– Да.
– Ты лжёшь учителю! – возмутилась леди Лессо.
– Это не ложь!
Все повернулись к Софи.
– Мы обе там были! Мы были в его башне!
– И что, Сториана тоже видели? – съязвила Беатрис.
– Да, видели! – ответила Софи. Все засмеялись.
– И он ещё и начал писать о вас сказку?
– Да! Он начал нашу сказку!
– Поприветствуйте Королеву дурачков! – воскликнула Беатрис под общий хохот.
– А ты тогда Великая Императрица.
Беатрис, подбоченившись, повернулась к Агате.
– Девочка-ошибка, – простонала Беатрис. – Добро ещё никогда так не ошибалось.
– Да ты не узнаешь Добро, даже если оно залезет тебе на платье! – закричала Агата.
Беатрис так громко ахнула, что Тедрос даже улыбнулся.
– Не смей так говорить с Беатрис! – послышался чей-то голос…
Агата повернулась и увидела светловолосого Тристана.
– Беатрис? – взорвалась Агата. – Может, тебе лучше сделать предложение Тедросу? Он бы с удовольствием женился на самом себе!
Тедрос, перестав улыбаться, ошеломлённо переводил взгляд с Агаты на Тристана, с него на Беатрис… А потом потерял терпение и врезал Тристану прямо по зубам. Тристан выхватил затупленный тренировочный меч, Тедрос сделал то же самое, и они начали дуэль прямо при всех. Но Тристан внимательно присматривался к Тедросу на уроке фехтования, так что они оба пользовались одинаковыми приёмами, одинаковыми увёртками, даже одинаковыми боевыми кличами, и вскоре уже стало непонятно, кто есть кто…
Вместо того чтобы вмешаться, Эспада, профессор фехтования, задумчиво закрутил длинный ус.
– Мы подробно рассмотрим это на завтрашнем занятии.
Никогдашники отреагировали более активно.
– БЕ-Е-Е-ЕЙ ИХ! – взревел Раван.
Никогдашники бросились к всегдашникам, затоптав застигнутых врасплох волков, и накинулись прямо на дуэлянтов. Мальчики-всегдашники, улюлюкая, тоже кинулись вперёд, и началась грандиозная драка. Девочек из школы Добра быстро забрызгало грязью. Агата не смогла сдержать смеха, увидев, как девочки опускаются на колени, в ужасе разглядывая грязные пятна, но тут перепачканная Беатрис показала на неё.
– Это всё она начала!
Всегдашницы бросились в погоню за Агатой, но та забралась на дерево. Тедрос сумел высунуть голову из-под кучи-малы и увидел пробегавшую мимо Софи.
– Помогите! – крикнул он.
Софи наступила ему на голову и бросилась на помощь Агате, в которую кидалась камнями Беатрис. А потом уголком глаза увидела Хорта.
– Эй, ты! Верни мою бородавку!
Хорт обежал дерущихся, но Софи постепенно догоняла. Подхватив с земли упавшую ветку, Софи запустила её ему в голову… Хорт увернулся, и ветка попала в лицо леди Лессо.
Ученики замерли.
Леди Лессо коснулась царапины на холодной щеке. Увидев на пальцах кровь, она осталась пугающе спокойной.
Подняв длинный красный ноготь, она показала на Агату.
– Заприте её в башне!
Рой фей схватил Агату и потащил мимо ухмыляющегося Тедроса к туннелю школы Добра.
– Нет, это я виновата! – закричала Софи.
– А эту, – леди Лессо показала окровавленным пальцем на Софи, – в комнату Страха.
Прежде чем Софи успела что-либо вскрикнуть, мохнатая лапа зажала ей рот, и её потащили мимо перепуганных одноклассников куда-то под деревья.
Софи не сможет выдержать пытку! Софи не переживёт чистого Зла!
Когда феи несли её вверх по лестнице, Агата смахнула панические слёзы и посмотрела вниз. Учителя как раз заходили в вестибюль школы.
– Профессор Садер! – закричала она, схватившись за перила. – Вы должны нам поверить! Сториан считает, что Софи – злодейка! Он её убьёт!
Садер и двадцать других учителей встревоженно посмотрели наверх…
– Как вам удаётся видеть нашу деревню? – кричала Агата, пока феи пытались оторвать её от перил. – Как нам вернуться домой? Что всегда есть у принцессы и никогда – у злодея?
Садер улыбнулся.
– Вопросы. Их всегда задают по три.
Учителя немного посмеялись и разошлись. («Которая из них видела Сториана?» – задумчиво спросил Эспада. «Та, которая таскает сладости», – объяснила профессор Анемон.)
– Нет! Вы должны спасти её! – взмолилась Агата, но феи дотащили её до комнаты и заперли дверь.
Агата в отчаянии забралась на балдахин, отпихнула ногой картину с безмолвным героем и потянулась к сломанной потолочной плитке… Только вот она уже не была сломана. Кто-то её починил.
Кровь отлила от щёк Агаты. Садер, её единственная надежда, отказывался отвечать на вопросы. А её подруга умрёт в подземелье, и всё потому, что волшебное перо перепутало принцессу с ведьмой.
А потом она кое-что вспомнила. Фразу Садера, которую он произнёс, представляясь:
Если у вас всё же будут вопросы…
Часто дыша, Агата высыпала из корзины все учебники.
Серый волк, спокойный и невозмутимый, тащил Софи за собой на длинной цепи, прикреплённой к железному ошейнику. Они двигались вдоль стен канализации, и сопротивляться она не могла: один неверный шаг, и она упадёт в отвратительную грязь. На другом берегу гнилой чёрной реки она увидела двух волков, которые тащили в противоположную сторону Векса. Она увидела его глаза: покрасневшие, гневные. То, что произошло с ним в комнате Страха, сделало его бо́льшим злодеем, чем раньше.
«Агата, – сказала себе Софи. – Агата поможет нам вернуться домой».
Она закусила губу, чтобы не расплакаться. «Выжить. Ради Агаты».
На полпути в канализационной трубе грязь превращалась в чистую озёрную воду, а в твёрдой каменной стене виднелась ржавая решётка. Волк пинком открыл дверь и провёл Софи внутрь.
Софи подняла голову и увидела тёмное подземелье, освещённое единственным факелом. Её окружали орудия пыток: колесо для колесования, дыба, колодки, петли, крюки, гарроты, железная дева, тиски для пальцев и целый арсенал копий, дубин, посохов, кнутов и ножей. Её сердце остановилось. Она повернула голову, чтобы не видеть всего этого…
В углу светились два красных глаза.
Огромный чёрный волк, вдвое крупнее всех остальных волков, поднялся из тени. У этого волка было человеческое тело с широкой, волосатой грудью, жилистыми руками, толстыми икрами и огромными ступнями. Чудовище достало пергаментный свиток и стало читать хриплым, низким голосом:
– Софи из-за Дальнего леса, тебя отправили в комнату Страха за следующие прегрешения: сговор с целью обмана, нарушение общественного порядка, покушение на убийство преподавателя…
– Убийство?! – ахнула Софи.
– Подстрекательство к беспорядкам, пересечение границы во время общественного собрания, разрушение школьной собственности, издевательство над одноклассниками и преступления против человечности.
– Я не признаю себя виновной ни по одному пункту, – нахмурилась Софи. – Особенно по последнему.
Чудовище схватило её лапами за лицо.
– Виновна, пока не доказано обратное!
– Отпусти! – закричала Софи.
Он понюхал её шею.
– Какой сочный персик.
– От тебя отметины останутся!
К её удивлению, Чудовище отпустило её.
– Обычно, чтобы найти слабое место, жертву приходится избивать.
Софи недоумённо посмотрела на Чудовище. Волк облизнул губы и ощерился.
Она с криком бросилась к двери; он толкнул её к стене и подвесил за руки на крючьях.
– Отпусти меня!
Чудовище медленно пошло вдоль стены в поисках самого лучшего орудия для наказания.
– Что бы я ни сделала, я прошу прощения! – заверещала Софи.
– Извинения ничему не учат злодеев, – сказало Чудовище. Оглядев большую палицу, волк пошёл дальше. – Злодеев учит только боль.
– Пожалуйста! Помогите, кто-нибудь!
– Боль сделает тебя сильнее, – проговорило Чудовище.
Огромный волк погладил остриё ржавого копья, потом повесил его обратно на стену.
– Помогите! – визжала Софи.
– Боль поможет тебе вырасти.
Чудовище взяло с подставки топор. Лицо Софи побледнело, словно у привидения.
Он подошёл к ней, держа топор в мясистой лапе.
– Боль сделает тебя злее.
Он схватил её за волосы.
– Нет! – задохнулась Софи.
Чудовище занесло топор.
– Пожалуйста!
Лезвие коснулось её волос.
Софи, безмолвно раскрыв рот, уставилась на свои длинные, прекрасные золотые кудри, лежавшие на чёрном полу подземелья. Она медленно подняла голову и перепуганно посмотрела на огромное чёрное Чудовище. Потом её губы задрожали, тело обвисло в цепях, и выступили слёзы. Она опустила обстриженную голову на грудь и заплакала. Она плакала, пока у неё не заложило нос; чёрный балахон был перепачкан слюной, а на натёртых запястьях выступила кровь…
Щёлкнул замок. Софи подняла заплаканные красные глаза и поняла, что Чудовище снимает её со стены.
– Уходи, – прорычал он и вернул топор на подставку.
Когда он повернулся, Софи в комнате уже не было.
Чудовище, переваливаясь с ноги на ногу, вышло из комнаты и присело на колени в том месте, где склизкая грязь сливалась с чистой водой. Он окунул окровавленные цепи в воду, и мощные потоки с обеих сторон быстро их отмыли. Волк стёр последние пятнышки и увидел в грязи своё отражение…
Нет, не своё.
Чудовище развернулось…
И Софи столкнула его вниз.
Чудовище отчаянно билось в воде и грязи, пытаясь дотянуться до стены. Но поток был слишком сильным. Прямо на глазах Софи волк захлебнулся и пошёл ко дну, как камень.
Софи расправила волосы и пошла на свет, борясь с тошнотой.
«Добро прощает», – гласили правила.
Но правила ошибались. Определённо ошибались.
Потому что она не простила Чудовище.
Нет, определённо не простила.