– На ее месте надлежало быть тебе! – кричал Морской Змей на королеву. – Стонтон писал тебе, а ты? Ты предоставила отвечать моей жене! И не позволила присоединиться к ней своим сыновьям!
Ибо, как было известно всему замку, принцы Джейс и Джофф хотели вылететь в Грачиный Приют на своих драконах вместе с принцессой Рейнис.
И тогда, в конце 129 года после В.Э., с лучшей стороны показал себя Джейс. Сначала он помирил Лорда Приливов со своей матерью, назначив Морского Змея десницей королевы. Принц вместе с лордом Корлисом принялся обдумывать захват Королевской Гавани.
Памятуя об обещании, что он дал Деве Долины, Джейс повелел принцу Джоффри отправиться на Тираксесе в Чаячий Город. Манкан предполагает, что основной причиной такого решения было желание Джейса держать брата подальше от сражений. Джоффри был весьма недоволен, ибо жаждал показать себя в бою. Юный принц неохотно согласился лишь после того, как ему объяснили, что его посылают защищать Долину от драконов короля Эйгона. Сопровождать мальчика избрали Рейну, тринадцатилетнюю дочь принца Деймона от Лейны Веларион. Известная по городу своего рождения как Рейна из Пентоса, девочка не являлась драконьей всадницей, поскольку ее дракончик умер при рождении несколько лет назад. Однако Рейна привезла с собой в Долину три яйца и еженощно молилась, дабы они проклюнулись. Принц Драконьего Камня также позаботился о безопасности своих единоутробных братьев Эйгона Младшего и Визериса, девяти и семи лет.
Принц Деймон, отец мальчиков,в свое время обзавелся множеством друзей в Вольном городе Пентосе, и Джекейрис послал весть через Узкое море к правителю города. Принц Пентоса согласился взять обоих мальчиков на воспитание, пока Рейнира не воссядет на Железный трон. На исходе 129 года после В.Э. юные принцы взошли на борт когга «Веселая беспечность» – Эйгон с Грозовым Облаком, Визерис с яйцом в руках – дабы отплыть в Эссос. Морской Змей выделил для сопровождения когга семь своих боевых кораблей, дабы увериться в безопасности их пути до Пентоса. Поскольку раненый и неспособный летать Солнечный Огонь находился близ Грачиного Приюта, а Тессарион – с принцем Дейроном в Староместе, на защите Королевской Гавани остались лишь два взрослых дракона... а всадница Пламенной Мечты королева Хелейна проводила все время во тьме и рыданиях, и, конечно, не могла считаться угрозой. Оставалась только Вхагар. Ни один из ныне живущих драконов не мог сравниться с ней в силе и свирепости, но Джейс рассудил, что если бы Вермакс, Сиракс и Караксес напали на Королевскую Гавань одновременно, даже «древняя сука» не смогла бы перед ними устоять. Однако Вхагар обладала столь устрашающей славой, что принц колебался и размышлял о возможности отыскать новых драконов.
Дом Таргариенов правил Драконьим Камнем более двух сотен лет, с того самого времени, как лорд Эйнар Таргариен впервые прибыл из Валирии со своими драконами. Браки близких родичей и даже братьев с сестрами входили в обычай дома. Однако молодая кровь горяча, и для мужчин рода обычным делом был поиск наслаждения среди дочерей (и даже жен) своих подданных, людей из простонародья, живших в деревнях у подножия Драконьей горы, возделывавших землю или ловивших в море рыбу. Кроме того, вплоть до самого правления Старого короля Джейхейриса и Доброй королевы Алисанны древнее право первой ночи господствовало на Драконьем Камне, как и во всем Вестеросе. В своих владениях лорд имел право уложить в постель любую женщину в ее первую брачную ночь.
Повсюду в Семи Королевствах сей обычай вызывал сильное возмущение у ревнивых мужчин, не понимавших оказанной им чести. Однако на Драконьем Камне, где Таргариенов воистину почитали стоявшими ближе к богам, нежели к обычным людям, к таким деяниям относились по-иному. Здесь невестам, брачная ночь которых была отмечена подобным благословением, завидовали, а дети, рожденные от таких связей, пользовались уважением, ибо лорды Драконьего Камня при рождении малышей часто щедро одаривали их матерей золотом, шелками и землей. Таких счастливых бастардов называли «отпрысками дракона», и со временем они стали известны просто как «отпрыски». И даже после отмены права первой ночи многие Таргариены продолжали развлекаться с дочками содержателей постоялых дворов и рыбацкими женами, так что отпрыски и дети отпрысков встречались на Драконьем Камне во множестве.
Джекейрис желал получить как можно более драконов и наездников для них, и потому он обратился ко всем отпрыскам. Принц дал клятву, что любой, кто возможет подчинить себе дракона, обретет земли и богатство. Такого человека посвятят в рыцари, его сыновья войдут в благородное сословие, а дочери выйдут замуж за лордов. Сам же драконий всадник покроет себя славой, сражаясь рука об руку с принцем Драконьего Камня против незаконного притязателя, объявившего себя Эйгоном II Таргариеном, и поддержавших его изменников.
Не все откликнувшиеся на призыв принца являлись отпрысками дракона; некоторые не были даже детьми или внуками отпрысков. Драконьими всадниками пожелали стать пара десятков из придворных рыцарей государыни, и среди них – лорд-командующий ее Королевской гвардии, сир Стеффон Дарклин. Нашлись также желающие среди оруженосцев, кухонной челяди, моряков, латников, шутов, и даже две девицы.
Драконы – отнюдь не лошади. Далеко не сразу позволяют они человеку взобраться к себе на спину, и нападают, когда разозлены или чуют угрозу. При попытках оседлать дракона рассталось с жизнью шестнадцать человек, а втрое более получили серьезные ожоги или тяжкие увечья. Стеффон Дарклин заживо сгорел, пытаясь оседлать Морского Дыма. Лорда Гормона Масси постигла та же участь, когда он приблизился к Вермитору. Овцекрад оторвал руку человеку по имени Серебряный Деннис, цвет глаз и волос которого давал основания верить его утверждению, что он бастард короля Мейгора Жестокого. Когда сыновья Денниса попытались унять кровь, что хлестала из раны отца, с неба на них обрушился Каннибал. Черный дракон отогнал Овцекрада и пожрал и отца, и сыновей.
Все же Морской Дым, Вермитор и Среброкрылая, более привычные к людям, терпимо относились к их присутствию. Когда-то они уже носили седло, и теперь более легко могли принять новых всадников. Вермитор, дракон самого Старого короля, склонил свою голову пред бастардом кузнеца, человеком огромного роста, что назывался Хью Молотом, или Здоровяком Хью. Светловолосый латник, которого называли Ульфом Белым (из-за цвета волос), или Ульфом Пропойцей (за пьянство), покорил Среброкрылую, любимую драконицу Доброй королевы Алисанны.
И, наконец, Морской Дым, которым некогда владел Лейнор Веларион, позволил оседлать себя мальчишке пятнадцати лет, известному как Аддам из Халла, чье происхождение и по сей день остается предметом споров среди историков. Вскоре после того, как Аддам из Халла доказал, чего он стоит, поднявшись в небеса на Морском Дыме, лорд Корлис пошел на то, что подал королеве Рейнире прошение, дабы снять с Аддама и его брата клеймо бастардов. Когда и принц Джекейрис присоединился к просьбе Морского Змея, королева согласилась. Аддам из Халла, бастард и отпрыск дракона, стал Аддамом Веларионом, наследником Дрифтмарка.
Попытаться сладить с тремя дикими драконами, жившими на Драконьем Камне, было не столь просто, как с теми, кто уже ранее знавал всадников, но некоторые пытались укротить и их. Овцекрад, особливо некрасивый дракон грязно-бурого цвета, родившийся в те годы, когда Старый король был еще молод, любил баранину и часто внезапно налетал на пастушьи отары от Дрифтмарка до самой реки Путеводной. Он редко чинил зло пастухам, если те, конечно, не пытались ему мешать, но мог при случае сожрать пастушью собаку. Серый Призрак обитал в дымящемся жерле высоко на восточном склоне Драконьей горы. Он предпочитал рыбу и часто скользил над поверхностью Узкого моря, выхватывая из воды добычу. Сей дракон бледного, серо-белого цвета утреннего тумана был наиосторожнейшим среди прочих,иногда он годами избегал и людей, и любых творений рук человеческих.
Из диких драконов наистарейшим и наивеличайшим являлся Каннибал, получивший сие прозвище из-за того, что пожирал тела погибших собратьев, а наведываясь в питомники Драконьего Камня, с жадностью поглощал яйца и новорожденных дракончиков. Незадачливые укротители драконов пытались оседлать его с дюжину раз; и логовище Каннибала устлали их кости.
Никто из отпрысков дракона не был настолько глуп, чтобы побеспокоить Каннибала (а те, кто попытались, уже не вернулись, дабы поведать свою историю). Кое-кто искал Серого Призрака, но не мог найти, ибо тот являлся созданием, воистину неуловимым. Встретить Овцекрада был проще, но сей дракон оставался злобным зверем со скверными повадками. Он убил отпрысков более, нежели вместе взятые три «дракона из замка». Алин из Халла стал одним из тех, кто попытался укротить Овцекрада (после того, как поиски Серого Призрака не увенчались успехом). Дракон не пожелал иметь с ним дела. Когда Алин, спотыкаясь, покинул драконье логовище в охваченном огнем плаще, только решительные действия старшего брата позволили спасти жизнь младшему. Морской Дым отогнал дикого дракона прочь, а Аддам сбил пламя собственным плащом. До конца долгой жизни спину и ноги Алина Велариона покрывали шрамы, и при том юноша считал себя счастливчиком,ибо ему удалось остаться в живых. Многое множество иных отпрысков и прочих искателей удачи, стремившихся взобраться на спину Овцекрада, закончили свою жизнь в брюхе зверя.
Наконец бурого дракона подчинила хитрость и настойчивость «маленькой смуглой девицы» шестнадцати лет, прозываемой Крапивой. Та каждое утро приносила ему свежезарезанную овцу, пока Овцекрад не научился узнавать и даже ждать ее. Крапива была черноволосой, кареглазой, смуглой, стройной, сквернословящей, чумазой и совершенно бесстрашной… и она стала первым и последним всадником дракона, известного как Овцекрад.
Так принц Джекейрис достиг своей цели. Ценой смертей и боли, женщин, ставших вдовами, и мужчин, носивших шрамы от ожогов вплоть до конца своих дней, он нашел четырех новых драконьих всадников. Когда приближался к концу 129 год после В.Э., принц приготовился выступить против Королевской Гавани. Днем нанесения удара он избрал первое полнолуние нового года.