Братки засмеялись.
– Ладно, писатель, – продолжил Толик, – ты дешево отделался. Борю сердить опасно, а кроме того, как ты понимаешь, мы не такси. Так что сойдешь на автобусной остановке.
– Вот так, без прощальных поцелуев, посреди дороги? – с притворным удивлением спросил Кузнецов.
Братки снова заржали.
Действительно, где-то через километр они его высадили. Из машины вылез Толик. Кузнецов стоял вызывающе, держа руки за спиной.
– Слышь, мужик. Вот тебе 500 рублей. Хватит на автобус, да и на «левака». Живи и сильно не высовывайся.
На автобусной остановке, прогреваемой осенним солнышком, сидел пожилой, плохо одетый мужчина, пил из горла дорогой коньяк, который он в последний момент стащил из джипа, и смеялся.
Бред сивой кобылы
Сергей Петрович Медведев был преуспевающим менеджером компьютерной компании. Ему приходилось каждый день ездить в Москву из Пушкино. Это занимало туда и обратно почти три часа. Вначале он ездил на электричке, а потом купил машину, хотя это не дало никакого выигрыша. Скорее наоборот. Он бы давно жил в Москве, но противилась жена, из-за детей. Все их друзья жили рядом, да и школой они были довольны. Наконец, дети подросли. Сыну исполнилось 15, а дочери 16.
И тогда Сергей Петрович стал всерьез задумываться о переезде. Три часа – это восьмая часть суток. Ему было уже сорок. И если он хотя бы еще двадцать лет проработает, то почти два с половиной года из них проведет в дороге. Дети успели доказать, что осторожны и не в какие подозрительные ситуации не ввязываются. И Медведевы решили перебраться в столицу. Вначале хотели купить квартиру, но потом, подумав, стали искать квартиру на съем. А свое жилье в Пушкино сдали.
Им повезло. На работе Сергея Петровича ему порекомендовали надежного риелтора, и тот предложил за какие-то относительно смешные деньги квартиру сталинской застройки в районе проспекта Мира. Более того, в ней был сделан евроремонт. Теперь у них был большой салон, комната на каждого из детей и их родительская спальня. Окна выходили в зеленый тихий дворик.
В Москве тоже не просто добраться до работы, но сейчас Сергей Петрович укладывался в 40 минут. Его жене, Люсе, которая давно не работала, хотя и устала быть домохозяйкой, удалось устроиться по соседству по своей прежней профессии маникюршей, и она за неплохие деньги красила важничающим дамам ногти, слушая их дурацкие разговоры.
Дети, Оля и Леня, попали во вполне респектабельную школу, точнее, как это сейчас называется, гимназию.
Все было хорошо, разве что Медведевы испытывали легкое недомогание, в котором никто не сознавался. Они думали, что это следствие переезда и невольно испытываемый гнет мегаполиса.
Как-то Сергей Петрович возвращался с работы и встретил соседа, выбрасывающего какую-то дрянь в мусоропровод.
– А, – сказал тот, – вы наши новые соседи? Рад познакомиться. Надеюсь, проживете в этой квартире больше, чем предыдущие.
Сергей Петрович, который вначале вежливо буркнул что-то в ответ, услышав конец фразы, притормозил.
– Простите, а что значит больше, чем предыдущие?
Сосед пожал плечами.
– Да как-то так выходит, что больше года никто не держится.
Медведев явно заинтересовался.
– Наверно, есть проблемы с хозяином?
– С Витькой? – удивился сосед. – Да он золотой парень, мы его с детства знаем и, честно говоря, не понимаем, почему он предпочитает жить в Сходне на даче. Деньги, наверно. Хотя он, как я знаю, и в этих делах не жадничает.
– Может, в квартире водятся привидения? – криво ухмыльнулся Сергей Петрович.
Сосед снова пожал плечами и совершенно серьезно ответил:
– Представляете, я тоже об этом задумывался. Но мы знаем Витю много лет. Привидения, по крайней мере по книжкам, заводятся там, где совершено преступление. Витя не тот человек, в доме которого могло произойти что-то криминальное.
Сергей Петрович задумался.
– Я видел многих людей, включая преступников, и многие из них были обаятельнейшими людьми. У меня есть приятель, доктор. И я его однажды спросил, как это может быть. Он сказал, что преступники часто страдают психопатией, одним из симптомов которой является стремление нравиться… А кроме того, если на то уж пошло, преступление могло быть совершено и его жильцами.
Сосед вдруг рассмеялся.
– Хорошо, что нас никто не слышит. А то бы точно вызвали психиатрическую перевозку. Преступления, привидения… Но если вдруг все-таки увидите привидение, дорогой сосед, позовите меня. Всю жизнь мечтал увидеть что-нибудь этакое.
Привидений в квартире, конечно, никто не видел. Но некоторые странности были. У Медведевых давно жил добродушный и смышленый кот с «оригинальным» именем Васька. Он по своим кошачьим правилам приходил по ночам спать в ногах то у одного, то у другого члена семьи. Он живо прибегал на «кис-кис» к каждому из них. Но в новой квартире он никогда не заходил в комнаты детей, хотя в других ее местах продолжал к ним ласкаться.
Неожиданно возник пустяковый, но непонятный казус с Леней. Учительница на родительском собрании как-то пожаловалась Люсе, что тот постоянно опаздывает в школу.
– Он очень способный и развитый мальчик, – сказала она. – Но ведь нужно считаться и с общими для всех правилами.
Люся удивилась. Они с отцом уходили на работу раньше, полностью доверяя достаточно взрослым детям. Да и в Пушкино, когда Леня был младше, он никогда не опаздывал. А тут… Люся подумала, что, может быть, это какие-то трудности адаптации в новой школе. Что, может, его нехорошо встретили, и это своего рода его реакция.
Но это было совершенно не так. Ленька был обыкновенным неглупым и не трусливым парнем. Не маменькин сынок. Не ябеда. При этом обладал не злым чувством юмора. В школе после некоторого естественного периода противостояния у него наладились хорошие отношения и с ребятами, и с учителями.
Люся рассказала об этом отцу, а тот подошел к делу чисто практически. Он проверил все часы в комнате сына. Они отставали на 11 минут. Включая и его наручные. Время на мобильном телефоне, который использовался в качестве будильника, тоже было неправильным.
– Прежде, чем искать причины в адаптации, нужно просто проверить часы, – с некоторым высокомерием сказал он жене и сыну. – Леня, ты уже не маленький. Мог бы за этим и сам проследить.
Ленька обиделся. Он только недавно выставил все часы по сигналу точного времени. Но ничего отцу в ответ не сказал. Просто решил, что будет выходить из дома пораньше. Вне зависимости от того, что показывают часы.
И это решило проблему.
А отец проверил все часы в доме, но предупредил, что, как бы человек ни старался, одни из этих часов будут вперед, а другие отставать.
У Оли тоже были неурядицы. Но она не хотела о них никому говорить. Началось с того, что однажды утром она проснулась и пошла на кухню попить сока. Она уже почти вышла из комнаты и увидела отца, идущего в ванную, видимо, чтобы побриться. Как вы помните, ей было шестнадцать, и она совершенно сформировалась как молодая девушка. Оля приостановилась, не желая показываться Сергею Петровичу в коротенькой ночнушке. Он закрыл за собой дверь, и Оля решила быстренько прошмыгнуть. К ее удивлению, дверь в ванную была открыта, и в ней никого не было!
Через какое-то время она привыкла, что иногда видит всех членов семьи с порога своей комнаты, хотя на самом деле их в это время… нет. Оля очень боялась, что про нее скажут – сумасшедшая, начнут лечить, и крепко держала язык за зубами.
Как-то Леня привел к себе девочку из его класса, и они заперлись. Оля подозревала, что они встретились не для того, чтобы делать уроки, но ее это не волновало. Она случайно выглянула в окно и увидела маму.
Оля осторожно постучалась в дверь комнаты брата. Ей долго не открывали. Не давая заглянуть внутрь, вышел разъяренный Ленька и спросил, что ей надо.
Оля сказала, что ничего, просто она увидела, как мать возвращается с работы, и, может, будет лучше, если успеть привести все в порядок.
Леня выглянул в окно. Его девочка прикрывалась одеялом.
– И где, по твоему мнению, наша мама? – спросил с издевкой он.
Их двор представлял замкнутый квадрат восьмиэтажек со сквером внутри, Оля видела мать входящей в арку напротив. И она за прошедшее время никак не могла дойти до подъезда.
Оля выглянула в окно. Никого не было.
Брат продолжал что-то бухтеть, но вскоре, через считанные минуты раздался звук поворачиваемых в двери ключей.
Ольга подскочила к двери и увидела маму. И начала ей что-то плести, мешая раздеться и снять туфли. Та сердилась, но это была дочь, которую она любила. А на самом деле Олька защищала брата. Когда, по мнению той, прошло достаточно времени, она сказала матери, что у Леньки были проблемы по истории, и к нему пришла девочка ему помочь.
Мать заглянула в комнату. Там за каким-то учебником сидели двое.
– Здравствуйте, – вежливо сказала девочка. – Меня зовут Света.
Ленька с уважением посмотрел на сестру.
Но все-таки один раз она попалась.
Зная, что это ни к чему хорошему не приведет, она продолжала смотреть время от времени в окно.
Как-то она увидела, что паркующаяся машина едет на ребенка, которого водитель не может видеть. Ольга в ужасе закричала и выбежала из своей комнаты. Был вечер. Родители мирно смотрели телевизор.
– Там только что задавили ребенка, – закричала она.
Они жили на втором этаже. Родители выглянули. Ничего не происходило.
– Оленька! Что с тобой? Подойди, посмотри, – попросила мама.
Дочь подошла. Какой-то ребенок играл в песочнице. Не было машины, собиравшейся парковаться.
Оля села в кресло и стала смотреть ток-шоу. Через несколько минут на улице раздался звук удара и дикий крик. Медведевы подскочили к окнам. Рядом с иномаркой уже начала собираться толпа.
Оля продолжала видеть то, что еще не происходило, и решила, что она ясновидящая. Она скрывала свое предположение от родителей, но изменилась. В ее поведении и манере одеваться появилось нечто напоминающее цыганский стиль. Леня, глядя на нее, крутил указательным пальцем у виска. Но, в общем, она оставалась хорошей девочкой, и, кроме некоторой экстравагантности, которую отнесли к особенностям возраста, никаких трудностей родителям не создавала.