – недоверчиво прищурилась, склонив голову набок. Ну, Лиска!
Но принц всё яснее, с ужасом, смешанным с изумлением, убеждался, что это чужая девочка. Совсем не Лиска!
У акробатки такие же волосы, как у его сестры, может, чуть более пепельные, но на концах они подстрижены неровно, лесенкой, и кажутся пышнее. У неё точно такое же лицо, только ещё худее, с более острыми треугольными скулами, подкрашенными румянами. Губы и брови той же формы, но ярче из-за краски.
Котёнок много раз видел, как принцесса Арина наводит красоту перед зеркалом, и не понимал, зачем это признанной красавице. Бабушка-королева тогда объяснила, что человек так стремится к красоте и творчеству, спорит с природой, делая её лучше, и проявляет это даже в цвете собственных ресниц.
Ресницы у знакомой незнакомки тоже выглядели иначе, чем у Лиски, – казались чернее и длиннее. И главное, она была сантиметров на десять выше Котика и Лиски, это уж не обман, он видел её туфельки без каблуков. Но глаза!.. Глаза точно такие же.
– Кто ты? – принцу словно дунул в лицо ледяной горный ветер Холодного крыла.
– Злата, – непринуждённо улыбнулась она. – Но все зовут меня Среброглазкой. Так и в афише пишут. Потому что только у меня такие глаза, видишь?
– Поверь, ты ошибаешься, – медленно покачал головой Котик. Глянул, где всходит солнце, и повернулся так, чтобы она могла хорошо его рассмотреть. Злата-Среброглазка медленно обошла вокруг него, остановилась напротив, глядя прямо в зрачки. Её лицо мгновенно стало таким же тревожно-удивлённым. Котёнок словно видел себя в зеркале.
– Кто ты? – точно так же спросила она, как гость минутой раньше.
– Шестой принц башни Снов. Меня зовут Котёнок… м-м, Константин.
– А почему ты… – она не знала, как сказать. Глотнула и начала заново: – Я везде искала похожих на себя. Присматривалась к людям во всех местах, где мы выступали. И никого не видела такого. Ты говоришь, что есть ещё? Кто эта Лиска?
– Моя сестра. Тебе сколько лет?
– Послезавтра – двенадцать.
– Ей тоже.
– Мы в самом деле так похожи? – не верила артистка.
– Ужасно! Сама увидишь! Я познакомлю вас! – заверил Котёнок.
– Значит, она принцесса? А я не знала, что…
– Молчи! – сообразил тайный брат. – Никто не знает! Лиска живёт не в башне… как и ты. Твои родители артисты?
Злата слегка пожала плечами, не зная простого ответа:
– Я приёмная дочь директора этого театра. На самом деле я дитя дороги. Меня нашли на обочине. И в пелёнках не было никакой записки, но в кармашке на одеяльце лежал один золотой. Потому меня и назвали Златой.
– Так ты найдёныш! – обрадовался Котик.
– Точно.
– Приёмный отец не пытался узнать, кто тебя потерял?
– Зачем? – скептически скривила губы Злата. Получилась горькая усмешка. – По откупу ясно, что меня подбросили нарочно и обратно не хотят.
– Но золотой – немалый откуп! Ты случайно не проверяла свою кровь?
– Не проверяла, – пренебрежительно ответила Среброглазка. – Нас пару раз задерживала полиция, не здесь, за границей, но обошлось. Я и так знаю, что кто-то из родителей был благородной крови.
– Откуда знаешь? – удивился принц.
– Чувствую! – засмеялась она. – Мне это часто говорят. Дворянский гонор сразу виден! Да и зачем ещё выбрасывать ребёнка, если нет сложностей с гербами? Деньги-то были!
– А у тебя… прости, я не просто так спрашиваю, на том, в чём тебя нашли, были какие-нибудь метки?
Среброглазка задумалась и больше не иронизировала о своём происхождении.
– Нет. Пеленки и рубашка самые простые. Никаких примет. Будто…
– …нарочно, – подсказал Котик. – Ты никогда не думала, может, тебя украли?
– В это всем хочется верить! – усмехнулась артистка. – У нас так много пьес о похищенных детках, которые после тысячи приключений находят свою семью! Я с детства в них играю, но уже не верю.
– А зря, – Котёнок сосредоточенно прикидывал, как скоро сможет добыть две чистые карты крови. – Нам нужно встретиться втроём! Ты будешь здесь весь день?
– Весь день, – эхом отозвалась Злата. – Но я буду работать… Приходите после вечернего представления туда, – она махнула рукой за ближайший холм. – Там главная стоянка. И там мы будем ужинать. Найдёшь меня… ты ведь найдёшь?
– Найду! – Котёнок сжал её руку. Среброглазка знакомо улыбнулась. И всё-таки она не Лиска! Смотрела на него будто из другой жизни.
– Смешной ты, принц… Ты правда думаешь…
– А что ты сама думаешь о нашем сходстве? – перебил он.
– Я не…
– Златка! – окликнул её взрослый мужчина с порога фургона. – Что ты стоишь бездельничаешь? Скоро представление! Беги к матушке, помоги проверить костюмы!
– Иду! – отмахнулась она. И вернула Котёнку заговорщицкое рукопожатие. – Приходи вечером! Последнее представление будет на площади при фонарях, когда уже стемнеет.
– Удачи, Среброглазка! – пожелал Котик. – До вечера!
Лиска отказывалась верить, что они с неизвестной девчонкой так похожи.
– О, я ревную! Скажи ещё, что мы – одно лицо!
– Лица у вас разные, – серьёзно ответил брат. – Но вы точно похожи больше, чем мы с тобой. А это что-то значит!
Дочка садовника с трудом переварила новость и перестала ехидничать.
– Тогда скажи, чем мы особенно отличаемся?
– Она вот так повыше ростом, – Котёнок показал уровень рукой, – и умеет ходить по канату.
– Подумаешь! – фыркнула Лисичка. Но больше всего на свете ей сейчас хотелось увидеть незнакомую артистку.
Ждать долго ни у кого терпения не хватило, и после завтрака Маня отпустила Курчат и Лиску на дневное представление. Котёнок не спрашивал разрешения, просто сбежал, оставив учителю записку.
На площади собралась огромная толпа. Но детей пропускали вперёд, и тайные брат и сестра отлично видели Среброглазку. Она играла несколько ролей. Танцевала на канате под музыку, прыгала в огненное кольцо и перелетала из рук в руки тех самых двух артистов, которые утром дрались на шпагах. Один – в чёрном костюме с блёстками, а другой – в белом.
В конце они высоко подняли её каждый за одну ногу. Среброглазка стояла на их ладонях и жонглировала тремя факелами. Парни пронесли её по кругу, наверное, вечером это смотрелось особенно эффектно. Потом, отдав огненные палки, артистка встала на руки, и каждый держал её за одну руку.
Юная артистка оказалась звездой труппы. Кроме цирковых трюков, Среброглазка играла на маленькой штуке со струнами, похожей на мандолину, пела, танцевала с веером и играла в спектакле принцессу, которую похитили разбойники и сами об этом очень пожалели. Два парня играли: «чёрный» – атамана разбойников, а «белый» – принца.