Последний вопрос адресовался Рою.
— Думаю, да, — заложив руки за спину, тот покачался с носка на пятку, затем вновь взглянул на меня, — Давай доставим нашу гостью в комнаты Кариссы и потом поговорим?
Меня передернуло, он говорил, будто речь шла о бандероли или посылке.
— Как скажешь, — Козимо направился к столу, где стоял колокольчик, но граф перехватил его:
— Не стоит. Лучше проведи нас тайным ходом.
— И точно! — натянуто рассмеялся тот, правда, глаза так и остались холодными. Он подошел к одной из панелей и тронул резьбу. Планка отъехала в сторону, — Прошу!
Вопреки своему приглашению, принц первым шагнул внутрь, позволяя нам следовать за ним. Рой махнул рукой, предлагая мне шагнуть в темноту проема, сам он вошел последним и нажал один из кирпичей, закрывая ход, одновременно щелкнув пальцами. Гль’ойн загорелся над нашими головами. Принц с неким восхищением посмотрел на золотистый шар.
— Всегда удивлялся, как это легко у тебя получается.
— Просто опыт, Козимо, ты тоже бы так смог. Если бы прилежно учился, — Рой прошел вперед. К моему удивлению принц ничуть не обиделся:
— О, прилежная учеба — не моя стезя. У меня не хватает таланта!
— Скажи проще, что тебе было лень! — хмыкнул граф.
— Возможно, ты и прав. Или же у меня, в отличие от тебя, не было отца, который бы заставлял ежедневно заниматься, — беззлобно откликнулся тот, направляясь по извилистому узкому коридору. Я шла за ним, затылком ощущая на себе мрачный взгляд Роя. Как бы я ни устала, гордость заставила меня выпрямиться и идти почти модельной походкой. Тяжелый вздох за спиной был мне наградой.
Пыль, толстым слоем лежавшая на полу, приглушала наши шаги. Стены были каменные, иногда взгляд выхватывал темные ниши, из которых можно было услышать, что происходит за стеной, в комнате.
Наконец принц остановился около одной из ниш, нашел чуть выпирающий кирпич и нажал его, открывая проход в комнату, на этот раз, судя по огромной кровати, занимавшей бо́льшую часть, — спальне.
— Спальня принцессы, — пояснил мне граф, словно я сама не могла понять этого. Я кивнула головой, с интересом рассматривая комнату той, чью роль мне придется играть.
Она напоминала раковину: перламутрово-розовые стены, украшенные красным и синим орнаментом, друг напротив друга висели два зеркала в массивных рамах. Слишком высоко, чтобы просто смотреться в них. Я вспомнила, как когда-то экскурсовод рассказывала нам, что такие зеркала вешали лишь для украшения комнаты. Третье стояло у стены так, чтобы можно было увидеть себя в полный рост.
Кровать стояла посередине, на возвышении, балдахин над ней был из розовой парчи, затканной серебром: снова эти птицы, напоминающие лебедей.
Стену напротив кровати скрывал гобелен, где была изображена все та же сцена превращения убитых на свадьбе жениха и невесты в розовых птиц, под ним стояло несколько больших сундуков. Я задумчиво прошлась по комнате, затем обернулась к принцу, внимательно изучавшему меня:
— Итак, — я слегка запнулась, не зная, как к нему обращаться.
— Обращайтесь ко мне по имени, так будет проще, — посоветовал он, — Вы все равно будете изображать мою сестру.
— У вас с ней были хорошие отношения?
Тот нахмурился и обернулся к Рою:
— Она что, не знает?
— Нет. Кольцо уничтожили, — пояснил тот, — Магическая молния, явно рассчитанная на Кариссу.
— Почему ты не отправил вестника? — всполошился принц. Граф Алайстер с насмешкой посмотрел на него:
— Сам подумай. Если уж молнию подбросили ко мне на виллу…
Козимо присвистнул:
— Как это возможно?
— Не знаю. Комнату просто разнесло. Лиза чудом уцелела.
— Да, было бы обидно, если бы она погибла тогда. Потрясающее сходство!
Рой дернулся, но промолчал, было слышно, как скрипнули его зубы.
— Что? — Козимо с недоумением взглянул на кузена.
— Ничего, — слишком ровным тоном ответил тот, — кроме того, что мы говорим о живом человеке.
— С чего вдруг такие речи? Или девушка не знает, для чего она здесь?
— Даже не догадываюсь, — игнорируя Роя, я наивно взмахнула ресницами, — Может быть, вы меня просветите?
— После оглашение помолвки с д’орезом мою сестру несколько раз пытались убить, после чего она исчезла, скорее всего, сбежала, — буднично проинформировал меня принц, — Поскольку Истинным Пастырем её исчезновение может быть расценено как нежелание выходить замуж, и, как следствие, в Лаччио отказались бы признавать этот брак, мы решили не рисковать.
Я повернулась к Рою и насмешливо приподняла брови:
— Какие потрясающие подробности… надеюсь, те, кто подписывал мой приказ о них проинформированы?
— Нет. Потому что Карисса исчезла после вашего назначения, — граф бросил убийственный взгляд на ухмыляющегося кузена, — И — в отличие от своего брата — она менее многословна!
— Вернее сказать, за потоком ее слов трудно уловить мысль, — отпарировал тот, — Ты сделаешь новое кольцо?
— Если после того, что ты наговорил, Лиза не сбежит, я использую хрустальный шар, — фыркнул Рой. Холодные голубые глаза выжидающе посмотрели на меня:
— А ей есть куда бежать?
— Представь себе! — граф тоже посмотрел на меня. Я пожала плечами:
— Как я понимаю, выбора у меня все равно нет.
— Верно, — кивнул Козимо и повернулся к кузену, — Знаешь, я бы предпочел кольцо…
— Нет. Это опасно.
— Но это…
— Козимо, нет. И оставим это!
— Могу я узнать, о чем вы сейчас говорите? — перебила я их, понимая, что речь идет обо мне.
— О том, как вложить в вашу голову необходимые знания, — отозвался Рой. У меня создалось стойкое ощущение, что ему с каждой минутой все меньше нравится сама идея.
— И как же?
— Хрустальный шар, — пояснил мне принц, — Как я понимаю, наш друг собирается сосредоточить там все необходимые вам знания…
— Да, там, к сожалению, не будет воспоминаний Кариссы, но это — лучшее, что я могу придумать сейчас, — Рой вновь подошел к секретеру — небольшому шкафу с множеством ящичков, за которым скрывался потайной ход, — Козимо, нам пора! Принцесса, ваши покои сейчас защищены с помощью древней магии. С вашего позволения!
Он исчез в темноте хода. Принц кивнул мне и последовал за ним. Секретер встал на свое место, и я осталась одна. Еще раз прошлась по комнате, на этот раз внимательно всматриваясь в стены. Теперь от меня не укрылся знакомый темный блеск хрустальной крошки, украшавшей орнаменты стен. Что ж, хотя бы здесь я могу быть спокойна. Почему-то возможность скорой смерти воспринималось как что-то нереальное, что не может произойти именно со мной. Я решила, что я просто слишком устала.
За гобеленом обнаружилась дверь, ведущая в ванную, где действовала почти такая же система, как и на вилле графа. Во всяком случае, вода в синей трубе была восхитительно горячей. Приняв ванну, я закуталась в простыню, прошла к кровати, рухнула на нее и погрузилась в блаженный сон.
Весь день я бессовестно проспала, открыв глаза, лишь когда солнце начало клониться к горизонту. Я потянулась, и моя рука задела небольшой предмет, лежащий на соседней подушке. Это был черный кулон в виде шара на цепочке из зеленого металла. По всей видимости, Рой заходил в спальню. Я нахмурилась: мысль о том, что он может прийти в любой момент, меня насторожила.
Рядом с шаром лежал небольшой букет голубых цветов, похожих на ромашки, перевязанный синей лентой, к которому был прикреплен свёрнутый в трубочку лист бумаги. Я развернула его.
Это был рисунок. Девушка. Одной рукой державшая кулон в виде шара, висевший на шее, черты ее лицо были еле видны, а вот кулон, наоборот, тщательно прорисован. Позади нее виднелся едва заметный силуэт всадника, а рядом была изображена палитра с воткнутым в нее пером. Я слегка нахмурилась, если первая часть послания была мне понятна: кулон, который лежал на подушке, следовало надеть, то вот вторая… перо и палитра… палитра — это атрибут художника. Я что, должна что-то зарисовывать? Рисовать я не умела.
Звонкий смех за окном отвлек меня от размышлений. Аккуратно ступая по отполированному до блеска зеленому полу, в центре которого была красочная мозаика: яркие птицы, сидящие на дереве, я подошла к окну и выглянула наружу.
Внизу был разбит парк, представлявший из себя настоящий лабиринт из аккуратно подстриженных кустов, в центре которого находилась мраморная чаша фонтана. Именно там сейчас бегали вокруг и смеялись насколько девушек в ярких длинных платьях, напоминавших стайку разноцветных попугаев в зоомагазине. Неподалеку от них с мольбертом расположился Боневенунто, на этот раз он был одет просто с шиком: куртка, отороченная мехом, с разрезами по бокам и вдоль рукавов, сквозь которые выглядывала белая рубашка, разноцветные узкие штаны, высокие сапоги из красной кожи. Голову художника венчал ярко-алый берет с фазаньим пером. Одна из девушек, явно заигрывая, зачерпнула воды из мраморной чаши фонтана и брызнула в сторону мужчины, он оторвался от своего мольберта и кинулся догонять шутницу, остальные девушки с визгом пытались помешать ему.
Я задумчиво прошлась по комнате. Скорее всего, палитра относилась к художнику, но вот перо… и при чем тут всадник… Так ничего и не решив, я надела кулон и невольно вскрикнула. Голову пронзила боль, перед глазами все завертелось, а дыхание перехватило. Я пришла в себя, сидя на кровати и держась за изголовье.
Голова все еще болела, перед глазами то и дело вспыхивали яркие искры. Зато теперь я знала, что принцессе Кариссе восемнадцать лет, что ее брат три года назад вступил на престол, помимо брата есть еще дядя, который является первым советником принца. Более того, я даже знала, как этот дядя выглядит: точно такой же белесый, как и принц, они редко ладили, особенно что касается брака с д’орезом соседнего государства, на котором настаивала сама принцесса, по уши влюбленная в Лоренцио Гаудани.
По всей видимости, черный хрусталь каким-то образом передал мне те знания, которые Рой посчитал для меня необходимыми. Странно, но о нем самом я ничего не помнила, кроме того, что узнала за эту дорогу. Хотя он приходился двоюродным братом принцу и принцессе Риччионе: их матери были сестрами-близнецами.