– Наверное, у Левы есть другие достоинства.
– Да, – обрадовался парень.
– Масса, – подтвердил дядя. – У него есть своя квартира и агентство грузоперевозок. Вот что, Лев. Ася очень хочет замуж.
– Я не хочу!!! – запротестовала я.
– Хочешь-хочешь, – заявил шеф. – Так что, Лева, женись на ней, пожалуйста.
– Хорошо.
Я переводила взгляд с одного на другого. Да что они, с ума посходили? Ничего себе шуточки!
– Ася, Лев – такой же, как я, только моложе.
Я еле сдержалась от усмешки. То есть себя он, надо понимать, считает эталоном мужчины.
– Кроме того, – продолжал радоваться шеф, – у нас отличная порода. Если надо, он похудеет. А с твоим отцом я уже договорился.
– Вы разговаривали с моим папой??? О… о чём?
– О твоём замужестве. Он не возражает.
Я потрясла головой. Может, всё это – глюк на нервной почве? Просто какой-то театр абсурда, честное слово – сравни животы, выходи замуж. Неужели он действительно звонил моему отцу?
– Да, и ещё, – сказал шеф, явно наслаждаясь произведённым впечатлением, – поможешь Асе завтра встретить груз из Владивостока. Всё понял?
– Понял, – кивнул Лев.
– Тогда идите.
Вечером я рассказала Маришке о шутке шефа по поводу животов. Мы посмеялись, и она сказала:
– Но ты знаешь, на месте этого мальчика мне бы было неприятно.
– Да и мне, знаешь ли, было не по себе. Такой уж он человек.
В этот самый момент позвонил папа.
– Ну что, моя дочь выходит замуж? – спросил он.
– С чего ты взял? – насторожилась я.
– Ну как, мне сегодня звонил дядя твоего суженого и, так понимаю, по совместительству твой начальник. Очень тебя хвалил, рассказывал, как ты выручила его компанию во время дальневосточной командировки, и спрашивал, не буду ли я возражать, если ты и Лев подадите заявление. Я ответил, что если ты этого парня любишь, я, конечно, совершенно не возражаю.
– Стоп-стоп-стоп. Папа, да я только сегодня с ним познакомилась! Причём когда его дядя просил у тебя моей руки, мы, видимо, были ещё незнакомы.
– То есть он пошёл на опережение? Почву прощупал? – расхохотался отец.
– Видимо так.
– И что, как тебе этот Лев, доча? Понравился?
– Хороший парень. Но встречаться с ним я никогда не буду. Если честно, пап, мне другой мужчина нравится.
– А он кто?
– Он? Он военный. Как ты.
Следующие две недели мой рабочий день начинался с того, что Лев встречал меня у дверей студии. Он садился рядом, заводил разговоры ни о чём. Честно говоря, я вообще не понимала, когда он работает. При этом он ни разу не предложил подвезти меня до дома и не пригласил в кино. Согласитесь, весьма странное поведение.
Наташа как-то за кофе спросила меня:
– Ну что, когда свадьба-то?
– У кого?
– У вас с Левой.
– И ты туда же. Да мы даже не общаемся и, честно говоря, он совсем не в моём вкусе.
– Цыц. Тихо. Ты что такое говоришь? – зашептала подруга. – Он отличный парень. Такого мужа поискать. Андрей Игоревич оказал тебе высокое доверие, дал согласие на брак со своим племянником, которого воспитал как родного сына. Многие вообще думают, что он и есть его сын. Тебе очень повезло, ты что.
– Ты с ума сошла? Ты сама веришь, в то, что говоришь? Согласие на брак… Мы что, в восемнадцатом веке? Если хочешь знать, у меня серьёзные отношения с другим мужчиной.
Наташа рассмеялась мне в лицо.
– Да ну? С каким? Не с этим ли женатым Джеймсом Бондом?
– Ты его не знаешь, – выпалила я. И, не допив кофе, вышла из столовой. Съёмок на сегодня больше не было, сюжет я смонтировала и озвучила и поэтому решила, что если сейчас уйду домой, никто возражать не станет. Мёрзнуть на остановке в ожидании автобуса не хотелось, и я побрела к метро.
Слова Наташи задели меня за живое. Да как она смеет так говорить? Почему думает, что в меня нельзя серьёзно влюбиться? На глаза навернулись слёзы. Ну неужели я произвожу настолько жалкое впечатление, что люди считают, что без их помощи я никогда не выйду замуж? А может, так оно и есть? Может быть, тогда, в тайге, я упустила своё счастье? И ничего больше не будет? Ни зелёных глаз, ни белых роз, ни завораживающий метели?
Почему-то вспомнилась Ахматова: «У кладбища направо пылил пустырь, а за ним голубела река. Ты сказал мне: „Ну что ж, иди в монастырь или замуж за дурака…“».
Я сама отпустила Сашу, сама виновата во всём.
Как это часто бывает, увлечённая своими проблемами, я даже не заметила дороги домой. Как-то не сконцентрировалась на ней. Чисто автоматически добрела до метро, доехала до «Проспекта Ветеранов», а потом на маршрутке до нашей остановки.
Я очнулась только у подъезда, да и то лишь потому, что на его ступеньках сидел Данила Воропаев. Главный редактор журнала «Тачка».
– Привет, Земляникина! – поздоровался он.
– Ну что же ты, обещала мне феерический секс и сбежала в тайгу.
– Ничего я тебе не обещала, Даня. Я ошиблась.
– То есть, я оказался не тем прекрасным принцем, которым ты меня воображала? – уточнил Воропаев.
– Ты оказался мизантропом, неотесанным типом, который не умеет общаться ни с девушками, ни с подчинёнными. Подвинься и впусти меня в подъезд, пожалуйста.
На самом деле у меня не было злости на Воропаева. Я злилась на Наташку, на шефа, на Ларису Игоревну, на Сашину жену и на самого Сашу за то, что он женат. И больше всех – на саму себя.
– Подожди, – сказал Данила, но подвинулся. – Давай поговорим.
– Я лучше пойду.
– А может, ты лучше статью напишешь?
– Какую статью?
– Обыкновенную. Возвращайся ко мне на работу.
– У меня теперь другая работа.
Мне кажется, или он действительно расстроился?
– Как знаешь.
Я молча прошла в подъезд. Сердце разрывалась, хотелось выть на луну. Но не при нём же, в самом деле.
– Если передумаешь, позвони или напиши на мой мэйл, – крикнул вдогонку Воропаев.
Когда я рассказала Маришке об этом происшествии, она пришла в полный восторг.
– Ты что, всерьёз думаешь, что он предложил мне вернуться на работу, потому что понял, что влюблён? – скептически осведомилась я.
– Нет, потому что его издательство загибается без такого талантливого автора. Конечно, понял. Станет взрослый дядька сначала увольнять, а потом караулить у подъезда, чтобы уговорить вернуться?
– Это ты ему польстила – взрослый дядька. Думаю, Данила никогда не повзрослеет. Он и в семьдесят лет будет гонять на мотоцикле и пить пиво в подворотне. Если он по мне соскучился, почему прямо не сказал?
– Как же, станет он признавать свои ошибки. С его-то самолюбием.
– Так. То есть ты не считаешь меня талантливым журналистом? – сообразила я.
– Считаю. Но думаю, что Данила зовёт тебя назад не по этому. Точнее, не только.
– Плохо, – вздохнула я.
– Почему?
– Потому что мне скоро действительно может понадобиться новая работа, и хорошо забытая старая вполне бы подошла.
– Что случилось?
– Если они не отстанут от меня со своим Левой, придется уволиться. И я рассказала о сегодняшнем разговоре с Андреевской.
– Ну и что ты расстраиваешься? Ты всё правильно сказала Наташе. Нужно просто заставить поверить эту семейку, что у тебя всё хорошо на личном фронте. Что у тебя есть жених гораздо круче этого их Левы.
– И где ж я такого возьму?
– Это мы придумаем. Надо просто попросить кого-нибудь из знакомых встретить тебя на крутой тачке.
– И у тебя много таких знакомых? – вздохнула я. – Вот и у меня не много.
– Я знаю!!! – Маришка так обрадовалась, что даже вскочила с дивана и наступила на лапу Сержу. Кот обиженно замяукал. – Я знаю, кого надо попросить!
– Кого? Честно говоря, не вижу ни одного варианта.
– Воропаева! Помнишь, ты говорила, что он под предлогом тест-драйва может взять из салона любой автомобиль, покататься на нём и поставить обратно. Позвони ему! Он чувствует себя виноватым, а значит не откажет.
Номер Воропаева я давно стёрла но, к несчастью, помнила наизусть.
– Привет! У тебя есть возможность реабилитироваться. Если честно… Мне очень нужна твоя помощь.
– Да что ты? Что-то я не заметил сегодня, что ты во мне нуждаешься.
– Ты можешь меня завтра встретить с работы на «Ламборджини»? – выпалила я.
– А-а, всего-то. На «Ламборджини» какого цвета?
– Жёлтого. Но можно любого другого.
– Земляникина, ты – это нечто, – не остался в долгу главный редактор. – Решила пустить пыль в глаза своему мальчику? Хотя знаешь, в принципе, я не против. Я помогу тебе, но при одном условии.
– При каком? – насторожилась я.
– Ты напишешь статью про «Ламборджини».
– Замётано.
Глава 21
Перед тем как мы приступили к осуществлению задуманного, Марина несколько раз спросила, хорошо ли я подумала.
– Ты хоть представляешь, как они разозлятся?
– Конечно, представляю, – хмыкнула я. – В том-то весь и смысл. Нет, я, конечно, понимаю, что у господина Жуковского мания величия. В чем-то она даже обоснована, ведь он действительно один из самых влиятельных продюсеров Петербурга. Но это не значит, что он вправе решать, за кого мне выходить замуж. Да, он мой начальник. И вправе отдавать приказы. Но только по тем вопросам, которые касаются работы. Мужа я себе выберу сама.
– Или уже выбрала, – улыбнулась подруга, перемешивая соус, который впервые готовила сегодня по очень сложному рецепту.
– Если ты про Сашу, то он женат.
– Да. Но жизнь очень длинная, и кто с кем в итоге останется – неизвестно.
Я рассеяно погладила пушистую шерстку Сержа и постаралась представить, где сейчас Саша. С тех пор, как мы попрощались в здании аэровокзала, мой Джеймс Бонд так и не позвонил ни разу. Но я все равно не считала себя свободной девушкой. И даже не сомневалась, что он на задании, и у него просто нет возможности связаться со мной. В конце концов, каждый сам решает, во что ему верить. И я свой выбор сделала.
А если Жуковский считает себя вправе управлять чужими судьбами, значит, надо его проучить. Кем он считает меня? Беспринципной девицей, готовой на все ради карьеры? Амбициозной особой, мечтающей во что бы то ни стало стать членом их привилегированной семейки? Ну так пусть увидит, что у меня есть ухажеры и покруче Левушки.