Родди Разоритель и его Зимние Волки объединили силы с Форрестом Фреем, лордом Переправы, и Рыжим Роббом Риверсом, прозванным Лучником из Рэйвентри. Силы северян исчислялись двумя тысячами. Фрей возглавлял две сотни рыцарей и втрое более пеших воинов, Риверс привел на поле боя три сотни лучников. И едва лорд Леффорд остановился напротив вставших перед ним неприятелей, как еще более врагов показалось на юге – там к Лонглифу по прозванию Убийца Львов и остаткам его потрепанного в прошлых битвах воинства присоединились лорды Бигглстоун, Чамберс и Перрин.
Зажатый меж двух противников, Леффорд не решался выступить против кого-либо из них, опасаясь нападения с тыла. Вместо сего он закрепился у озера, спиной к воде, и послал воронов к принцу Эймонду в Харренхолл, взывая о помощи. Ни одна из дюжины птиц не достигла принца: Рыжий Робб Риверс, снискавший славу лучшего лучника во всем Вестеросе, cбил всех на лету.
Днем позже подошли и другие воины из Речных Земель, ведомые сиром Гарибальдом Греем, лордом Джоном Чарльтоном и новым лордом Рэйвентри, одиннадцатилетним Бенджикотом Блэквудом. Пополнив свои ряды свежими рекрутами, люди королевы сочли, что пришло время для нападения.
– Лучше покончить со львами до прихода драконов, – сказал Родди Разоритель.
Наикровопролитнейшая наземная битва Танца Драконов началась на следующий день с восходом солнца. В анналы Цитадели она вошла под именем битвы у Озерного берега, но те, кто выжил и рассказал о ней, всегда называли ее Рыбьей Кормежкой.
Под натиском с трех сторон бойцам Западных Земель пришлось фут за футом отступать в воды Божьего Ока. Сотни сгинули там, сраженные во время боя в зарослях камыша; сотни других утонули, пытаясь сбежать. К приходу ночи погибло две тысячи человек, среди них многое множество людей благородной крови – таких, как лорд Фрей, лорд Леффорд, лорд Бигглстоун, лорд Чарлтон, лорд Свифт, лорд Рейн, сир Кларент Кракехолл и сир Тайлер Хилл, Бастард из Ланниспорта. Воинство Ланнистеров рассеяли и уничтожили, но столь дорогой ценой, что юный Бен Блэквуд, маленький лорд Рэйвентри, рыдал, глядя на груды мертвецов.
Наитягчайшие потери понесли северяне, ибо Зимние Волки выпросили себе честь начать битву и пять раз бросались на ряды ланнистерских копий. Более чем две трети воинов из тех, что пришли на юг с лордом Дастином, оказались погибшими или ранеными.
В Харренхолле Эймонд Таргариен и Кристон Коль обсуждали, как лучше ответить на действия королевы. Твердыня Черного Харрена была чересчур неприступна для штурма, и речные лорды не осмеливались начать осаду из страха перед Вхагар. Но у людей короля заканчивались запасы провианта и фуража, а болезни и голод губили людей и коней. Насколько хватало глаз, вокруг могучих стен замка простирались одни лишь почерневшие поля и сожженные деревни. Отряды фуражиров, осмеливавшиеся далеко отойти, не возвращались более. Сир Кристон стоял за отступление к югу, где поддержка Эйгона была наиболее мощной, но принц отказывался со словами «лишь трус побежит от предателя». Потеря Королевской Гавани и Железного трона привела его в неистовство, а когда весть о Рыбьей Кормежке достигла Харренхолла, принц-регент едва не задушил доставившего ее оруженосца. Только заступничество Алис Риверс, возлюбленной принца, спасло мальчику жизнь. Принц Эймонд желал немедленно напасть на Королевскую Гавань. Он настаивал, что ни один из драконов королевы не является ровней Вхагар.
Сир Кристон назвал такое желание безрассудством.
– Один против шестерых – битва для глупцов, мой принц, – заявил он.
Надлежало выступить на юг, убеждал он снова, и объединить силы с лордом Хайтауэром. Принц Эймонд мог бы воссоединиться со своим братом Дейроном и его драконом. Как они знали, король Эйгон вырвался из хватки Рейниры,и он наверняка вернул бы Солнечного Огня и примкнул к своим братьям. И, возможно, их друзья в городе смогли бы найти способ освободить королеву Хелейну, чтобы та повела в бой Пламенную Мечту. Четыре дракона вполне могли победить шестерых, если одним из четверки была Вхагар.
Принц Эймонд отказался обдумывать такое «трусливое предложение».
Сир Кристон и принц Эймонд решили разойтись. Коль должен был возглавить их войско и собирался повести его к югу, навстречу Ормунду Хайтауэру и принцу Дейрону, но принц-регент не стал их сопровождать. Вместо сего он намеревался вести собственную войну, обрушивая на изменников огонь с небес. Рано или поздно «королева-сука» пошлет одного-двух драконов, дабы остановить его, и Вхагар их уничтожит.
– Она не осмелится послать всех своих драконов, – утверждал Эймонд. – оставив Королевскую Гавань беззащитной и уязвимой. Не будет она рисковать и Сиракс или своим последним сыночком. Рейнира может именовать себя королевой, но у нее тело обычной женщины, женское робкое сердце и материнские страхи.
Так расстались Делатель Королей и Убийца Родичей, и каждый отправился навстречу своей судьбе. А в Красном замке королева Рейнира Таргариен награждала своих друзей и жестоко карала тех, кто служил ее единокровному брату.
Баснословные награды были объявлены за сведения, что повлекли бы за собой поимку «узурпатора, объявившего себя королем Эйгоном II», его дочь Джейхейру и сына Мейлора, «ложных рыцарей» Уиллиса Фелла и Рикарда Торна, а также Лариса Стронга Косолапого. Не добившись желаемого, ее милость разослала повсюду отряды «рыцарей-дознавателей», дабы они охотились за бежавшими от нее «предателями и злодеями» и карали всех, кто был уличен в помощи преступникам.
Королеву Алисенту заковали в золотые кандалы по рукам и ногам, хотя падчерица и сохранила ей жизнь «ради нашего отца, который некогда любил вас». Собственному отцу Алисенты повезло менее: сир Отто Хайтауэр, служивший десницей трем королям, первым лишился головы как изменник. За ним на плаху последовал и Железный Посох, продолжавший утверждать, что по закону сын короля наследует прежде дочери. Сира Тайленда Ланнистера отдали в руки пыточных дел мастеров, рассчитывая таким образом воротить кое-что из припрятанных сокровищ короны.
Столичный люд никогда не любил ни самого Эйгона, ни его брата Эймонда, и многие горожане приветствовали возвращение королевы… но любовь и ненависть – две стороны одной монеты. И монета обернулась иной стороной, когда на пиках над городскими воротами что ни день начали появляться новые головы, когда город обложили новыми, еще более обременительными податями. Девушка, которую они некогда приветствовали как Отраду Королевства, выросла алчной и мстительной женщиной, жестокой, как ни один король перед ней – так говорили люди. Какой-то остряк прозвал Рейниру «королем Мейгором с титьками», и еще лет сто после того слова «мейгоровы титьки» были расхожим ругательством среди жителей Королевской Гавани.
Теперь, когда в руках Рейниры и под защитой не менее чем шести драконов находились город, замок и престол, она ощутила себя в достаточной безопасности и послала за своими сыновьями. Дюжина кораблей отчалила от Драконьего Камня, увозя с собой королевских фрейлин и ее сына, Эйгона-младшего. Рейнира назначила мальчика своим виночерпием, дабы всегда держать его рядом с собой. Еще одна флотилия покинула Чаячий город с принцем Джоффри – последним из троих сыновей королевы от Лейнора Велариона – а также его драконом Тираксесом. Государыня принялась помышлять о пышных празднованиях в честь торжественного провозглашения Джоффри принцем Драконьего Камня и наследником Железного трона.
Упиваясь победой, Рейнира Таргариен не подозревала, что дни ее сочтены. И каждый раз, когда она садилась на Железный трон, его острые лезвия заставляли кровь сочиться из ее рук и ног – знак, который всякий мог прочесть.
За стенами города по всем Семи Королевствам продолжалась война. В Речных Землях сир Кристон Коль покинул Харренхолл и выступил на юг по западным берегам Божьего Ока во главе трех тысяч шестисот человек (ибо смерти, болезни и дезертирство сократили войско, выступившее из Королевской Гавани). Принц Эймонд покинул их еще раньше – верхом на Вхагар. Теперь одноглазый принц, не привязанный более ни к замку, ни к войску, мог лететь, куда хотел. Именно так войну когда-то вели Эйгон Завоеватель и его сестры – их оружием был драконий огонь, и Вхагар вновь и вновь обрушивалась на землю с осенних небес, разоряя земли, села и замки речных лордов. Первым гнев принца познал дом Дарри: люди, убиравшие урожай, сгорели заживо или бежали, их поля занялись пламенем, а после и сам замок Дарри сгинул в огненном смерче. Леди Дарри со своими младшими детьми выжила, укрывшись в подвалах замка, но ее лорд-супруг с сыном-наследником пали на стенах крепости, и вместе с ними сорок их рыцарей и лучников. Тремя днями спустя от города лорда Харровея осталось лишь дымящееся пепелище. Лордова Мельница, Черная Пряжка и просто Пряжка, Глинистый Пруд, Свинфорд, Паучий Лес – все они один за другим изведали ярость Вхагар, пока не заполыхала добрая половина Речных Земель.
Сир Кристон Коль также столкнулся с пожарами. Он вел своих людей на юг, а впереди и позади него к небесам поднимался дым. Всякая деревня, к которой выходил Коль, оказывалась покинутой и сожженной. Его колонна двигалась через мертвые леса, которые за несколько дней до того были полны жизни, но речные лорды подпалили их по всему пути Делателя Королей. В каждом ручье, каждом пруду и каждой деревне он находил мертвечину: конские, коровьи и человечьи тела, отравляющие воду, раздувшиеся и смердящие. В одном месте его разведчики наехали на леденящую кровь картину – под деревьями были рассажены трупы в доспехах и истлевших одеждах, гротескная пародия на пиршество. То были воины, павшие в битвах: под ржавыми шлемами скалились черепа, и зеленая прелая плоть оползала с костей.
В четырех днях пути от Харренхолла начались нападения: лучники прятались среди деревьев и из длинных луков выбивали отставших от войска и разведчиков, выехавших вперед. Кто-то погиб, кто-то отбился от арьергарда и более уже не появлялся, кто-то дезертировал, бросив щиты и копья и растворившись в лесах, а кто-то перебежал на сторону противника. В деревеньке под названием Скрещенные Вязы войску встретился еще один пир мертвецов – разведчикам сира Кристона такое зрелище было уже знакомо. Они скривились и двинулись мимо, не обращая внимания на истлевшие тру