– Повторяйте, Ваше Высочество, – велел Кассиус, – дарю тебе браслет в знак моей любви и уважения.
– Дарю тебе…
Слова казались чужими, глупыми и ненужными. Димитрайос заставлял себя вернуться мыслями к ритуалу. Он женится. Меняет свою жизнь и обретает новую силу. Именно так писал отец в альбоме. С нажимом пера на слове «сила». Это много значило для него. Королева София всегда поддерживала мужа. Они вместе путешествовали, вели дела королевства, ели, гуляли, читали книги. И не снимали свадебные браслеты даже, когда ложились спать.
– Госпожа Надежда, ваша очередь.
– Дарю тебе браслет в знак моей любви и уважения, – говорила она, пока Немезис надевал артефакты на запястья жениха и невесты – Помни, теперь я твоя каждой клеточкой тела, каждой искоркой силы внутри.
– Я просил не отходить от текста, – прорычал Кассиус.
Надя повторила «каждой искоркой», беззвучно шевельнув губами, и Димитрайосу показалось – он увидел её. Частицу силы в глазах любимой женщины. Она летала светлячком и манила за собой. «Только руку протяни».
– Простите, Кассиус. Больше ни слова.
Надя по-детски шмыгнула носом и так нарочито изобразила раскаяние, что принца кольнуло догадкой во второй раз. «Сила. Что-то связанное с силой. Невеста знает, но не может сказать вслух». И Григориус тайны не раскрыл. Намекал ведь на Земле во время сеанса через портальное окно. Принц обсуждал с наставником вещий сон. Переживал, что не может взять Надежду в жёны. Что же там было? Обязательно нужно вспомнить дословно.
– Клянётесь ли вы быть опорой друг другу? – бубнил Кассиус самым скучным и канцелярским тоном. Хуже преподавателя по истории магии. – Делить радости и печали?
Они говорили о резерве. Именно Григориус подсказал измерить его. Наконец-то фразы всплывали в памяти и выстраивались цепочкой. «Если резерв равен твоему или чуть меньше, это даст тебе преимущество на поединке. – Какое? – Возвращайся домой, мальчик. Вместе с избранницей. Я всё вам расскажу».
Григориус не успел. Сидел во втором каменном мешке через стену от принца. Но, может, ещё кто-то знал?
– Немезис, где лента? – недовольно спросил предатель. – Почему не приготовил заранее?
– Здесь, – тюремщик достал из-за спины белую ленту и склонился над столом.
Она ритуально завязывалась поверх браслетов. Магического смысла в этом действии не было. Дань традиции и только. Но искра снова появилась в глазах Надежды и полетела к принцу.
– Всё готово, – тихо сказал Немезис. – Жених и невеста крепко связаны.
Димитрайос почувствовал силу отголоском далёкого взрыва. Тысячи фейерверков зажигались в небе, а он смотрел на них из окна. Потому что это чужая сила. Гигантский потенциал, обжигающий пальцы сквозь амулет-индикатор. Немыслимая мощь новой королевы Эллады.
– Надя, – позвал он и потянулся вперёд.
Сила отреагировала. Потекла к нему тонким ручейком. Заструилась по белой ленте, вспыхнула искрами на завитках браслетов. «Я твоя каждой клеточкой тела». А он принадлежит ей. Потому что у супругов по-другому не бывает. Всё делится поровну. Даже магический резерв.
– Никаких поцелуев! – рявкнул Кассиус.
– Ох, да хватит, – не выдержал Немезис. – Я не в первый раз женю кого-то в тюрьме, никогда подобной строгости не было. Им комната для свиданий положена, а не допросная. Вино, ужин из трёх блюд, фрукты, сладости.
– Обойдутся. Бывший наследный принц – угроза для новой династии. Лютый враг. О каком вине идёт речь?
– Он мальчишка, – бесцветным голосом ответил тюремщик. – И у него сегодня свадьба. Имей сострадание, Кассиус. Неужели сам молодым не был?
Предатель смотрел на него свирепым зверем. Дёрнулся было вперёд, но замер, схватившись за амулет стазиса на груди. Мелькнула мысль всех убить, да? Немезис её не услышал. Дар тюремщика блокировался слишком уж просто. Не догадывался он и о планах Кассиуса отдать Надю на поругание боевым магам. А принц в кандалах и тонкого ручейка силы из резерва жены не хватит на полноценную битву. Но стоит попробовать…
– Нет, – строго сказал Немезис. – Не стоит.
Надо же. Как можно было забыть? Мысли самого Димитрайоса без защиты были, как на ладони.
– Охрана! – крикнул Кассиус, хватаясь за горсть защитных амулетов. Безошибочно понял, на что среагировал тюремщик. Вот только с тем, от кого исходила угроза нападения, не угадал. – Паутину на девчонку! Немедленно!
– Всем стоять! – перебил его Немезис. – Это приказ! Нападения нет. Кассиус, угомонись. Надя, бегом ко мне!
– Ты смеешь отменять мои приказы?!
– Да, потому что здесь я командую. Повторяю тебе – остынь!
Принц сорвал ленту с браслетов и сам толкнул жену к тюремщику. Большего кандалы не позволили. Охрана появилась в дверях и тут же замерла. Все слышали, что происходит.
– Я предупреждал, – разбушевался Кассиус. – Одно заклинание от этой…
– За языком следи. С принцессой разговариваешь.
– Шлюха она портовая, – прошептал предатель и зло сплюнул.
Надя побледнела от обиды и ярости. Димитрайос едва мог усидеть на стуле. Сила искрила в сжатом кулаке. Ядовитый шип уже впивался в кожу. Нет, так нельзя. Придётся успокоиться. Иначе кандалы убьют арестанта при попытке бегства. И артефакту будет плевать, чего он хотел на самом деле.
– Свадьба закончена, – неожиданно ровно произнёс тюремщик. – Её Высочество принцесса Надежда остаётся гостить в моём доме. С позволения принца, разумеется.
– Да, – немедленно ответил Димитрайос. – Я желаю соблюсти дворцовый этикет и доверить жену тому, кто исполнял роль моего друга во время обряда. Повязывал белую ленту на браслеты. Ты обязан подчиниться, Кассиус. До того, как свершится первая брачная ночь, иначе быть не может.
«Финита ля комедия», – как говорили актёры земных фильмов. Оглушительный проигрыш. Не зря Димитрайос так внимательно читал свадебные альбомы родителей. Отец от радости перебрал вина и уснул. А мама всю ночь провела в разговорах с будущим наставником своего сына, магом Григориусом. Дворцовый этикет, ничего не поделаешь
Кассиус молча отцепил кандалы от стола и повёл узника обратно в каменный мешок. А на прощание принц послал принцессе самую тёплую из своих улыбок.
Глава 16. Поединок
Надежда
Главный тюремщик данное принцу слово сдержал буквально. Охранял меня день и ночь. Кроме двойного поста охраны на входе в свой дом, Немезис поставил ещё двух стражников и одного мага под двери спальни. Я с тревогой ожидала кого-то вроде Бранта, но парень оказался студентом башни. Тем ещё раздолбаем и весельчаком. Шутки я понимала через слово, переводчик хрипел от перегрузки, но моё заточение такое подслушивание через стену скрашивало.
Слуги теперь приносили еду только после тщательной проверки на яд и другие угрозы. Я забыла, как выглядят их глаза. Абсолютно все смотрели в пол и обращались ко мне Ваше Высочество. Браслет заменял свидетельство о заключении брака. Немезис настоял, чтобы я носила платья с рукавом в три четверти. У свадебного я сама срезала лишнюю ткань, но большего мне не позволили.
– Принцесса должна одеваться у лучших портных, – ворчал тюремщик, – по вашим нарядам двор будет определять состоятельность принца, как мужчины, и финансовое положение королевства.
– Чем дороже платье, тем больше денег в казне? – удивилась я. – Если вспомнить нашу историю, то связь никогда не была прямой. Выражение «пир во время чумы» не просто так появилось.
– И тем не менее. Принцесса-нищенка в единственном наряде вызовет настоящую панику.
– Ну, если смотреть на ситуацию с этой стороны, то да.
В итоге, сняв с меня мерки при помощи служанки, портному Политрайосу отправили заказ на шесть платьев. Два повседневных, я назвала их домашними. Одно на официальное представление супруги наследного принца двору. Одно дорожное. Скромное, тёмное и ничем не примечательное. Зато удобное. И два на поединок. Красное «победное» и чёрное «провальное». Его я даже обсуждать не хотела, Немезис заставил.
«Мы должны быть готовы ко всему».
Нет, я отказывалась овдоветь, только что став женой. Это слишком жестоко. Ничто и никто не заменит той пустоты, что останется после смерти Димы. У меня больше не будет дома ни в одном из миров.
Я продолжала ждать и скучать. Связь через браслеты работала. Не так хорошо, как хотелось бы, но и мы пока ни король с королевой, прожившие в браке двадцать лет. Демис и София общались даже без браслетов, а нам требовалась тщательная настройка. Ежедневные попытки услышать хоть что-нибудь. Утром, в обед и вечером я запиралась в спальне. Отпускала слуг, просила охрану не беспокоить и садилась на кровать. Пробовала лёжа, так было легче расслабиться, но когда нечаянно уснула, больше не рисковала. Сидя пыталась удержать образ любимого мужчины в голове, как учил король-отец. Кстати, сын его не слышал. Связь работала только с моим браслетом.
– Дима, – шептала я, поглаживая металлические завитки на ободе. – Ту сей ки? Сенти ми?
Да, я начала учить язык. Переводчик не всегда удобен и уместен, наушник уже надоел хуже горькой редьки. Плюс уважение к Элладе никто не отменял. Раз я собиралась править, то и говорить должна со своими подданными на одном языке. Как Екатерина Вторая Великая, например. И как десятки земных принцесс до неё и после.
Набор самых простых ежедневных фраз для меня выписал Немезис. Кое-что я сама выловила из болтовни переводчика. На остальное понадобились книги. Магическая знать Эллады изъяснялась высоким слогом. Он сильно отличался от просторечного говора слуг. Но если народ в большинстве своём высоким слогом не владел, то маги легко спускались до их уровня. Кассиус не гнушался выражениями вроде «портовая шлюха», да и Немезис при мне витиеватостей не городил. То есть фактически нужно было учить два языка. А потом тщательно следить, чтобы не сказать главному казначею «эй, чувак, подкинь бабла» в местном варианте.
– Дима, – позвала я ещё раз. – Ты здесь? Слышишь меня?
– Ми сенти, – отозвался муж. – Слышу.