Позже я узнала, что многие профессионалы, отправляясь покорять Москву, на самом деле бежали от несчастной любви.
На новом месте первое время все казалось непривычным. Дни проходили в поисках работы. Как ни странно, Маришка нашла новое место даже быстрее, чем я. Она устроилась экскурсоводом в картинную галерею.
– В Питере я два года работала секретаршей, пока ждала место. А тут просто пришла, и мне сразу предложили и должность, и зарплату. Может, все к лучшему, Ася?
– Очень надеюсь на это, – сдержанно отвечала я.
То, что у Марины есть работа – уже полдела. Хоть за комнату сможем заплатить в следующем месяце.
Я разослала свое резюме по всем центральным каналам. Надо сказать, немецкий проект вкупе с рекомендациями Хенри сильно его украшал. Я мечтала устроиться на работу в «Останкино». В нашей стране тысячи телепрограмм, сотни телеканалов разных рангов и мастей, десятки факультетов журналистики и только одна Останкинская башня. И мне, представьте, очень хочется быть к ней поближе.
Академика Королева, 12. Когда-то, маленькой девочкой, я писала сюда письмо – на передачу «Спокойной ночи, малыши». Для Хрюши и Каркуши. Папа сказал тогда, что отправил. Интересно, отправил или нет? И неужели теперь это будет мой рабочий адрес.
И вот мне наконец-то оттуда позвонили.
От метро «ВДНХ» на монорельсовой электричке, через главный подъезд – тот, что с флагами, я попала в закрытый город, где никогда прежде не бывала и куда летает в своих волшебных снах абсолютно каждый телевизионщик. Подавив на корню желание начать путешествие с латте в знаменитом кафе на площади, отправилась прямо по привокзальному проспекту. Меня предупреждали, что дорогу здесь спрашивать не стоит. Ну ещё бы – все бегут куда-то, стопки кассет в руках, ворохи бумаг – монтажные листы, сценарии, закадровые тексты. Минута до эфира, полминуты, двадцать секунд… А тут я – ещё одна молоденькая и хорошенькая девочка с наивным вопросом: «Как пройти?».
На дороге попадается рекламный стенд. Скоро откроется новая бильярдная (между прочим, не лишним было бы нарисовать схему проезда, точнее – прохода). Так, нужно выбрать направление. Направо, что ли? По крайней мере, цифры на дверях намекают на это. Стоматологическая поликлиника «Теледент» (лечат зубы без отрыва от производства), чуть дальше – отделение банка. Кофе, бильярд, банк и стоматолог – жить можно.
До встречи остаётся четыре минуты, а расстояние до нужного мне кабинета колеблется от ста до ста двадцати дверей. Решаю спросить дорогу. Девочки-мальчики в рваных джинсах, тётеньки с высокими причёсками и обаятельные мужчины в костюмах бросаются на помощь неожиданно охотно. Долго крутят сначала головой, потом руками, потом, наконец, бессильно вздыхают и улыбаются. Как пройти, не знает никто. Каждый помнит, где родная монтажка НТВ или корреспондентская ТВ3, а интересоваться другими каналами просто не хватает времени. Как в центре Москвы.
Осталась минута. Делать нечего. Начинаю мыслить логически (неженскую логику я всегда включаю отдельно). После чего бросаюсь в совершенно безлюдный коридор. Спринтом на каблуках здесь никого не удивишь. Натыкаюсь на гостей из бывших советских республик в симпатичных зелёных комбинезонах. Ясно, тут строят новый район (пожив в Кожухово, я успела проникнуться к этим ребятам чуть ли не родственными чувствами). Быстро находим общий язык.
И… вот она, нужная дверь. Эх, рассказал бы мне кто-нибудь лет пять назад…
Через полтора часа я, уставшая и довольная, пью латте на привокзальной площади. Город мне определённо нравится. Обязательно приеду ещё.
Та первая работа мне, к сожалению, не подошла. Все начиналось феерически: редактор узнал меня – он помнил громкое дело о торговле людьми на Дальнем Востоке и мои эксклюзивные репортажи на эту тему. Но все, что он мог мне предложить, – это снимать сюжеты на гонорарной основе. Я скрепя сердце вынуждена была отказаться – за квартиру нужно платить каждый месяц, а не по факту выхода в эфир.
В конце концов, мне пришлось согласиться на вакансию корреспондента городского канала. Программа была посвящена борьбе с наркотиками и выходила в эфир по субботам в восемь утра. Но мне, честно говоря, было плевать на подробности. Главное, я снова работала на телевидении. В кадре.
Единственный значительный минус – редакция находилась не в «Останкино». Но лиха беда начало!
А еще у меня появился новый друг. Олег Дворнягин. Специальный корреспондент нетрадиционной ориентации. Маришке он тоже пришелся по душе, потому что, как и многие геи, неплохо разбирался в искусстве.
Мы частенько проводили вечера втроем, как три подружки.
Глава 24
– Служба спасения предупреждает: купание в нетрезвом виде опасно для вашего здоровья, – прогремела я в мегафон.
Потом опустила его и продолжила, глядя в камеру:
– Такие предупреждения спасатели делают каждый час, но несчастных случаев меньше не становится. Основное правило пляжного отдыха звучит просто: «Выпил – не лезь в воду».
Это была идея шеф-редактора – снять меня в лодке посередине озера в роли спасателя.
Вот уже месяц я корреспондент городского канала.
Снято. Оператор Дима выключил камеру, взялся за вёсла и погрёб к берегу. Вода тихо плескалась о борт. Солнце щедро делилось с ней искорками. Пронзительными и сверкающими. Хорошо…
Мы с Дворнягиным одни из немногих продолжали трудиться несмотря на жару.
Летом телевизионщики дружно уходят в отпуск. Зрители не всегда это замечают – по телевизору всё так же идут специальные репортажи и ток-шоу всё с теми же бравыми корреспондентами и гламурными ведущими. Никто и не догадывается, что в это время бравые корреспонденты нежатся под лучами марокканского (ну или египетского, или турецкого) солнышка. Если, конечно, отпуск у них оплачиваемый. Ну или пьют парное молоко у бабушки в деревне – если не оплачиваемый. Набираются сил, в общем. Покупают к 1 сентября новые пиджаки, портфели и – в школу. В «Останкино», то есть.
Я решила остаться и найти новую работу. В «Останкино». Работу с пропуском в телецентр. Дворнягин говорил, что все дороги ведут в «Макс». «Макс» – главная останкинская телекафешка. Там назначают собеседования и свидания, отмечают возвращение из командировок и новые проекты. Там, как в Риме, сходятся все пути. Стратегический объект, как говорит мой папа.
И я по нему страшно скучала. Я мечтала ежедневно перед работой пить там кофе, небрежно глядя на спешащие на выезд съемочные группы центральных каналов и привычно не замечая знаменитостей за соседними столиками. Я мечтала жить среди этих небожителей и быть одной из них.
– По-моему, тебе не работа требуется, а пропуск в «Останкино», – заметил Олег.
– Это вопрос жизни и смерти.
Представьте, на дружищу Дворнягина эта киношная фраза подействовала. Он завязал волосы в хвостик, нацепил очки и отправился в Лужники. На рынок. Там трудится давний его приятель, способный подделать любой документ (интересно, а Олежкин диплом о высшем образовании настоящий?). Но начальник службы безопасности телецентра может спать спокойно. Пропуск в «Останкино» лужниковскому «левше» оказался не по зубам.
Марина говорила, что я сошла с ума. И свою страсть к объекту одушевленному (к Саше, то есть) перенесла на объект неодушевленный.
– Разница в том, что работу в телецентре ты в конце концов получишь. И без всяких поддельных пропусков. С твоим упорством по-другому просто не может быть.
– Почему же мое упорство не помогло получить Сашу? – я все-таки спросила. Не удержалась.
– Потому что у тебя есть принципы. И у него есть принципы. Если бы вы захотели быть вместе любой ценой, вы бы были. Вот только это были бы уже не вы.
– Ладно, – я заставила себя прекратить этот разговор. Еще немного, и снова начну о нем думать. А сейчас никак нельзя снова впадать в депрессию. Силы нужны мне для работы. – Он сделал свой выбор. И я желаю ему счастья.
Маришка молча кивнула, ведь что же тут скажешь?
Подходящих вакансий долго не попадалась, только временные проекты. Стабильного заработка в телецентре мне пока никто не обещал. Не хватало опыта работы на федеральных каналах. Ну ничего, через пару лет Королева 12 станет для меня вторым домом. Во что бы то ни стало!
– Я найду работу со свободным графиком и просто буду вдвое больше пахать, – пошла я на компромисс.
И вот, когда я уже почти потеряла надежду…
«Редактор ток-шоу» – так называлась вакансия со свободным графиком. А ещё предлагали зарплату в два с половиной раза больше моей. Ну, пусть будет редактор.
«Главная цель журналистики – делать жизнь людей лучше и интереснее» – учили меня когда-то давно (семь лет назад в Школе юного журналиста при газете «Радуга» в Доме детского творчества Калининграда – это если быть точной).
Ну, с наркоманией мы боремся, значит, теперь возьмёмся за то, чтобы людям интереснее было телек смотреть. За ток-шоу, ага.
Программа «Всё решаем» нравилась мне давно. Прежде всего, своей ведущей. Известная журналистка Арина Винтовкина сама шоу придумала и сама, вместе со звёздным жюри, решала проблемы своих гостей.
Например: «Жить Вове Щеглову с родителями или снимать квартиру?» – тема передачи. Разгорается спор. На сцене появляется Вовина девушка, Маша, которая давно за Вову подумала и решила, что им надо жить вместе. То есть им с Вовой вместе, а от родителей отдельно. Квартиру надо снимать, в общем. Желательно поближе к Кремлю, ага. Женская половина жюри встаёт на сторону девушки. И тут появляется мама Вовы. Её-то он тут не ждал. На телевизионном жаргоне мама – это «кролик». Как фокусник из шляпы достаёт за уши этого трясущегося зверька, так и Арина Винтовкина извлекает из закулисья своего шоу Вовину маму, глотающую на бегу валокордин. Мама разбивает одним ударом наманикюренной руки всю стратегию женской аудитории. Она объясняет, что Вова третий месяц не получает зарплату на своём шарикоподшипниковом заводе и живёт за их с отцом счёт. Поэтому на какие шиши он собрался квартиру снимать, непонятно вообще. А девица эта, Маша, вообще проститутка. И с папой Вовиным спит. И деньги ворует…