Екатерина откинулась на спинку кресла и с любопытством посмотрела на брата.
– Ты только что приехал, а уже так много знаешь о том, что происходит в Париже!
– Я учусь у герцогини Анжуйской. – Карл равнодушно пожал плечами. – Она необычайно умна и содержит целую армию шпионов. Графу д’Арманьяку следует просить совета у нее, а не у ее мужа. Тебе, сестрица, не помешает с ней познакомиться.
– Увы, меня учат только нудные священники и слащавые преподаватели танцев. Ну и королева, конечно. Погоди, ты еще ее увидишь!
– Нам велено почитать и мать, и отца, однако герцогиня Иоланда трактует эту заповедь по-своему. Я точно знаю, что она думает о королеве, и вполне разделяю ее мнение.
У Екатерины не было возможности узнать, каково это мнение, потому что в дверях появился взволнованный паж. Хлодвиг и Хлодовальд мгновенно очнулись от дремоты и зарычали, готовясь к прыжку, но Карл единым словом остановил их.
– К вам мэтр дю Шатель, ваше высочество, – выпалил паж.
Секретарь дофина тут же вошел в покои, коротко поклонился и велел пажу удалиться, затем плотно прикрыл дверь.
– Ваши высочества, я принес вам страшное известие, – негромко и скорбно произнес Танги дю Шатель. – Его высочество дофин умер.
– Боже правый! – Екатерина вздрогнула, побледнела и осенила себя крестным знамением. Я поспешно подала ей кубок с вином.
– От чего он умер, мессир? – невозмутимо спросил Карл.
Дю Шатель покачал головой.
– Кто знает, ваше высочество… Ему давно нездоровилось.
– Я слышал. Его не отравили?
– Увы, я не определю это без лекаря.
– Вы не вызывали лекаря? – ужаснулась Катрин. – Почему?
– Потому что как только я обнаружил, что его высочество скончался, то немедленно запечатал покои дофина и направился сюда, – ответил секретарь. – Начальник дворцовой стражи сообщил мне, что его высочество принц Карл присутствовал на мессе и находится сейчас у дочери короля. Я желал непременно сообщить вам о смерти вашего брата прежде, чем об этом будет официально объявлено. Это даст вам время подготовиться.
– Подготовиться? – озадаченно переспросила Катрин. – Что вы имеете в виду?
Мэтр Танги подошел к столу.
– С вашего позволения, я присяду.
Екатерина ошеломленно кивнула. Я подтащила к столу табурет и, наполнив кубок вином, предложила мэтру Танги.
– Независимо от причины, смерть вашего брата в корне изменила расстановку сил, – пояснил дю Шатель. – Хотя вы еще очень молоды, вы наверняка понимаете, что грядут перемены. Вам следует тщательно выбрать, кому доверять, поскольку вас обязательно попытаются использовать в личных интересах.
– А почему мы должны доверять вам? – встревоженно прервала его опечаленная Катрин.
– Прекрасный вопрос, ваше высочество, – одобрительно кивнул дю Шатель. – Позвольте мне вкратце объяснить вам, в чем дело. В юности я присягнул в верности герцогу Орлеанскому. Когда ваш дядя Людовик погиб от рук убийц, я поклялся, что это преступление не останется безнаказанным. Дофин разделял мое желание и был нашей надеждой на будущее Франции. – Внезапно мэтр Танги преклонил колена перед принцем Карлом. – Теперь же все наши надежды возложены на вас, ваше высочество. Вы еще не дофин, но ваш брат, принц Иоанн, слишком долго находился под влиянием герцога Бургундского, и пока мой господин герцог Орлеанский остается в английском плену, я хочу присягнуть на верность вам. – Он порывисто схватил руку Карла и прижал ее к губам. – Я ваш вассал телом и духом до тех пор, пока вы преследуете интересы Франции и выступаете против власти герцога Бургундского.
Карл ошеломленно взглянул на дю Шателя и позволил ему поцеловать свою руку.
Понимая, что мне здесь не место, я отступила в угол, но мэтр Танги повернулся, вперил в меня пронзительный взгляд и произнес:
– Добрая женщина, вы свидетель моей присяги. Я сделаю все, что в моей власти, для защиты принца Карла и принцессы Екатерины.
– Как же нам быть? – нетерпеливо спросил Карл. – О смерти Луи необходимо оповестить королеву…
– Разумеется, ваше высочество. – Дю Шатель встал и торжественно поклонился обоим. – Примите мои соболезнования в связи со смертью брата. Я призову королевских лекарей и вызову герольда Монжуа. Ему надлежит сообщать скорбные известия подобного рода.
О кончине дофина объявили только через два дня. Причиной смерти назвали внезапный приступ горячки. В соборе Нотр-Дам подготовились для пышной похоронной мессы, и траурная процессия проводила гроб к королевской усыпальнице в аббатстве Сен-Дени. Екатерина сопровождала короля и королеву на протяжении всей церемонии, под ветром и ледяным дождем, и вернулась дрожащая и с красными глазами. Как выяснилось, оплакивала она не только брата.
– Бонна тоже умерла, – вздохнула Катрин, сбрасывая с плеч промокшую меховую мантию. – Она должна была присутствовать на похоронах, но гонец сообщил, что она скончалась этой ночью. Как страшно… Сколько смертей и горя…
Она опустилась в кресло и протянула руки к огню, будто прося утешения у пляшущего пламени. Агнесса опустилась на табурет рядом с ней, шепча молитву.
– Как это произошло, ваше высочество? – спросила я, потрясенная почти до слез. Мы с Бонной не ладили, но смерти я ей не желала.
По слухам, посреди ночи у Бонны случился выкидыш. Она умоляла о помощи, однако сильное кровотечение остановить не удалось. Кончина несчастной Бонны была так же трагична и бессмысленна, как гибель воинов при Азенкуре.
14
Если, подобно монаху-летописцу, мне надлежало составить полную и подробную историческую хронику тех времен, я записывала бы все основные события каждого года в том порядке, в котором они имели место. Но я пишу историю жизни Екатерины, а необычная судьба принцессы тесно сплелась с моей. В последующие два года с нами не происходило никаких примечательных событий. В свите Екатерины появлялись и исчезали новые фрейлины, и лишь Агнесса де Бланьи присутствовала неизменно – честная и верная, тихая и покладистая, благочестивая и невзрачная. Общее прошлое связывало девушек подобием родственного чувства, и они дополняли друг друга, как свет и тень, жара и прохлада, благородный олень и робкий агнец. Они вместе читали и вышивали, присутствовали на аудиенциях, ходили на мессу, ездили верхом в парке, учились ястребиной охоте, а иногда, по приглашению принца Карла, охотились с ним в Венсеннском лесу.
Екатерина и Карл стали неразлучны. Когда истек срок траура по дофину и жертвам Азенкура, ко двору съехались молодые люди из благородных дворянских семей, прежде времени поднявшиеся до высоких рангов. И у принцессы, и у принца сложился свой круг. Возобновились балы и представления, при дворе царило приподнятое, легкомысленное настроение, хотя о браке Екатерины больше не говорили, а любовных интрижек она не заводила. Жизнь привилегированной особы королевской крови управлялась строгим придворным этикетом, церковными правилами и общественными приличиями. Оглядываясь назад, должна сказать, что Екатерина дожидалась своего часа. Впрочем, мы все чего-то ожидали.
Д’Арманьяк надежно удерживал городские ворота и контролировал гвардию, в Париже воцарилось относительное спокойствие, зато в стране наступило смутное время. За Ла-Маншем король Генрих собирал новую армию, готовясь вторгнуться в Нормандию, а герцог Бургундский, как и ожидали, вел свое войско через Пикардию на Париж. Когда ему не удалось пробить себе путь к месту подле короля, он взял реванш, заняв Компьен и захватив несколько королевских замков. Все эти жестокие, бессмысленные действия сказались на жизни простого люда – страдали разграбленные города, опустошенные деревни, изнасилованные женщины… Крестьяне не могли ни пахать, ни сеять, ни собрать урожай. К зиме во Франции начался голод.
Зима выдалась необычайно холодная. Воды Сены сковал лед, что сделало невозможным судоходство и поставки продовольствия в Париж из восточных областей страны. Неимоверные цены на еду привели к многочисленным хлебным бунтам. Мы жили в постоянном ожидании вторжения англичан или бургиньонов. Бунты подавили, ворота удержали, но в городе закипало недовольство осадным положением и комендантским часом. Граф д’Арманьяк, неизменный соперник королевы, захватил власть в королевском совете, ослабленном недостатком влиятельных и опытных вельмож.
Принц Иоанн, после смерти Людовика официально объявленный новым дофином, упрямо отказывался покинуть поместье жены в Эно и вернуться в Париж, несмотря на обещания обеспечить ему безопасный путь. Впрочем, он согласился приехать в Компьен, королевскую цитадель в Пикардии, захваченную герцогом Бургундским. В попытке заманить сына на французскую землю королева доехала до Санлиса, где встретилась с женой дофина, Якобой Баварской, графиней Эно, и ее матерью, сестрой герцога Бургундского. По-видимому, герцог держал нового дофина крепкой хваткой.
Карл с большой неохотой сопровождал королеву в Санлис.
– Жан совершенно не доверяет нашей матери, – шепнул он Екатерине за завтраком, вскоре после возвращения из неудачной поездки. – Пока мы были в Санлисе, я тайно посылал Танги в Компьен, с моей клятвой верности Жану, но тот отказался с нами встречаться, заявив, что не желает вести переговоры с распутницей.
Екатерина отвела взгляд, услышав такое описание матери.
– Мэтр Танги не говорил, как вообще Жан? – помолчав, спросила она.
– Дю Шатель назвал его жестоким, – лаконично ответил Карл.
– Ах, я о другом! В добром ли он здравии? Счастлив ли?
– Это мне неведомо. – Карл равнодушно пожал плечами. – Я видел его жену, Якобу. Она красива и принесет ему обширные владения, жаловаться ему не на что.
Екатерина сердито взглянула на брата, недовольная подобной узостью взгляда.
– Не тебе завидовать, Карл! – воскликнула она. – Ты только что получил герцогство Берри. Неплохой подарок ко дню рождения!
За год до четырнадцатилетия Карла старый герцог Беррийский скончался. Поскольку из всех его детей в живых остались лишь дочери, королевский совет одобрил передачу его титулов и владений крестнику, принцу Карлу.