Далее нас настигает новая стайка стрел, взлетающих с острова и целящихся прямо в нас.
Воины Полемистеса уже здесь. И они пытаются расстрелять нас с воздуха.
– Селестра, ложись! – резко говорю я, утаскивая ее на пол рядом с собой, когда мимо проносится еще одна стрела.
Их золотые наконечники смертельно острые и искрятся на солнце.
– Бросьте еще один мешочек в огонь! – командую я. – Мы должны подняться выше и скрыться из их поля зрения.
Я слишком много пережил, чтобы умереть от стрелы.
Мика кивает и тянется к одному из последних мешков с топливом, но как только он собирается бросить его, воздушный шар резко дергается.
Я поднимаю глаза и вижу дыру в куполе.
Стрела застряла в лоскуте ткани.
Мы несемся к земле, ветер треплет рваную рану бабочки Лео.
– Было бы неплохо такое предвидеть, – говорю я.
– Это не моя вина! – протестует Селестра.
– Расслабься, принцесса. Я просто хотел сказать последнее слово, прежде чем мы умрем.
Селестра глядит на меня и снова сжимает кулаки. Она закрывает глаза, и я вижу, как девушка пытается использовать силы, чтобы снова использовать энергию ветра и спасти нас.
Но это бесполезно.
Воздушный шар набирает скорость, мы приближаемся к земле.
Селестра ругается.
– Приготовьтесь! – кричу я, обхватив рукой веревки воздушного шара.
Мы натыкаемся на небольшой кустарник на берегу, и меня чуть не выбрасывает из корзины, когда ткань воздушного шара застревает в ветвях большого дерева.
Корзина зависает в воздухе.
– Все в порядке? – спрашиваю я.
– Три раза, – ворчит Селестра. – Из-за тебя я трижды падала с небес.
Я пожимаю плечами в качестве извинения.
– По крайней мере, мы все еще живы.
– Говори за себя, – рычит Мика, силясь встать.
Он помогает Ирении подняться на ноги, и она выглядывает за край корзины.
– Как мы отсюда спустимся?
– Слезем по дереву, – говорю я.
Я перерезаю мечом одну из веревок воздушного шара. Дергаю за нее, дабы убедиться, что шар устойчив, и чувствую облегчение, когда он не двигается с места.
Бабочка прочно застряла в дереве.
Я перекидываю веревку через борт. Он не касается земли, но свисает достаточно низко.
Швыряю несколько сумок через край, и они глухо приземляются на песок. Затем я перепрыгиваю через борт.
– Идем, – говорю я остальным. – Мы должны спуститься вниз, пока воины, стрелявшие в нас, не обнаружили, где мы приземлились. Не хочу, чтобы одна из стрел попала мне в лицо.
– Выдержит ли веревка? – Селестра смотрит на нее с осторожностью.
– Все будет хорошо, – уверяю я. – Поторопитесь.
Селестра следует моему примеру и соскальзывает через край корзины, крепко вцепившись в веревку.
– Если веревка порвется, я приземлюсь на тебя, – ворчит Селестра сквозь стиснутые зубы.
– Если бы мы не отстригли твои волосы, то могли бы спуститься по ним, – поддразниваю я в ответ.
– Не вынуждай меня тебя бить.
Я смеюсь и, когда подбираюсь достаточно близко к земле, отпускаю веревку и спрыгиваю.
Я приземляюсь на розовый песок цвета неспелой вишни. Заходящее солнце окрашивает воду в оранжевый. Кажется, что я стою у моря, полного солнечного света и кораллов, а пляж выстлан лепестками.
Красота этого места поражает, как и осознание того, что мой отец тоже хотел прогуляться по этим берегам. Звучит глупо, но мне кажется, что здешние пески хранят отпечатки его желаний и грез.
– Мы действительно сделали это, – произносит Селестра, приблизившись ко мне.
Ее голос наполнен теплотой и удивлением.
Ни один из нас не обращает внимания на обломки у берега: кости кораблей, которые не смогли преодолеть водовороты.
Ирения спрыгивает на песок.
– Впечатляет, – говорит она, Мика лезет следом. – Не уверена, что такая красота стоит того, чтобы рисковать жизнью.
Мика поднимает один из мешков, которые я сбросил с бабочки.
– Только я подхожу под эту категорию, – говорит он Ирении.
Я указываю на небольшую кучку деревьев.
– Нужно разбить лагерь до наступления темноты. Пойдем в том направлении, это достаточно далеко от места крушения, так что до утра мы будем в безопасности. Там мы сможем разработать план по поиску меча.
Я собираюсь взять одну из сумок с кое-какими запасами еды, когда слышу хруст листьев. Ветки деревьев двигаются.
Прежде чем я успеваю обнажить свой меч, мы оказываемся в окружении.
С острова надвигается более двух десятков воинов. С деревьев, из песка и из вод, над которыми мы только что пролетели.
Из ниоткуда и отовсюду.
Они одеты в тонкие серебристые доспехи, закрывающие грудь и руки. Золотые вставки в местах суставов, на груди изображен бронзовый наконечник стрелы, за плечами металлические крылья. Пепельные плащи развеваются за спинами.
– Последняя Армия, – усмехается один из них.
Голос у него низкий и резкий.
Он глядит на Селестру, вглядываясь в ее волосы, а затем в глаза, все еще сверкающие магией. Лицо воина меняется, когда он узнает девушку.
– Ведьма Сомниатис, – шепчет он.
Это не обвинение и не оскорбление.
Он говорит так, словно увидел чудо.
Селестра в панике оборачивается на меня. Я вижу, как ее внутренний страх грозит выплеснуться на поверхность. Рука девушки тянется к клинку, который я ей подарил.
– Мы здесь не для того, чтобы драться, – быстро объясняю я.
Воины Полемистеса невероятно сильны. Почти неубиваемы. Я хороший боец, но даже я не рискну начать с ними драку. В этом нет необходимости. Ведь мы на одной стороне.
Ну, если проигнорировать тот факт, что они пускали в нас стрелы.
– Я вам не враг, – говорю я.
Раздается смех. Птицы слетают с деревьев, волны разбиваются о берег, а затем быстро отступают, утаскивая яркий розовый песок обратно в свои воды и прочь от воинов.
– Последняя Армия – враг для каждого, – говорит воин, заговоривший первым.
Наверное, он предводитель этого отряда.
Ему должно быть около двадцати пяти, у мужчины квадратное лицо, а мускулы выступают через ткань рубашки. Большой металлический нагрудник и сверкающий меч… Он точно воин.
– Я больше не солдат Последней Армии. – Я поднимаю руки вверх в знак примирения. – Уже нет.
– Мы это проверим. – Мужчина поворачивается к своим воинам. – Сопроводите их в Забытую Кузню.
– Люциан, – отвечает один из них, широко раскрыв глаза. – Ты уверен, что это разумно? Мы не можем им доверять.
– Мы знаем только то, что нам сказали, – говорит Люциан, кивнув на Селестру. – Сейчас происходит то, что и должно было случиться.
– О чем ты говоришь? – спрашиваю я, закрыв Селестру своим телом. – Что должно произойти?
– Это тебя не касается, солдат, – рычит Люциан, указывая мечом на мое горло.
Мне хочется ударить его рукоятью в нос.
– Ты никуда ее не поведешь, – говорю я.
Я обнажаю свой меч, но в мгновение ока дюжина воинов Полемистеса, которые, казалось, не видели в нас угрозы, теперь в ответ выхватывают свои клинки и кинжалы из ножен.
Они подходят ближе, их глаза злобно сверкают.
– Нокс, – бормочет Селестра. Она обхватывает пальцами мое запястье и опускает меч. – Остановись. Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы умереть.
Ее голос обезоруживает меня быстрее, чем любой из этих воинов. Селестра приводит меня в чувство и напоминает, почему мы здесь. Нам не нужно сражаться с недругами короля. Мы должны найти меч и вместе с ними свергнуть его с престола.
Селестра встает между мной и мечом Люциана. Его глаза расширяются, и он быстро опускает оружие.
Все воины следуют его примеру.
Я гляжу на них с любопытством.
Селестра расправляет плечи и вздергивает подбородок, глубоко вздыхает и встречается взглядом с воином.
– Если нам нужно идти, то вперед, – говорит она.
Я поражаюсь ее храбрости – не моргнув и глазом, Селестра одолела дюжину воинов Полемистеса.
Воины ведут нас прочь от пляжа. Люциан шагает впереди, но остальные окружают нас, чтобы нам и в голову не пришло сбежать.
Или, по крайней мере, они так думают.
Побеги – моя специальность.
Вскоре мы добираемся до Забытой Кузни, о которой говорил Люциан. Деревья расступаются, песок превращается в пучки вечнозеленой травы с розовыми цветами, с которых словно дождевые капли свисают фрукты и ягоды.
Я игнорирую десятки других воинов, которые следят за нами с подозрением и любопытством. Вместо этого я сосредотачиваюсь на фигуре, стоящей у арки кузницы.
Женщина в темном капюшоне в окружении солдат.
Я не вижу ее лица целиком, но замечаю мягкую улыбку.
– Ваше Высочество.
Люциан благоговейно преклоняет колени перед женщиной, и другие воины следуют его примеру.
– Ваше Высочество? – повторяю я, растерявшись.
– Я думал, что правитель Южного острова погиб, – говорит Мика.
Я гляжу на женщину.
– Он мертв. – Дама улыбается. – Но я не королева.
Голос у нее звучный и хриплый.
– У него не было супруги. – Я щурюсь, задумавшись. – Кто вы?
Дама снимает капюшон, и я вижу, как ее зеленые волосы спадают до ключицы. Женщина шагает под лучи заходящего солнца.
Ее глаза горят.
Желтые, как у Селестры.
– Я леди Эльдара, – говорит она. – Бывшая королева Тавмы и покровительница этих великих земель.
Этого не может быть.
– Королева Тавмы мертва, – шепчет Селестра.
Я поворачиваюсь к ней. Если женщина говорит правду, это значит…
– Здравствуй, племянница, – улыбаясь, произносит прежняя королева. – Я очень хотела встретиться с тобой.
Глава 30Селестра
Племянница.
Женщина мягко улыбается. В ней есть тепло, которое так напоминает мне мать. Они похожи друг на друга, хотя эта женщина намного старше, морщинки на ее лице подобны жилкам на лепестке розы.
Я узнаю в ней свою мать.
Я узнаю в ней себя.
Мою прапрабабушку.
Желтые глаза женщины переключаются на Нокса, и она закатывает рукав, показывая метку на запястье. Меч, обвитый змеей. Я узнаю герб нашей семьи, тот самый, который моя мать рисует на трупах, прежде чем передать их души королю.