– Она сильно переживала?
– Была безутешна. Да и как иначе?
Карлотта была горничной его матери и взяла на себя роль камердинера, чтобы Эрику не пришлось ни рассказывать о своём проклятии кому-либо ещё, ни нервничать, взаимодействуя с кем-то новым. Карлотта была властной, как Элеонора, но по-своему. Она обращалась с Эриком словно с ребёнком, невзирая на его возраст. Порой он находил её отношение к себе милым, после смерти матери оно даже начало ему нравиться. Нельзя сказать, что Карлотта с ним сюсюкалась, скорее была озабоченна его судьбой куда больше многих.
– Ах, Эрик! – Дверь распахнулась и ударилась о стену. – Посмотри на себя!
Эрик поморщился:
– Я в порядке, Карлотта.
– Выглядишь ужасно, – сказала Карлотта, влетая в комнату с подносом еды в руках. Она опустила его на колени Эрику и поправила подушку, с которой всё было совершенно нормально. – Ну и досталось же тебе, бедненький.
– Я в порядке, – повторил Эрик, зачерпывая ложкой суп.
– Ты так сильно ударился головой, что у тебя начались галлюцинации, – заметил Гримсби. Он нахмурился, когда Карлотта встретилась с ним взглядом. – Ты сказал, что видел на пляже девушку.
– Я в самом деле её видел, – сказал Эрик, опуская ложку. – Это она вытащила меня на берег. Я слышал её песню.
– Послушай, Эрик. – Карлотта погладила Эрика по плечу и поднесла к его губам стакан воды. – Вчера с тобой столько всего произошло. Неудивительно, что тебе могло что-то померещиться.
– Я в самом деле её видел, – пробормотал Эрик. – Я очнулся на пляже. Кто-то вытащил меня на берег. Перед глазами промелькнуло что-то яркое, почти красное, и я слышал пение. Затем прибежал Макс.
– Ну конечно, – произнёс Гримсби. Он посмотрел на Карлотту, вскидывая бровь.
– Она спасла меня, Грим, – не унимался Эрик. – У неё был такой красивый голос. Она такая смелая. А ещё она... – Эрика охватила паника. Он схватил Гримсби за руку. – Должно быть, это она! Моя вторая половина!
– Эрик! – Гримсби крепко сжал его ладони. – Этого- то твоя мать и боялась – ты слышишь «чистый голос» там, где его нет.
– Мне не привиделось! – Эрик отстранился, и голову пронзила боль. – Всё не так. Я её слышал. Чувствовал прикосновение. Она оставила след на песке.
– Тогда где же она? – спросил Гримсби. – Она спасла принца Велоны. За такое положены награда и почести. Зачем ей от них отказываться?
Эрик откинулся на подушку.
– Не знаю.
У Гримсби был такой вид, словно ему есть что добавить, но Карлотта проскользнула между ними и показала на суп и хлеб перед Эриком. Гримсби выпрямился и замолчал.
– Послушай, – сказала Карлотта, срезая с хлеба корочку. – Что тебе сейчас нужно – так это хорошенько отдохнуть несколько дней, ни о чём не тревожась. Уверена: тогда всё встанет на свои места.
Эрик откинулся на подушки. Суп слегка расплескался. Карлотта нахмурилась, и Гримсби привлёк внимание Эрика, щёлкнув языком. Он показал на еду, а затем на Карлотту. Эрик издал смешок.
– Очень вкусно, Карлотта, – сказал он, проглотив очередную ложку супа. Слегка переселённый, но, наверное, ему просто кажется. – Спасибо.
Карлотта убрала влажные волосы от его лица.
– На здоровье, милый. Ванни и Габриэлла ждут не дождутся, когда смогут тебя навестить. Ты в состоянии с ними увидеться?
– Конечно. – Эрик ел медленно, наслаждаясь живительным теплом еды. – Я хочу обсудить с ними случившееся. После этого посплю. Обещаю.
– Ты? Поспишь? – переспросил Гримсби. – Поблагодарю море за то, что оно промыло тебе мозги.
Гримсби поднялся, кряхтя. Карлотта покачала головой.
– Думаю, тебе и самому пора на боковую, – заметила она, подталкивая Гримсби к двери. – Ешь, – бросила она Эрику через плечо, успокоенная его здравомыслием. – Я пришлю к тебе Габриэллу и Ванни.
Эрик кивнул и откусил от хлеба. Несколько минут спустя головная боль отступила. Сквозь щель в занавесках пробивался яркий луч света. Его тепло помогло Эрику расслабиться. Открылась дверь.
– Эрик? – позвал Ванни, просовывая голову внутрь.
– Я ещё никогда не был так рад тебя видеть, – сказал Эрик, жестом приглашая друга войти.
Ванни с Габриэллой выглядели в общем и целом сносно для потерпевших кораблекрушение. На смуглой коже Габриэллы резко выделялся тёмно-фиолетовый синяк, а левый бок Ванни был перебинтован. Над его правым ухом вилась толстая линия швов, волосы были коротко подстрижены по бокам и сзади. Макс вбежал в комнату вместе с ними и запрыгнул к Эрику на кровать. Эрик взъерошил шерсть собаки.
– Как поживаешь, приятель?
Макс пыхтел и скулил. Он немного потоптался у Эрика в ногах и наконец улёгся у него под боком. Тем временем Габриэлла села на стул, оставленный Гримсби.
– Карлотта его искупала, – сказала она и поправила зелёный платок на голове, – так что он в бешенстве.
– Бедный малыш, – сказал Эрик и наклонился поцеловать Макса. Пёс пах гораздо приятнее обычного. – Как вы?
– Живы. – Ванни провёл рукой по длинным волосам на макушке. – Худшее последствие кораблекрушения – моя причёска.
Эрик рассмеялся:
– Говори всем, что вступил в схватку с морем и выжил.
– Неплохая мысль, – усмехнулся Ванни, но миг спустя посерьёзнел – теперь он стоял возле кровати Эрика в нерешительности. – Слушай, я не слюнтяй, но ты чуть не погиб, и мне хочется тебя обнять. Идёт?
– Пожалуйста, – сказал Эрик, раскидывая руки. – Я так рад, что вы двое живы. – Ванни обнял Эрика за плечи, а Габриэлла обвила его талию. Габриэлла уткнулась тёплой щекой Эрику в шею. Ванни прижал голову Эрика подбородком. – Вы обнимаете меня так, словно я маленький, – пробормотал Эрик ему в воротник.
Ванни хмыкнул:
– Так ведь ты, как дурачок, вернулся на горящий корабль.
– Совсем как ребёнок, – подтвердила Габриэлла, хлопая Эрика по плечу и отстраняясь. – Который пока не знает, что с огнём шутки плохи.
– Нужно было вызволить Макса, – сказал Эрик.
– А затем позволить загадочной незнакомке себя спасти? – спросил Ванни, разжимая объятия. – Карлотта сказала: «Ему привиделось, что его спасла девушка». И просила не дразнить тебя по этому поводу.
– Такты и послушался, – усмехнулся Эрик. – Карлотта считает, что девушка моей мечты существует только в моих мечтах.
– Она просто за тебя переживает, – заметила Габриэлла.
– Она тоже считает меня неразумным ребёнком, – Эрик вздохнул. – Но я не сомневаюсь. Я потерял сознание. Если девушка мне привиделась, то как я добрался до берега?
Габриэлла пожала плечами.
– Случались вещи и постраннее. Находясь в опасности, многие люди совершали такое, чего при обычных обстоятельствах никогда бы не сделали. Должно быть, ты придумал её, чтобы отвлечься от боли.
– Боль была не такой уж сильной, – пробормотал Эрик, но воспоминания казались ему всё менее и менее реалистичными. – Она мне пела. Я никогда прежде не слышал такого чистого голоса.
Габриэлла рассмеялась:
– Ну конечно, не слышал.
– А какую песню? – спросил Ванни.
– Я не разобрал слов, – ответил Эрик. Услышав музыкальный фрагмент, Эрик мог запомнить его на долгие годы, с точностью почти до ноты. В глазах большинства людей читалась скука, когда он заговаривал об этом. – Будто хор колокольчиков в море. Ясная и чёткая.
Незнакомка была холодной, но не отталкивающей. В её голосе звучала та же успокаивающая определённость, какую испытываешь, проснувшись ранним утром. Чёткая и ясная. Настоящая. Если и существует на свете непорочная душа, то она принадлежит той, кому хватило самоотверженности спасти утопающего юношу. Должно быть, та загадочная незнакомка и есть его настоящая любовь.
Ванни что-то промычал и кивнул. Габриэлла, однако, улыбнулась.
– Я уверен. – Голос спасительницы был таким же чистым, как её душа. Она рисковала собой, спасая его, и лившаяся из её уст песня походила на ангельские переливы. Эрик принялся насвистывать мотив. Мелодия уже стиралась из памяти, и он содрогнулся при мысли, что может её забыть. – Что-то вроде того.
– Я тебе вот что скажу, – произнесла Габриэлла, морщась вставая, – у нас с Ванни есть работёнка. Ну, у него, как обычно, а я вызвалась помочь Норе разузнать про кровавый прилив. Гримсби хочет, чтобы я за ней приглядела. Отдохни как следует, а потом сходи прогуляйся по пляжу, разомнись как следует и проветри голову. Зауэр, скорее всего, будет здесь через день-другой. В любом случае до тех пор мы мало что можем.
– Грим меня убьёт, если я встану с постели, – заметил Эрик. – А Карлотта добавит.
– Тогда не попадайся им на глаза. – Ванни помог Эрику подняться. – Ты возбуждён, но уже достаточно отдохнул, и тебе нужно подвигаться, чтобы полегчало. Идём, мне надо прикрыть сестру. Она отсыпается после того, как искала тебя всю ночь. Можешь проводить нас к выходу.
Троица рассталась у задней лестницы замка. Габриэлла и Ванни прошли во внутренний двор, а Эрик спустился к замковому причалу. Макс петлял впереди него с шумным любопытством, безостановочно виляя хвостом. Эрик ему не мешал.
Эрик был счастлив видеть, что его друг цел и бодр, хотя шторм потрепал их обоих. Юноша спускался по ступеням медленнее обычного. Держась одной рукой за стену, он шагал по узкому проходу, соединявшему причал с пляжем.
– Макс, оставь крабов в покое, – крикнул Эрик, утопая сапогами в песке. – Они тебе ничего не сделали. Продолжай в том же духе, и они объединятся против тебя с чайками.
Пёс, который убежал уже так далеко, что Эрик едва видел его, вдруг гавкнул и взвизгнул.
– Макс! – Принц бросился к тому месту, где пляж поворачивал к скале, и с облегчением выдохнул, поняв, что с другом всё в порядке. – Тише, мальчик. Что на тебя...
И тут он увидел её.
На камнях у берега, так, что Макс едва мог достать её слюнявым языком, сидела девушка. Её волосы были цвета зари, разливающейся по океану. Парусина, которую она обернула вокруг тела, колыхалась, словно вспененная вода, из-под спутанных прядей смотрели синие как море глаза. Она убрала волосы с лица, оставив половину ниспадать по спине каскадом. Макс гавкнул и подпрыгнул. Он лизнул девушку в лицо. Эрик колебался, у него перехватило дыхание. Он силился вспомнить, кто перед ним. Эрик был уверен, что они уже встречались.