История Махамарта, пожалуй, была даже более древней, чем история Девона или Агора. Махчеты не были слишком религиозным народом. Их вера была очень прагматична. Они верили в духов. Если слишком долго лил дождь, они молились духу солнца, чтобы тот разогнал тучи. Если вдруг наступала засуха, то духа дождя молили поскорее закрыть небо тучами. Убивая врага, они просили прощения у его души, а съедая его, каялись еще сильнее, обещая тому, что его душе будет не так одиноко в теле нового хозяина. А чтобы подтвердить искренность своих молитв, махчеты приносили дары духам и душам, четко соизмеряя их ценность с возможностями своего кармана. Осознание того, что можешь быть не только убитым, но и съеденным, приучило жителей Махамарта быть фаталистами и не очень страдать угрызениями совести. Впрочем, в каждом доме хранилась одна особенная Книга, которую внимательно читали и хорошо знали все махамартцы. Книгу бережно хранили, но, прочитав, больше никогда не открывали. Она называлась «Проклятие махчетов»
Много, много веков назад, когда солнце было моложе, а значит, желтее и ярче, когда небо было более синим и прозрачным, в середине огромной пустыни раскинулся оазис с чистым большим озером, питаемым подземными источниками. Озеро окружала широкая полоса плодородной земли, пригодной для земледелия, и джунглей, богатых дичью и съедобными растениями. Это была родина первых махчетов. Они не знали, откуда взялись, хотя некоторые поговаривали, что как-то молодой дух солнца играл в камешки, а когда надоело, бросил их в озеро. Часть из них не долетела и упала на землю. Вот из этих камешков, которых коснулись руки духа солнца, и появились махчеты. Махчет – сын солнца. Жили они счастливо. Оазис кормил их, солнце согревало. Не было ни одного человека, который бы горбил спину из-за краюхи хлеба. И они могли бы продолжать жить так бесконечно. Нужно было только ценить и беречь то, что дано им судьбой.
Но вот среди молодых махчетов стало появляться все больше и больше недовольных. «Для чего мы живем? – говорили они. – Мы едим фрукты с деревьев, ловим рыбу в озере или охотимся, чтобы набить себе утробу. Мы совокупляемся с самками, чтобы удовлетворить свою похоть и родить таких же никчемных людишек, как мы, чтобы те в точности повторили пройденный нами путь. Чем же мы отличаемся от обезьян? Мы, дети солнца?!» И стали махчеты уходить из оазиса в поисках другой жизни. И никто из них никогда не возвращался. Однажды вождь махчетов, а тогда у них еще были вожди, увидел сон. К нему пришел дух солнца и сказал: «Вы, камешки, не долетевшие до озера, родились по ошибке. Я мог уничтожить вас изначально, но сжалился. Я дал вам все, чтобы жить счастливо и ни в чем не нуждаться. Но выясняется, что вам как раз не хватает борьбы за выживание. Так пусть все по вашему желанию и будет».
Долгое время казалось, что в жизни ничего не изменилось. Стареющий вождь склонялся к мысли, что просто видел кошмарный сон. Но через некоторое время махчеты стали замечать, что озеро потихоньку мелеет, а песчаные бури медленно, но верно заносят песком леса и посевы. Куда-то пропали дожди, и знойный воздух сжигал все живое. Махчеты стали было молиться духу солнца, но тот остался глух. Вода в озере становилась все хуже и хуже, начала дохнуть рыба. В лесу почти не осталось дичи, часть которой была съедена, а часть вымерла сама. Над детьми солнца нависла угроза голода.
Никто теперь не узнал бы в этих худых, изможденных нуждой людях бывших цветущих махчетов. Первого человека они, борясь с рвотой, съели, когда тот умер от голода. Потом же поедание умерших стало обычным делом. Наконец однажды уже новый вождь детей солнца сказал: «Махчеты! Нашей жизни приходит конец. И такой исход мы со смирением принимаем. Рожденные из камня да превратятся в прах. Но, с другой стороны, мы можем и попробовать бороться, а для этого нужно только набрать побольше запасов еды и питья и отправиться искать другое место, пригодное для жизни».
Мнения махчетов разделились. Часть захотела остаться в надежде, что дух солнца сжалится над ними. Это были ослабевшие. А часть решила собираться в путь, хотя никто, по сути, не знал, куда идти. В результате решили пойти на север. По крайней мере, там должно было быть менее жарко.
Махчеты скитались по пустыне более трех месяцев. Вначале ели только умерших, потом стали активно помогать наиболее ослабевшим перейти в мир иной, то есть убивали. Людей становилось все меньше. Угасала последняя надежда. Но, в конце концов, махчеты увидели первые чахлые кустики растений, указывающие на присутствие воды. Так дети солнца вышли к тому месту, где они живут и сейчас. Из вышедших из бывшего оазиса почти пяти тысяч человек добралась до него лишь одна.
Махчеты как будто снова обрели утерянный рай. Как было сказано в их Книге: «И проснулись они утром там, где застиг их сон. И увидели, что попали в блаженное место. И удивились красоте его. Но снова дал знать о себе мучительный голод. И стали они, как раньше, присматриваться к тем, кто ослаб духом и телом. И снова зов утробы заслонил им разум. И захотели они убить нескольких из них. Однако вскричал тут один из махчетов: «Стойте, братья! Вон – ручей, в нем полно рыбы. Вон – лес, там найдем мы фрукты и дичь». И разбрелись люди кто куда в поисках еды. И вернулись вскоре одни и принесли разных рыб. И пришли другие с птичьими яйцами и плодами деревьев. И вернулись третьи, и сказали, что нашли огромное без края озеро с соленой водой и поймали на берегу несколько странных медлительных животных с панцирем. И был в этот день пир среди детей солнца. И впервые за долгое время они не притронулись к мясу человека».
Добраться до места, которое махчеты впоследствии назвали Махамарт, то есть «мир и покой», смогли те, кто помоложе и посильнее. Первое время они просто наслаждались жизнью, отдыхая и набираясь сил, а затем те, кто постарше, стали говорить, что не к лицу махчетам жить как животным, а нужно строить человеческие поселения, как раньше, заниматься земледелием и рожать детей, чтобы восстановить почти исчезнувшее племя детей солнца. Так они и поступили. Земли было много. Махчеты разбрелись в разные стороны и потихоньку стали обустраиваться.
Прошло немало лет. Большинство первых поселенцев Махамарта состарилось и воспитывало многочисленных внуков и правнуков. Повсюду закладывались новые поселения, которые вскоре окружили распаханные поля, между ними бродили стада одомашненных животных. Прошлое постепенно забывалось. Прежняя жизнь и, особенно, переход через пустыню все больше воспринималась как страшный сон.
Однажды в деревушке, которую история запомнила под названием Ехто, в доме одного старика собрались его товарищи, такие же, как и он, одни из последних оставшихся в живых выходцев из оазиса. Они потягивали вино, лениво болтали и, как принято в таком возрасте, вспоминали старину и сетовали на молодых. Они называли их слабаками по сравнению с ними, мужественно перенесшими переход. Старики успели подзабыть, что считали ту жизнь кошмаром. Теперь она казалась подвигом, а потомки не разубеждали их в этом.
В тот день внезапно разговорился Грахт, хозяин дома.
– Братья! Я никогда не решался сказать это раньше, потому что хотел избавиться от пагубной привычки, но сегодня признаюсь, что из всех видов мяса мне больше всего нравится человеческое, – сказал он и напрягся в ожидании осуждающих возгласов.
Но вместо этого несколько из его друзей опустили головы:
– И мне…
Только один из них, самый молодой, Терх запротестовал.
– Я пришел в Махамарт мальчишкой. Мне было двенадцать лет. И я тоже, чтобы выжить, ел мясо человека. У меня не было выбора. Здесь, в этой стране, я могу умереть от голода, только если сам захочу. В лесах полно дичи, ягод и орехов. В реках полно рыбы. Мне даже думать стыдно, что на человека можно смотреть как на еду.
Грахт встал и заходил по комнате.
– Может, ты и прав. Действительно, я забыл, что такое голод. И так же, как и все, не притрагивался многие годы к мясу людей. Но я уже стар. Мне осталось недолго жить. А нам, старикам, иногда ужасно хочется побаловать себя тем, что напоминает нам нашу молодость.
С этими словами он быстро подошел к Терху и перерезал ему горло. В тот вечер в деревне Ехто впервые за многие годы был вновь с жадностью съеден махчет. После трапезы престарелые дети солнца, уничтожив следы пиршества, похоронили останки Терха в лесу, договорившись, что все-таки больше не будут трогать жителей своей деревни, а будут охотиться в соседних поселениях. Именно они первые назвали себя «охотниками».
С тех пор в окрестных деревнях стали исчезать люди. Было непонятно, почему пропадает тот или иной человек, какая между исчезновениями связь. Правда обнаружилась случайно. Собака раскопала могилу со свежими останками пропавшего. А по характеру нанесенных повреждений махчетам, особенно пожилым, не составило труда понять, для какой цели использовали убитого.
Весть о том, что в Махамарте есть людоеды распространилась быстро. Эффект ее воздействия оказался непредсказуем. Вместо того чтобы заставить каннибалов утихомириться, повсюду распространилась волна нападений на людей.
Махамарт располагался изолированно от других населенных людьми мест. Он был окружен с одной стороны пустыней, с другой – горами, а с третьей – «соленым озером», то есть морем. Впрочем, привыкшие еще с давних времен жить в своем мирке махчеты особенно от этого не страдали. Трагическое путешествие через пустыню навсегда отбило у детей солнца охоту далеко уходить, море же странным образом ассоциировалось с пустыней своим отсутствием питьевой воды. А смысла лезть в горы прагматичные махчеты вообще не видели. Они не стремились на поиски земель обетованных и до поры до времени спокойно жили своим народом, благо, условия существования оказались вовсе неплохими.
Но в этом были и свои недостатки. Легкость, с которой добывалось пропитание, мягкий и ровный климат не способствовали развитию прогресса. Махчеты не знали, что такое металл, стекло, не строили домов из камня. Их ткани, хотя и искусно сплетенные, были довольно грубы. Досуг дети солнца предпочитали заполнять музыкой, песнями, среди них очень ценились хорошие рассказчики, а лучшие истории записывались на грубых свитках. Еще они любили резать по дереву, и повсюду дома и деревни были украшены самобытными фигурками. Вместо металла для создания колющих орудий они использовали кость, а для режущих – остро заточенные створки плоских раковин.