Вначале «черепахи» опасались мести. Но от ушедших в горы «барсуков» не было ни слуха, ни духа. Поговаривали, что они строят там нечто вроде монастыря для умиротворения в созерцании. Эти слухи, собственно говоря, распространял сам сложивший с себя полномочия вождь лесного клана. На самом деле он начал воплощать далеко идущий план уничтожения «черепах». Он понимал, что, поскольку все махчеты хорошо владеют оружием, то у его небольшого отряда нет шанса нанести значительный урон врагу. К тому же наверняка морской клан получил бы поддержку других, разделяющих его версию истории смерти Гленды. Поэтому бывший вождь решил, что, во-первых, стоит набраться терпения и подождать, во-вторых, нужно из каждого своего воина сделать бойца, стоящего десяти, и, в-третьих, необходимо строить укрепления, позволяющие в случае необходимости выдержать осаду. И жизнь его сторонников превратилась в добровольный ад. Многочасовые военные тренировки сменялись тасканием камней для строительства. Почти не оставалось времени для сна и отдыха. Дети с младенчества приучались к аскетизму. Все было посвящено одной цели – созданию идеального воина-убийцы, презирающего собственную смерть.
В самом же Махамарте об их существовании потихоньку стали забывать.
И прошло уже больше десяти лет, когда один за одним стали гибнуть «черепахи», и первым был убит Ухрош. Причем, никаких признаков того, что убитых употребляли в пищу, не было. Морской клан не знал, что горные «барсуки» отказались от каннибализма. Попытки поймать убийц оказывались тщетными. Никто не знал, откуда прилетит стрела или метательный нож. Пощады не было никому. Тогда и вспомнили об ушедших в горы «барсуках». У «черепах» не было никаких свидетельств против них, но… те были единственными, не согласившимися когда-то с итогами разбора межкланового конфликта. «Черепахи» собрали большой отряд, к которому присоединилось немало махчетов из других кланов. Но ни один их этих махчетов не вернулся. Все они пропали в ловушках и засадах, искусно устроенных «барсуками». Однажды рано утром вождя морского клана разбудил камень, разбивший стекло его окна. Он выбежал вместе с охранниками на улицу. Перед его домом стояла большая, накрытая грубой тканью телега. Когда откинули ветошь, все увидели груду отрубленных голов махчетов-«черепах».
Эти события могли бы кардинально изменить историю Махамарта и ввергнуть страну в хаос войны, если бы кланы вновь стали разбираться, кто прав или виноват, принимать ту или другую сторону. Но царствовавший бадохан оказался дальновидным. Он сказал, что ничто не возникает из ничего. И то, что происходит, – это результат давнего сомнительного решения. Поэтому он своей властью запрещает другим кланам вмешиваться в конфликт между «черепахами» и «барсуками».
У «черепах» не осталось шансов. Часть их вырезали, а часть успела разбежаться и была принята другими кланами. Морской клан как таковой перестал существовать.
С его исчезновением, казалось бы, был утерян смысл жизнедеятельности горных «барсуков». Но те уже слишком преобразовались. Из мстителей они превратились в профессиональных убийц. Тогда-то они и назвали себя Орденом провожающих и придумали татуировку в виде желтого листа как знак принадлежности к избранным, и начали прятать лица под масками. «Провожающие» стали предлагать свои услуги населению Махамарта, а позже и за его пределами. Ничего не боявшиеся махчеты впервые познали страх.
Именно «провожающие» стали звеном, связывающим Махамарт с внешним миром. Члены ордена, преодолевая тяготы, уходили через пустыню, уплывали на случайных кораблях, помогая экипажам избежать плена и возможной гибели у махчетов. Все они старались вернуться и приводили с собой учеников. «Провожающие» парадоксальным образом поддерживали контакты с университетом, стараясь дать своим послушникам максимум знаний. Именно в их монастыре, в потайной комнате, хранилась единственная полная и подробная карта мира.
Со временем философия «провожающих» все больше претерпевала изменения. Воспитанные в аскетизме, равнодушные к богатству, более сильные и ловкие, чем другие люди, обладающие широкими знаниями и с уважением, но без страха глядящие в лицо смерти, члены ордена превратились в элитную касту, которая, научившись контролировать потребности собственного тела и духа, не смогла справиться с одной из самых распространенных человеческих слабостей – честолюбием. «Провожающие» считали себя избранными и, не отказываясь выполнять свою традиционную роль наемных убийц, все чаще вмешивались в дела других народов, тайно внедряясь в различные сферы власти.
Бадилиру Хонку был хорошо знаком некрасивый, покрытый бугристыми рубцами шрам на груди отца. Тот не любил рассказывать его историю, но поговаривали, что, когда Бахуонк был подростком, он однажды в месяц чен вместе с семьей попал в засаду враждебного клана. Ему самому и его братьям ничто не грозило, они были неприкосновенны, но родителям угрожала смерть. Говорят, тогда Бахуонк подошел к командиру захвативших их махчетов и сказал, что скорее даст выжечь себе сердце, чем позволит убить своих родных. И с этими словами положил раскаленный уголь из костра себе на грудь. Дети солнца спокойно ждали, когда мальчишка заорет от боли. Воздух наполнился запахом паленого мяса. Бахуонк молчал. Наконец, главный махчет засмеялся. Они умели ценить мужество. «Ты действительно упрямый, сукин сын!» – сказал он, и родителей отпустили.
Будущий бадохан и в самом деле как-то держал раскаленный уголь у себя на груди, но при несколько иных обстоятельствах. Это было частью испытания в ордене и подготовкой к будущей жизни. Ему таким образом вывели с груди татуировку в виде желтого листа. И он был не единственным. Во многих странах встречались люди с подобными уродливыми шрамами, и все они, как правило, занимали важные посты. А в Бахуонке можно было теперь узнать «провожающего», только выведав его полное имя – Бахдорехуонк.
Лет за тридцать пять до описываемых событий к становищу прежнего бадохана Хураса прискакал худощавый юноша из дальнего клана. Он привез рекомендательное письмо от дальнего родственника правителя с просьбой пристроить молодого человека, оставшегося после очередного чена последним выжившим членом семьи. Того взяли в свиту конников сопровождения бадохана. Жизнь была легкой, ничего не нужно было делать, кроме как с важным видом ездить вместе с правителем. У того было несколько жен и куча детей, среди которых – трое сыновей. Один из них впоследствии должен был стать новым бадоханом. Хурас не беспокоился о будущем. Как все махчеты, он философски относился к смерти, хотя и не искал ее, а наличие наследников вселяло уверенность, что Махамарт останется и дальше во владении его семьи.
Наступил очередной чен. Необходимость охранять бадохана стала реальной. Однажды Хурас со свитой охотился во владениях соседнего клана. Как назло, все поселения оказались пустыми, не считая неприкосновенных, и махчеты сетовали на невезение. В одной из деревень они, выставив охрану, остановились на ночевку. И этой же ночью на них напали. Большая часть свиты погибла в первые же минуты под стрелами нападавших. Жизнь бадохана находилась в реальной опасности. И тогда Бахуонк подхватил его на коня и ускакал, получив стрелу в плечо. Спасение жизни бадохана не могло не приблизить молодого человека к правителю. Тот стал к нему прислушиваться, благо Бахуонк не злоупотреблял положением и, если говорил, то дельные вещи. Хурас не знал, что нападение на него было организовано «провожающими», в то время как Бахуонк ругался про себя на чем свет стоит на излишнюю любовь членов ордена к максимальной достоверности разыгрываемых действ, хотя и не мог не восхититься меткостью стрелка, сумевшего попасть в него, не причинив особого вреда.
Бахуонк потихоньку становился все более важной фигурой в Махамарте. И тут, на беду, бадохана стали преследовать несчастья. Погиб в чен его старший сын, среднего понесла лошадь, и тот упал, свернув себе шею, а через несколько лет младший странным образом утонул во время купания. Хурас остался без наследников. Женщины править не могли. Бадохан был уже не молод и после смерти сыновей начал совсем сдавать. Однажды утром его нашли с кинжалом, который он вонзил себе в грудь. Никто не видел, как Бахуонк незаметно проник в спальню Хураса и заколол его, зажав потом правую руку убитого на рукоятке кинжала.
Махамарту требовался новый бадохан. По законам страны, если бадохан умирал, не оставив наследника, его место мог занять любой махчет. Месяц чен до момента выбора правителя и на три месяца после этого отменялся. На пост притязали около двадцати самых достойных воинов всех кланов. Мнение жителей страны не учитывалось. Претенденты должны были решить все между собой, пройдя несколько испытаний. Исход решался просто. Бадоханом становился оставшийся в живых.
Количество испытаний зависело от числа претендентов. В этот раз их было чересчур много, поэтому решили начать с самого простого. Их по жребию поделили на две группы, которые должны были сражаться друг против друга в течение часа или до момента, когда останется только половина. Разрешалось пользоваться любым оружием по выбору. Никаких ограничений не существовало. Раненых добивали.
Группа с белыми повязками сражалась против группы с черными. Почти у каждого был меч в одной руке и щит или кинжал в другой. У всех были налокотники с торчащим назад шипом и подобного же вида наплечники с шипом вверх, то есть все, чтобы колоть, рубить и резать противника. Единственным, кто прикрылся обыкновенной кольчугой и вооружился только мечом, был Бахуонк. Надо сказать, что мечи махчетов отличались от мечей жителей других стран. Они, на первый взгляд, особенно издали, выглядели совершенно обыкновенными и даже были короче обычных. На самом же деле острие меча заканчивалось зачерненным очень прочным и тонким стилетом длиной в ладонь взрослого мужчины. В бою такое оружие вводило противника в заблуждение. Стилет во время движения было плохо видно, а он не только мог нанести серьезную рану, но и убить. Поэтому участникам боя приходилось быть очень осторожными, так как был трудно рассчитать, где заканчивается зона поражения.