Они так и поступили. Между ними не установилось согласия, но свои взгляды друг другу они высказали откровенно и заключили своего рода перемирие. Примечательно, что Екатерина и Мишель, невзирая на личную неприязнь, на людях вели себя тепло и учтиво, создавая видимость прекрасных отношений между двумя враждующими ветвями королевского дома Валуа. Дофина такое известие вряд ли обрадовало.
От Екатерины, королевской принцессы,
Карлу, дофину Вьеннскому
Приветствую вас, брат мой!
Я изо всех сил пытаюсь примириться с договором, который герцог Бургундский заключил с королем Генрихом. Мне хочется швырнуть этот проклятый документ в лицо Филиппу и заявить, что я не согласна на подобные условия, пусть даже этот поступок обречет меня на заточение в монастырь. Однако же я всем сердцем желаю брака с королем Генрихом, считая, что он для меня – идеальная пара. Я сожалею, что не могу объясниться с вами лично, но если я изложу свои доводы на бумаге, то это поможет мне разобраться в своих чувствах.
Я глубоко убеждена, что наш союз предопределен волей Всевышнего. Король Генрих уверен, что действует по Божьему повелению, заявляя о своих правах на французский престол, как наследник своей прабабушки, королевы Изабеллы Французской. Исходя из этого, сын, рожденный от нашего брака, будет правителем, вдвойне угодным Господу, поэтому я не сомневаюсь, что Всемогущий благословит наш союз младенцем мужеска пола. Если бы я призналась Мишель в мыслях о божественном вмешательстве в мою судьбу, она обвинила бы меня в безумных мечтаниях, но ей трудно смириться с тем, что я стану королевой Франции. Несомненно, в этом у вас с ней много общего.
Условия договора наверняка приведут вас в ярость, и вы обратитесь за советом к астрологам. Увы, мы с вами расходимся во взглядах на астрологию. Я считаю ее греховным занятием, оскорбляющим Господа и его святых, которые одни властны распоряжаться людскими судьбами. Я твердо уверена, что Вседержитель благословил наш союз с Генрихом, хотя встречалась с королем Англии всего один раз. Между нами вспыхнула искра, которая воспламенила его и заставила желать нашего брака, а во мне зажгла уголек, что тлеет и поныне. Из-за этого я не могу заставить себя противиться нынешнему развитию событий, но, поверьте, я весьма сожалею о вражде между вами и мной. Приближается Пасха, а в это священное время лучше всего искать божественного наставления. Надеюсь, Господь даст мне знать, являются ли мои чувства проявлением его воли.
Я молюсь о Мишель, прося Всевышнего послать ей утешение. Говорят, Филипп уже признал своих внебрачных детей, и, возможно, этим объясняется озлобленность нашей сестры. Ах, как я желала бы унаследовать плодовитость нашей матери! Кстати, королева продолжает менять убеждения по десять раз на дню. Теперь она называет Генриха Леандром… Подозреваю, она не меньше Мишель завидует мне и моей роли в мирном договоре.
Пожалуй, на этом я прервусь, иначе стану к ним слишком недоброй.
Несмотря ни на что, остаюсь вашей любящей сестрой,
Постскриптум: Меня только что вызвали в опочивальню королевы. Мать редко собирает двор, потому что прекрасные рыцари и дамы предпочитают либо общество Мишель и Филиппа, либо ваш двор в Шиноне. Как вы можете себе представить, такое положение дел приводит королеву в ярость. Я с трудом переношу наши встречи наедине – королева изводит меня упреками. На эту аудиенцию я возьму с собой Метту, которая теперь занимает должность хранителя моей одежды, чем очень раздражает королеву и Мишель. Их коробит при виде нашей бывшей кормилицы в цветных одеждах. Ах, мои маленькие победы помогают скрасить скуку, пока я жду встречи с Генрихом!
Писано в Труа, в графском дворце,
в четверг, двадцать восьмой день апреля 1420 года
Екатерина посещала королеву с большой неохотой, и просьба сопровождать ее в покои матери не вызвала у меня восторга. Обычно шлейф принцессы несла Агнесса, потому что королева требовала являться на аудиенции в придворном платье.
– Вам нужна именно я, ваше высочество? – уточнила я, надеясь, что она передумает. – Я не умею обращаться со шлейфом, могу споткнуться, собью вас с ног.
– Мне сейчас не ловкость нужна, Метта, – улыбнулась Екатерина. – Хочу, чтобы королева увидела тебя в роли придворной дамы. Кроме того, у нее наверняка есть тайные мотивы для встречи. Проницательный свидетель всегда пригодится.
Я впервые попала в покои к королеве, и это событие навсегда запечатлелось в моей памяти. В огромной опочивальне звонко щебетали сотни птиц. В одном углу возвышалась массивная кровать с роскошным пологом, повсюду виднелись кресла и табуреты, а вдоль стен, облицованных деревянными панелями с затейливой резьбой, стояли столики с затейливыми клетками, в которых распевали птицы. Я слышала о страсти королевы к певчим птицам, но думала, что Изабо ограничилась парой зябликов. На самом деле королевская опочивальня больше походила на птичник, где собрали птах со всех концов света, даже из неведомой Африки.
На аудиенции присутствовала и герцогиня Бургундская, которой предложили мягкое кресло рядом с троном королевы. Заливистые трели и беспрестанное хлопанье крыльев создавали ощущение возбужденного напряжения. Фрейлины с безмолвной покорностью склонили головы над вышивкой. Екатерина присела в реверансе и заняла указанный ей табурет, а я аккуратно расположила шлейф у ее ног.
– Ваши птицы сегодня прекрасно поют, ваше величество, – заметила Екатерина. – У вас появились новые любимцы?
– Нет. Мои птицы отпугивают чужаков, – заявила королева, многозначительно глядя на меня.
Я попятилась к скамье у двери, где сидела фрейлина герцогини Бургундской.
– Зачем вы привели кормилицу? – осведомилась Изабо. – Вам нездоровится?
– Нет, ваше величество, – ответила Екатерина, бросив на меня виноватый взгляд. – Вы, наверное, помните, что мне уже восемнадцать лет, и я больше не нуждаюсь в кормилице. Я назначила мадам Ланьер хранителем моей одежды.
– Хранителем одежды?! – переспросила королева. – Что это за должность? Звучит почти как распорядитель гардероба!
– Распорядитель гардероба! – насмешливо фыркнула Мишель. – Великолепный титул.
– А хранитель латрины[17] у вас еще не появился? – рассмеялась королева.
– Мы будем обсуждать придворные должности, ваше величество, или у вас имелась другая причина для вызова? – с напускной любезностью осведомилась Екатерина.
Королева уставилась на дочь испытующим взглядом.
– Я хочу убедиться, что вы должным образом подготовлены для супружества, Екатерина. Король Генрих скоро будет здесь. Он выехал из Руана на прошлой неделе и вместе со своими братьями находится на пути в Труа. Они прибывают, чтобы подписать договор. Так что если у вас есть деликатные вопросы, предлагаю вам воспользоваться возможностью задать их с глазу на глаз.
Екатерина обвела взглядом опочивальню. Два пажа ухаживали за птицами – насыпали в клетки корм и подливали воду из кувшинов; еще один паж разливал вино по кубкам. У стен сидели восемь фрейлин.
– Как мило с вашей стороны предложить мне материнский совет, ваше величество, – вздохнула принцесса. – Каких деликатных вопросов вы ожидаете от меня с глазу на глаз?
– Боже мой, Екатерина! – раздраженно воскликнула королева, не заметив насмешки в словах дочери. – Неужели вы не понимаете? Надеюсь, вам известны обязанности супруги?
– Совсем недавно мы говорили об этом с Мишель, – ответила Екатерина, беспечно улыбаясь сестре. – Мы подробно все обсудили, не правда ли, сестра?
– Да, разумеется, – подтвердила Мишель. – И я уведомила вас о том, что королеву тревожит ваше легкомысленное отношение к предстоящему браку.
– Супругой короля быть непросто, поверьте мне, дочь моя, – самодовольно заявила королева. – Вы обязаны стать заботливой матерью его детей, утешением и поддержкой монарха. Нас с вашей сестрой беспокоит, оправдаете ли вы эти ожидания.
Причина необычной аудиенции наконец-то стала ясна. Королева боялась, что Екатерина поставит под угрозу последний – самый ответственный – этап договора, если не предстанет перед Генрихом в образе покорной невинности.
– Ваше величество, – с плохо скрываемым гневом начала Екатерина, – на протяжении пяти лет я весьма серьезно отношусь к браку с английским королем, который вы пытаетесь устроить с тех самых пор, как привезли меня из монастыря. Я встречалась с английскими посланниками, долгие часы позировала для портретов и во всем блеске представала перед королем Генрихом, словно наша помолвка уже состоялась. Однако переговоры неизменно оканчивались крахом, и я оставалась униженной и разочарованной. Полагаю, можно с уверенностью сказать, что моя репутация, моя честь, все мое будущее полностью зависят от успеха этого договора и от заключения этого брака. Поэтому я не понимаю, как можно утверждать, что я отношусь к нему легкомысленно. Я не разучилась смеяться только благодаря мадам Ланьер и моим верным спутницам, которые спасали меня от уныния всякий раз, когда меня, словно ненужный товар, то доставали, то убирали с прилавка брачного рынка.
– Надеюсь, вы не меня обвиняете в том, что этот брак постоянно откладывался! – возмущенно воскликнула королева. – Я приложила немало усилий, чтобы подыскать вам наилучшего жениха, а вы намерены отплатить мне черной неблагодарностью?!
От волнения я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
– Я когда-нибудь выразила хоть на йоту неблагодарности, ваше величество? – невозмутимо проговорила Екатерина. – Я прекрасно осознаю важность мирного договора для будущего Франции и твердо намерена стать идеальной невестой для победителя битвы при Азенкуре, а в будущем – верной супругой и, если бог даст, заботливой матерью для его детей. – Она осенила себя крестным знамением, подтверждая серьезность своего заявления, затем спокойно сложила руки на коленях и с преувеличенной вежливостью произнесла: – Прошу вас, расскажите мне о приготовлениях ко дню моей свадьбы. Кстати, когда именно она состоится?