ого графа Лейкшора и смелость воинов благородного и мудрого графа Осберга.
Правда, отступившие на север остатки бандитов «кабана» разграбили еще только войдя в город, все винные лавки и успешно вывезли награбленное с собой. Пить за победу местным аристократам и воинам генерала Рыгуна пришлось трофейное вино длинноухих. Да, то самое Йорширское с секретным ингредиентом.
Оно еще не прошло полноценную проверку, поэтому лежало в летнем дорце короля на специальном складе, для такого рода Йорширских подарков. Возможно, король наоборот уже знал, что ему передал с послами любимый сосед. Короче, вино было из Йоршира и славная победа Орфской армии к утру свелась к нулю. Проснулись на утро лишь те, кто к вину не притрагивался из-за слишком тяжелых ранений и потери сознания в бою, а таких были единицы. Захват Орфом столицы Ардора сорвался из-за неразборчивости воинов в напитках. Нельзя же всякую неизвестную гадость в рот тянуть.
Вместе с ними умерли и все решавшие что-то в городе аристократы, и как законопослушные граждане страны, горожане решили передать все содержимое пригнанного «цаплей» и «ключом» обоза в королевскую казну. Слишком поздно узнав об этом, верховный жрец смог препятствовать передаче в руки отступницы-принцессы лишь последнего, задержавшегося в городе воза с дорогими тканями. Его обступили принимавшие участие в уборке с улиц трупов жрицы храма. Женщины не могли налюбоваться красивыми, яркими и сочными цветами и удивительно нежной и мягкой текстуре диковинных тканей. Коршуном налетев на сокровище, Верховный жрец Брунхиль потребовал у горожан передать эту повозку в дар Всеблагому отцу-защитнику, избавившему город от разорения бандитами. Конечно, из таких тканей должны быть сшиты наряды для Его Высокопреосвященства и его семьи, а не для всяких мерзких отступниц.
В этот момент о тайной начинке своего подарка, который принцесса так яро защищала, посмеивался граф Гнус. Он лишь для вида попытался забрать ткани. Эх, глупые женщины не в силах устоять перед тряпьем. Если вином отравить благопристойную принцессу, отвергнувшую его персону не получилось бы, то яд, пропитавший ткань проявит себя, стоит лишь принцессе немного вспотеть или плохо обтереться после утренних процедур. Он способен проникать даже через мельчайшие порезы на коже. Пришлось пропитать ядом все рулоны. Неизвестно какой именно цвет глупая принцесса Теона выберет для пошивки очередного платья. Все они станут для неё смертельным подарком.
А раз король, герцог, его наследник и принцесса будут мертвы, в стране разразится чудовищная, гражданская война за власть. Этого и хотел Герцог Слиз, посылая своего сына на смотрины лишь для вида. Когда война обескровит вассалов, тут же проявит себя всегда желавший заполучить земли соседа Орф, они измотают друг друга бесконечными осадами замков, а в это время люди Слиза отравят воду в каждом городе, каждом озере и ручье Ардора.
Нет, Герцог Слиз не был безумен. Сотни, тысячи бочек с ядом уже ждут своего применения на пограничных заставах. Кроме того, у него есть действенное противоядие от собственного яда. Он сможет даже пить отравленную воду, приняв порцию противоядия перед этим, а через год компоненты, из которых состоит яд, сами собой разрушатся и вода снова станет пригодной для питья, но кто выживет к тому времени в лишенной доступа к воде стране?
Лишь единицы, что додумаются собирать дождевую воду или извлекут уже выкипевшую воду в другой сосуд, воспользовавшись перегонным кубом. Но кто на это способен? Лишь алхимики и целители. Вот тогда, когда все графы Ардора, Ракула и Орфа слягут от его яда, прокляв эти смертоносные земли, появится он, мудрейший и хитрейший Герцог Слиз, и подарит своему сыну целое Королевство, ни разу не обнажив меча. Терпение всегда вознаграждается, а ждать ненавидимый всеми Герцог Слиз умел всегда.
Часть 15В поисках спасения
«Ой, ё! Моя голова. Боже, врача, нет, кефирчика, умираю!» — подумал я, с трудом разлепив глаза, под настойчивый стук в дверь покоев принцессы.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество, нужно ваше дозволение. Ваше Высочество! — причитал старый комендант крепости, уже откровенно колотя кулаком в мою дверь.
— Хватит стучать, старик! — воскликнул я, так как каждый громкий удар в дверь отдавался в моей чугунной с перепоя голове болезненным эхом.
После моего ответа, стук на время прекратился. Из-за двери послышались тихие переговоры на уровне шепота. Кто-то спорил. Вот так-то лучше. Всем говорить шепотом иначе я умру от разрыва головы. Боже, как же мне плохо! Кто же знал, что от местного вина нетренированному телу принцессы будет настолько фигово. Кто-нибудь, добейте меня.
К ужасной головной боли и общей слабости прилагался мерзкий вкус во рту, сильная жажда и постепенно выходящая на передний план боль в промежности. Это что еще за нафиг? Меня что, кто-то поимел во сне? Или у принцессы начались те дни. Но боль была не такой, как тогда, когда я подумал об этом, вызвав силу. Не тупой и тянущей, а другой, как свежая рана на стесанных коленях. Острая, очень неприятная, но локализованная на входе. Там же и зудело.
Я давай снимать свои грязные, так и не переодетые со вчерашнего купания в вонючем рве панталоны, а у принцессы всё хозяйство в промежности покраснело и выглядит так, как будто я его сам себе во сне расцарапал. Блин, сильно зудит. Захотелось еще почухать, да чем-нибудь ершистым. Ногтями, нет, длинными когтищами и посильнее. Понятно, это не месячные. Я себе из грязного водоема какую-то заразу в это место занес и потом сам же и расчесал. Вот и разобрались. Подмоюсь, не буду трогать, и само заживет.
Блин, а служанок-то у меня уже нет. Никто даже миску с теплой водой в спальню не принесет. Ладно, я не беспомощный инвалид, как некоторые. Могу и сам себе воды нагреть. Вот сейчас пойду и нагрею! И панталоны, наверное, нужно сменить. В них может таиться причина всех бед. Я, как среднестатистический мужчина, о гигиене сильно не заморачивался. Мог в одних трусах неделю ходить и ничего, но принцесса у нас женщина, да еще и особо изнеженная, для неё два дня ходить в одном и том же или сушить на себе нижнее белье после купания не в самом чистом водоеме закончилось проблемами.
Ой, мамочки, как же голова болит. Больше не буду пить. Себе дороже. Я бы сейчас с принцессой с удовольствием поменялся местами. Она ведь наверняка не чувствует всего того дискомфорта, зуда и боли, что чувствую я. Кстати, давно я её уже не слышал. Она ещё до встречи графа Гнуса затихла и больше голоса не подавала. Всё там нормально?
«Ау, принцесса? Вызываю тебя для общения! Ты есть?» — подумал я.
«Что вы себе позволяете! Да как вы посмели разглядывать меня внизу!» — услышал я возмущенный голос внутри.
Ага, всё в порядке, просто не могла шуметь без приглашения. Ой, блин. Позвал на свою голову. Мне и так плохо, а она ещё больший головняк провоцирует.
«Эй, тише там! У меня всё болит и зудит. Я не в настроении выслушивать претензии»,- подумал я, обращаясь непосредственно к принцессе, хотя, скорее всего, она слышала и все предыдущие мысли.
«Думаете, оно только у вас болит и зудит?» — возмутилась девушка.
«Я чувствую всё то же, что и вы, да только мне закрыть глаза и крепко уснуть, как вам, не по силам. Я всю ночь чувствовала этот нестерпимый зуд и боль, не в силах ничего сделать, а вам они только сейчас, после пробуждения открылись».
«А, тогда извини. Был неправ. Сейчас помоемся, отопьемся и пройдет».
«Столь небрежное отношение к моему телу непростительно!» — продолжала возмущаться принцесса.
«Я уже сказал: 'Извини»
«На что мне ваши извинения? Вы чуть меня трижды не убили за прошлый день! Как вы доверились лживому проходимцу, графу Винсенту, обесчестившему себя связями с лесными дикарями, и использовали полученный от него очень опасный магический амулет?»
«Ну, я же не знал, что это было опасно».
«А как вы могли нырнуть в этот мерзкий ров? Все ночные горшки отправляются туда, а стража просто мочится в него прямо со стен. У вас что, слуг нет? Зачем было так обмарываться, да ещё и рисковать собой? Я не умею плавать!»
«Стоп, дорогая моя. Тут я не согласен. Надо было заполучить этот артефакт, и в этом вопросе я не мог никому довериться. Тем более, что я умею плавать, а ты не сахарная — не растаешь».
«Опять вы говорите загадками. Специально мне зубы заговариваете? У меня нет слов. Вы грубый, невоспитанный, не побоюсь этого слова, глупый „Великий мудрец“. Я очень разочарована».
«Слышь, на себя глянь, калека. Что ты можешь, кроме как плакать? Чем ты занималась всю свою жизнь, кроме как наполняла тряпьем свой безразмерный гардероб!»
«Может и так, но я точно не спускалась в зловонную, сточную канаву, чтобы обворовывать труп, убитого мною же человека, который доверил мне свои тайны и по доброй воле пожелал защитить, укрепить моё шаткое положение на троне, не прося ничего взамен!»
На это мне крыть было нечем. Накладочка с графом Винсентом вышла, но я же не специально. Он сам наполовину виноват, что так вышло. Да на все сто процентов виноват! Не полез бы ко мне — не получил бы. И вообще, то она называет его проходимцем, а тут же представляет прямо святым и спасителем. Противоречие на противоречии. Погоди-ка, она что, меня завиноватить пытается, чтобы я её слушался. Нет, так дело не пойдет. У меня свое мнение на этот счет. Я не просил меня вызывать, а раз вызвала, пусть терпит.
«Вы можете думать что хотите, но я выражу всё, что думаю я. Как вы могли влить в себя какую-то, сомнительного происхождения жидкость из бочонка, принесенного незнакомцем?» — продолжила отчитывать меня принцесса, уже более сдержанным тоном.
«Это было вино! Я не виноват, что ты раньше не пила и теперь тебе так плохо от пары кубков. Надо было хоть немного выпивать иногда, чтобы организм привык».
«О, Всеблагой отец! За что ты послал мне это испытание!» — запричитала принцесса.
«Хватит меня донимать. И без тебя тошно. Давай, до свидания. Я больше не хочу тебя слушать».