– Полагаю, вскоре всё станет ясно, – ответил Гримсби. Один из матросов, стоявших рядом, сдёрнул парусину.
Всё это время под ним скрывалась статуя. Ну, разумеется, что же ещё. Эрик как мог избегал позирования для портретов и только обрадовался, когда Гримсби перестал приставать к нему по этому поводу. Исполин действительно имел с ним некоторое сходство, но был слишком высоким, чересчур мускулистым и необычайно надменным.
Хорошо хоть Гримсби дал скульптору знать, что Эрик левша – меч у фигуры был в нужной руке.
– Неудивительно, что мы плыли так медленно, – пробормотал кто-то из экипажа.
Эрик прикусил нижнюю губу, удерживаясь от комментариев. Макс зарычал на статую. Во всяком случае, Макс их не перепутает.
– Надо же, Грим. Это... – Эрик почесал шею, подбирая слова. Вот почему за него обычно говорил Гримсби. – Это действительно нечто.
Эрик не мог назвать статую пустой тратой времени; это было бы грубо по отношению к Гримсби и тому бедолаге, который её высек. Она была красивой, детальной и в своём роде изысканной. Скульптору удались лицо и волосы Эрика. Вот только черты были малость преувеличены. Особенно брови.
Хотя, возможно, люди подразумевали как раз это, когда называли Эрика слегка странным. Он-то всегда думал, что речь о его замкнутости.
– Вы поверите, если я скажу, что никто из наших и не думал её умыкнуть? – спросила Нора и рассмеялась.
– Вы в любом случае не смогли бы её унести, – сказала Габриэлла.
Нора согнула руку и поиграла мускулами.
– Будь это моя статуя, я бы нашла способ.
Гримсби не обращал внимания на их колкости:
– Да, я лично заказал её. Разумеется, я надеялся, что она станет подарком на свадьбу. – Он резко понизил голос и посмотрел на Эрика, вскидывая бровь. – Тем более король Светлогавани настоял на том, чтобы за неё заплатить.
А, вот оно что.
– Да ладно тебе, Грим, не начинай, – сказал Эрик посмеиваясь. – Слушай, ты ведь уже не злишься, что струны моей души не дрогнули при виде принцессы Светлогавани?
– Эрик, речь не только обо мне, – сказал Гримсби. – Целое королевство мечтает стать свидетелем того, как ты счастливо женишься на подходящей особе.
Ну вот опять! Эрик подошёл к лееру и посмотрел на море, дым от фейерверков окутывал ночь серой пеленой. В небе вспыхивали звёзды.
– Она где-то там, – произнёс он. Мысль, что где-то там есть его вторая половина, была единственной приятной частью проклятия. – Я просто пока её не нашёл.
Гримсби хмыкнул:
– Возможно, вы плохо искали.
– Поверь, Грим, когда я её найду, то сразу пойму: это она. Не останется никаких сомнений, меня словно ударит молнией! – Эрик хлопнул в ладоши, и раскат грома сотряс ночь. Эрик запрокинул голову.
Тучи: не дым, а клубящиеся тучи того же чернильного оттенка, что и ночь.
– Приближается шторм! – крикнул матрос из «вороньего гнезда». – Пошевеливайтесь! Закрепить такелаж!
Корабль окутала тишина, а спустя миг всё пришло в движение. Эрик вскочил на ноги, хватая одну из снастей, чтобы привязать её на место. Ванни собрал всё, что валялось на палубе, и понёс в кубрик, а Габриэлла бросилась к штурвалу. Поднялся ветер, срывая чаек с такелажа и мачт. В корпус ударила волна. Заскулил Макс.
– Он пришёл из ниоткуда! –закричала Нора. Она тянула за верёвку что было мочи, чтобы не дать ветру порвать парус. – А ну признавайтесь, кто из вас раздразнил Тритона?
Габриэлла и другие члены экипажа выкрикивали указания. Корабль захлестнула мощная волна, и Эрик едва удержался за мачту. Вода промочила его до костей, обжигая глаза, и оторвала Габриэллу от штурвала. Габриэлла ударилась головой о борт, и Эрик метнулся к ней. Она пошатнулась, хватаясь за голову. Штурвал бешено вертелся.
– Грим! – Эрик взял штурвал, рукоятки впились в ладони. – Габриэлла!
Никто не ответил.
Корабль накрыла очередная волна. Она наклонила его набок, и половина команды исчезла в мгновение ока. Руки Эрика горели – столько усилий требовалось, чтобы удерживать штурвал ровно. Так близко к Велоне они могли сесть на мель или налететь на риф.
– Шлюпки! – Габриэлла встала на ноги и махнула Поре. – Верёвки в воду, живо!
Судно выровнялось. Если у Эрика получится удержать корабль в правильном положении, они переживут шторм. По палубе пронёсся шквал, и корабль накренился. Молния ударила в мачту, и та загорелась. Хлопнули неубранные паруса, и штурвал выскочил из рук Эрика. Эрик упал на колени. Огонь пожирал гротовый парус и освещал ночь. Сквозь волны впереди прорезалась тёмная тень.
– Скалы! – закричал матрос на носу корабля и отскочил назад.
Оборвалось сразу несколько тросов. Эрик выругался, штурвал бешено завертелся. Корабль врезался в скалы. Эрика сбило с ног, и он упал за борт.
Темнота и холод воды сдавили ему грудь. Эрик размахивал руками и дрыгал ногами, пытаясь вырваться на поверхность. Сильная рука схватила его за плечо и затащила в лодку. Ванни похлопал его по спине.
– Грим! – Эрик перегнулся из лодки, привстав, чтобы посмотреть на волны. Мерцающий свет пламени блеснул на перстне с государственным гербом. Эрик ринулся к показавшимся из воды рукам. – Погоди.
Он затащил Гримсби в лодку и упал на спину. Как вдруг над водой пронёсся скулёж.
– Макс! – Эрик нырнул не раздумывая, надеясь, что остальным ничего не угрожает. Он не мог оставить друга! Юноша схватился за свисающую с борта верёвку и поднялся на тонущий корабль. Огонь охватил палубу корабля и уже превратил кубрик в щепки. Макс гавкал и выл на пламя, пожиравшее верхнюю палубу, где он очутился в ловушке. Эрик бросился к нему, зовя на помощь. Никто не ответил.
– Прыгай, Макс! – поманил его Эрик и поморщился от жара, обжигавшего кожу. – У тебя получится. – Он протянул руки, постучал по груди и взмолился. Огонь на палубе подбирался всё ближе к перевёрнутой бочке с порохом. – Ну же, мальчик, – крикнул Эрик.
Пёс гавкнул и прыгнул. Он с воем врезался в грудь Эрика. Тот рванул к корме, и палуба треснула. Нога провалилась сквозь дерево, и Эрик подкинул Макса что было сил. Пёс исчез за бортом.
– Эрик! – Крик Гримсби едва доносился до него.
Принц попытался ответить, но закашлялся от дыма. Боль пронзила лодыжку, а сердце замирало с каждым стуком открепившихся бочек, которые катались по раскалённой палубе. Эрик пробовал высвободить ногу, но сломанные доски не поддавались. Корабль налетел на скалы.
И мир взлетел на воздух.
7Наваждение
Незнакомка и её голос были единственным, что стояло между Эриком и участью утопленника.
И они ускользнули от него, словно песок сквозь пальцы.
Проснувшись, Эрик испытал замешательство. Боль плескалась за глазами, усиливаясь, когда он открывал рот. К губам прилип песок. Огромный влажный язык смахнул его. Эрик простонал и отодвинул Макса в сторону. Пёс заскулил.
– Привет, приятель, – пробормотал Эрик хриплым голосом. – Я тоже рад тебя видеть. – Он подталкивал Макса, пока лохматый великан не подвинулся, садясь. В ушах звенело, в горле полыхало, но Эрик был цел и невредим. – Эй...
Эрик попробовал позвать девушку, которая спасла его на этом самом месте, но у него сорвался голос. Он снова застонал и поднялся. Солнечный свет был таким ярким, что обжигал, и Эрик прикрыл один глаз. Перед ним простиралась полоска светлого берега, у ног плескалось спокойное море. Не было ни девушки, ни её песни. Но ведь она здесь была, верно? Макс обнюхал землю вокруг Эрика и залаял на море. Единственный след руки – меньше, чем у Эрика, с длинными изящными пальцами – отпечатался на песке рядом с тем местом, где была его голова. Пляж, на который Эрика выбросило, был голым и пустым, не считая их с Максом. Эрик поднёс ладонь к щеке, прикосновение спасительницы таяло. Не может быть, что ему это приснилось. Эрик не помнил, как добрался до берега.
– Макс? – Эрик свистнул, и пёс вприпрыжку побежал к нему. – Я рад, что ты в порядке, но как ты сюда попал?
Берег резко обрывался в воду, его усеивали камни с нависавших над ним утёсов. Из-за скал показалась знакомая копна седых волос.
– Эрик! – Голос Гримсби зазвенел в ушах Эрика. – Ах, Эрик. Признайся, ты получаешь удовольствие, играя на моих нервах?
Гримсби добрался до него, карабкаясь по камням, и Эрику слегка полегчало. Старика потрепало, но он явно был цел. Гримсби помог Эрику подняться и сжал его в крепких объятиях. Эрик сбросил с себя руку Гримсби и, шатаясь, пошёл вперёд, вглядываясь в море.
– Меня спасла девушка, – сказал Эрик. Он опустился на колени и как можно аккуратнее дотронулся до следа ладони на песке. Она не была плодом его воображения, и он её помнил. Он чувствовал её прикосновение. – Она пела. Я никогда не слышал голоса прекраснее.
Эрик встал и повернулся, перед глазами замелькали пятна. У него подкосились ноги. Гримсби подхватил его.
– Ах, Эрик, кажется, ты наглотался морской воды.
Кораблекрушение чудесным образом обошлось без жертв. Это первое, о чём поинтересовался Эрик, проснувшись в своей кровати после того, как потерял сознание по пути во дворец. Врач, осматривавшая его ушибленные рёбра, удалилась, и Гримсби заверил Эрика: никто не пострадал. Недавно рассвело, а Эрика, по-видимому, искали на пляжах всю ночь. Одежда Гримсби была рваной и мокрой, от него всё ещё пахло дымом. Перед уходом доктор объявила, что Эрик вполне здоров, и настояла на том, чтобы он отдохнул, по крайней мере, несколько дней. Гримсби плюхнулся на стул возле кровати принца.
– Ну и напугал же ты нас, Эрик, – сказал он и похлопал Эрика по колену. – Больше так не делай, ладно? Не уверен, что у меня выдержит сердце.
– Не могу поверить: ты думал, что я умер, – произнёс Эрик. Горло болело, каждое слово давалось с трудом, ныло всё тело. И всё же, к счастью, он отделался лишь синяками да царапинами.
– Ты пережил взрыв, – фыркнул Гримсби. – Так что, когда Карлотта начнёт суетиться, не прогоняй её.
Эрик прикрыл глаза рукой: