– Мы добрались? – спрашивает Селестра. – Правда?
Она перегибается через борт и следует за взглядом Мики, восхищаясь рыночными прилавками и крошечными фигурами людей.
От ее улыбки ветер набирает силу.
Я гляжу на остров, наблюдая, как свет падает на верхушки деревьев, мерцает на листьях.
– Армония, – произношу я на одном дыхании.
Когда-то эта земля жила в гармонии, а теперь превратилась в забытое всевышним место.
Во времена Истинной войны остров вторым по счету после Тавмы пал под натиском короля, и отныне безмолвно существует на краю горизонта.
Это место, где когда-то благоухала природа, а люди строили дома и сажали леса. Солнечных дней было столько же, сколько и дождливых. Царил баланс.
Когда-то каждый из Шести Островов существовал в гармонии, со своим характером и историей.
Вистилиада стала домом для мыслителей и философов, которые воздвигли Парящую Гору, дабы попытаться добраться до богов. Некрос – земля костей, чей город воздвигнут на мертвецах, которые навсегда останутся частью острова. Флога – земля огня и света, где следующего правителя выбирал единственный ребенок, не сгоревший в дыхании феникса. Тавма – земля ведьм и магии, где когда-то родились предки Селестры.
И Полемистес – земля воинов. Здесь сила по-прежнему стоит превыше всего. Земля, на которой родился Сирит. Он покинул ее в поисках магии, которая помогла бы завоевать мир. Единственный остров, сохранивший свои традиции и магию, в то время как остальные были этого лишены.
Земля, на которой хранится ключ к предсмертному желанию моего отца.
– Как мы спустимся? – спрашивает Селестра.
Я беру пакет с ледяной пылью, который оставил нам Лео, и внимательно его рассматриваю. Маленький коричневый мешок цвета жженой соломы. Когда я открываю его, воздух пропитывается запахом лаванды.
– Лео сказал бросить это в огонь. Когда пламя остынет, винт замедлится, и мы сможем приземлиться.
Я бросаю содержимое пакета в огонь. Крошечные серебристо-белые осколки льда кружатся в воздухе как снежинки. В этом мешке хранится сама зима.
Пламя трепещет, и я хватаюсь за штурвал, пытаясь удержать его в одном положении, пока шар опускается.
Мы спускаемся все ниже и ниже, винт замедляется настолько, что ветер уносит нас прочь от города на большое поле с полевыми цветами и высокой травой.
Пламя борется с ветром, мерцает и затухает, превращаясь из голубого в теплый оранжевый, а затем в желтый.
Шар стремительно снижается, и я слишком поздно понимаю, что нам нечем смягчить падение.
Лео научил меня тому, как подготовиться к приземлению, но не к самому приземлению.
– Держитесь! – кричу я.
Воздушный шар врезается в землю и отскакивает, а затем снова падает вниз.
Я цепляюсь за корзину, когда нас снова ударяет оземь, но это бесполезно. Всех четверых швыряет на пол, мы скользим по днищу корзины, словно фрукты, выпавшие из тарелки. Через мгновение нас и вовсе выбрасывает наружу.
Я сильно ударяюсь землю и откатываюсь в сторону. Твердая поверхность врезается в раненое плечо, и я чувствую, как в открытый порез попадает грязь.
Кажется, что все тело покрыто синяками, но каким-то чудом ничего не сломано.
Я поднимаюсь с земли и оглядываю пустое поле, на которое мы приземлились.
– Мне уже надоело падать с небес, – ворчу я, разминая плечо и чувствуя, как формируется новый синяк.
Ничего нового.
Мика выбирается из зарослей, в которые его отбросило.
– Это хуже, чем учения Последней Армии, – стонет он.
Друг отыскивает свой ботинок в добрых десяти футах от того места, где приземлился.
– Я уже говорила, что ненавижу тебя? – спрашивает Селестра.
Оборачиваюсь и замечаю, что ей каким-то чудом удалось остаться внутри воздушного шара. Она пытается вылезти из корзины, запутавшись ногой в веревке. Девушка ругается и дергает лодыжкой.
– Кажется, слыхал пару раз, – отвечаю я.
Селестра глядит на меня и стряхивает грязь с темно-синих перчаток и брюк.
– Замечательно.
Она возмущенно вздыхает, отбросив с лица изумрудные волосы, и помогает Ирении подняться на ноги. Не понимаю, почему она так бесится.
Если не считать нескольких царапин, каждый из нас цел и невредим.
К счастью, нам удалось выжить.
– Хвала небесам, что я не сломала лодыжку во второй раз, – говорит Ирения. Она покрыта грязью, как и все мы. – Вам бы пришлось нести меня в Полемистес на руках.
Я осматриваю повреждения воздушного шара. Корзина разбита, а купол порвался при падении.
– Скажи спасибо, что не свернула шею, – ворчит Селестра, приближаясь ко мне, чтобы оглядеть разбитый шар. – У тебя есть другой план?
– План, – повторяю я. – Я бы не стал это так называть.
Всю свою жизнь я провел, ничего не загадывая и не планируя. Я просто хотел, чтобы шар долетел до Полемистеса и мне удалось убить короля.
– Мы отправимся в город и найдем способ починить бабочку, – объявляю я, отворачиваясь от изобретения Лео. – Это единственный безопасный способ попасть в Полемистес. Мы не можем от него отказаться.
Я копаюсь в ткани купола, нахожу наши припасы и бросаю Мике рюкзак.
– Лови, – говорю я, бросив еще одну сумку Селестре.
Она с ворчанием ее ловит и впивается в меня многозначительным взглядом. По крайней мере, к ее взглядам я могу привыкнуть.
Это не так тревожно, как те неведомые искры, вспыхивающие в ее душе время от времени. Например, потерянный и безнадежный взгляд, которым она меня одарила, когда говорила о том, что нужно убить ее мать. Такой взгляд лишний раз напоминает об ее истинной сущности.
Ведьма. Ведьма. Ведьма.
– Помогите мне сложить купол. – Я указываю на то, что осталось от нашего воздушного шара.
Когда мы доберемся до главного города Армонии, первым делом предстоит найти портного, который поможет сшить наше средство передвижения, прежде чем смерть – или король – снова придет за мной.
Мы подходим к краю купола и начинаем туго его сворачивать, выдавливая весь воздух. Мы продолжаем до тех пор, пока он не становится похож на батон колбасы, который с легкостью помещается с сумку Лео. Тащить ее придется вдвоем.
– Это путь в город? – спрашивает Селестра, взволнованно указывая вдаль. Она вешает рюкзак на плечо.
Она хочет попасть в город сильнее, чем я.
Полагаю, что меч ей безразличен, как и провальный полет в Полемистес, поэтому она сгорает от желания изучить новый город.
– Как только мы зайдем в город, никто тебя не узнает, – напоминаю ей. – Никто не будет кланяться в ноги. Это может тебе не понравиться.
– Мне не нравишься ты, – просто отвечает Селестра и начинает шагать по полю. – Я пойду впереди.
Я ухмыляюсь.
– Город в другом направлении, принцесса.
Селестра останавливается и разворачивается, не теряя ни секунды. Она проходит мимо корзины и ударяет меня плечом.
– Я же говорила, что я не принцесса, – шипит она, кажется, в сотый раз.
Селестра ненавидит это слово, и от этого мне хочется повторять его снова и снова.
– Да, говорила. – Я гляжу на ее браслет. – Тебе следует снять королевские драгоценности, если хочешь расположить к себе окружающих.
Селестра останавливается и касается пальцами камня на запястье. На лице девушки появляется мимолетное скорбное выражение.
Она такая переменчивая, словно не может заставить себя долго задерживаться на каких-либо эмоциях. Может быть, ей больно, но часть меня считает, что она просто не привыкла выражать эмоции.
Все мои познания о ведьмах заканчиваются на том, что они проклятые жрицы смерти. Ведьмы помогли королю завоевать острова, а семья Селестры поддерживала Сирита у власти на протяжении всей его жизни.
Я не могу допустить мысли о том, что Селестра другая.
Девушка права: она не принцесса и не невинная девочка, которую нужно спасать.
Она создана из темной магии, и я никогда не смогу этого забыть. Внутри нее горит огонь, который спалит дотла весь мир, если она даст ему волю.
Я достаю свой меч из-под обломков, успокаиваю дыхание и шагаю в город.
Глава 22Селестра
Главный город Армонии совсем не такой, каким я его представляла.
Из рассказов, которые я слышала при дворе, он казался мне городком со старыми рынками и странными товарами. Я уж точно не ожидала увидеть бесконечные прилавки с шоколадными тортами и свежевыловленной рыбой.
Торговые ряды простираются до горизонта, каждый из них наполнен яркими и сочными фруктами или буханками свежеиспеченного хлеба. Запах чеснока и сливок из кастрюль с кипящим супом пропитывает воздух, а под ногами покупателей виднеются полевые цветы. Их лепестки не затоптаны толпой, они яркие и колышутся на ветру.
Я с упоением рассматриваю город, сердце бешено бьется в груди.
Совершенно новый мир за пределами замка и Вистилиады.
За стенами моей башни.
– Как красиво, – шепчу я.
Деревянные здания с соломенными куполами, дорога, сложенная мозаикой из булыжников всех цветов радуги, сверкающих, словно осколки стекла. Когда мы ступаем на них, они начинают светиться. Стук наших ботинок похож на шум дождя, падающего сквозь листву деревьев. Булыжники мерцают на солнце.
Это не какой-то странный и скромный городок на краю Шести Островов, каким его изображали придворные снобы. Возможно, это не утонченный и аутентичный город, но величественный и битком набитый торговцами и толпами покупателей.
Я пребываю в восторге от увиденного.
– Разве это не прекрасно? – спрашиваю я, оглядываясь через плечо на Нокса.
Он моргает и слегка хмурится, словно что-то замечает.
Затем Нокс сглатывает, крепче сжимая мешок с куполом воздушного шара.
– Капюшон, – это все, что он произносит.
На мгновение я сбита с толку, но потом осознаю проблему. Я думала, что мы незаметны в толпе, но люди таращатся на мои зеленые волосы и перешептываются, когда мы проходим мимо.
Ведьма в Армонии.
Женщина рода Сомниатис за пределами Парящей Горы.