– По центру у меня работать будешь, так что мотай на ус. Сама завтра проверю, на что годишься. Не справишься – Дрошке отдам, горшок из-под него выносить будешь.
– Ну, ты чего сразу, а…
На завтрашний день у меня были большие планы. Прежде чем идти в логово к магу, я собиралась разузнать о нём побольше. А где, как не в центре Дансвика, это делать. Вот и лягушонок пригодится. Подонку Ветерку там делать нечего, зато нянька, приставленная к богатенькому отпрыску на прогулке, многое разнюхать сможет.
Так что на следующий день Хвенсиг важно вышагивал в своих обновках на Ховедгат. С вечера он был отмыт до скрипа, пострижен, расчёсан, хоть и брыкался при этом, как дикий зверёныш. Зато вышло именно то, что я в нём разглядела – сплошное белокурое очарование.
– Задницу не чеши, – прошипела я, мило кланяясь встречным дамам, что считали своим долгом поворковать с «ангелочком». – Как я тебя здороваться учила?
– Доброго вам дня, уважаемая мона! – пропищал Хвенсиг расчувствовавшейся толстухе в широченной шляпе, изо всех сил хлопая ресницами. От лестного обращения та прижала руки к необъятной груди и смахнула слезу умиления.
А неплохой из лягушонка актёр. Поначалу он чувствовал себя скованно в лакированных ботиночках и твидовой курточке, постоянно одёргивая непривычный наряд, но быстро вошёл в роль. И на очередное «прелесть, а не ребёнок!» с распахнутыми наивными глазками послушно лопотал своё имя, называл возраст и любимое лакомство.
А вот и моя цель – людная популярная кофейня. Народ здесь правильный, из нужного мне круга. И деловой цвет города, и сплетницы из аристократок. И если ребёнок вдруг захотел пирожное – то кто я такая, чтобы перечить?
У Хвенсига, конечно, глаза сразу разбежались.
– Не борзей, икринка, – одёрнула я мальца, когда он тыкнул уже в третье пирожное на витрине. – Будьте так любезны, пирожные и молочный коктейль юному господину и чашечку кофе для меня.
– Дуй свой коктейль и не мешай, усёк? – ласково пропела я своему «воспитаннику», непрестанно улыбаясь.
Мы устроились в углу, из которого просматривался весь зал. Выдохнула невесомый зефир, отправила гулять по гостям. Болтали здесь много, но знакомых имён не услышала. Нет, так не пойдёт. Я долго ждать не могу, проще взять всё в свои руки. Шепнула еле слышно «мон Эрланн» и отправила нежным дуновением в компанию из четырёх говорливых дам.
Одна из них встрепенулась, когда ветерок достиг её уха, она на секунду прислушалась к соседним столикам и повела разговор в нужном русле:
– Ой, дорогие, а я не говорила? Фрея Арвен мне по секрету сказала, что пригласила самого Кристара Эрланна на свой еженедельный приём!
– Ах, да что вы говорите! Он такой загадочный… Но не думаю, что он почтит её своим визитом, всё же это другой уровень…
– Эльза, милая, ну что вы такое говорите! А я вот слышала…
Я удовлетворённо хмыкнула. Всегда срабатывает. Спустя десять минут я уже знала достаточно о своём нанимателе, пусть и весьма однобоко. Женщины, что с них взять. Ничего, вот там какие-то серьёзные мужчины сидят, сейчас я с ними тот же трюк проверну…
– О, я глазам своим не верю! Это же вы! Очаровательная незнакомка без имени.
В чужие разговоры внезапно ворвался весёлый громкий голос, и я раздражённо оторвалась от созерцания кофейной гущи, сосредоточенная до этого исключительно на слухе. Но обладатель голоса помешал не дамам, а навис непосредственно над моим столиком.
Фрой Стордаль с нескрываемым интересом разглядывал мой новый образ: наглухо застёгнутое тёмно-синее платье со скромным белым бантом, зализанные волосы с накладным пучком и стремительно краснеющие щёки.
– Боюсь, вы обознались, господин.
Дорогой ароматный табак и цитрус. Вкусное сочетание. Это в низкопробном куреве ничего приятного, а качественные вещи даже пахнут по-другому. Да даже я двух койнов не пожалела за аромат этого божественного кофе!
– Коста Стордаль, позволю себе напомнить. А я почему-то уверен, что не ошибся.
– Нянюшка, я пи-пи хочу, – капризно протянул Хвенсиг. Ай, хорош, малец! Влёт всё считал.
– Простите, господин Стордаль, нам пора идти.
Я изо всех сил старалась скрыть волнение. Какого хевла он тут появился! Я ведь специально выбрала другую кофейню, не ту, в которой он был в день слежки. Я залпом допила кофе и вытащила лягушонка из-за стола.
– Прошу, не убегайте так!..
Но мы с Хвенсигом уже покинули заведение, а у меня перед глазами всё стояла весёлая улыбка. Принесло же сюда братца Эрланна! А я ещё, как дура, смутилась и лепетала вместо того, чтобы сразу дать решительный отпор.
– У-у-у… – ехидно протянул лягушонок и задвигал выразительно бровями.
– Выпорю, – беззлобно пообещала я в ответ. – Ладно, хорош, возвращаемся.
Несмотря на сорванную работу, узнала я достаточно. Мон Эрланн в Дансвике был человеком новым, приехал всего месяц назад из столицы. Титул и своё имя обрёл не вполне понятным образом, потому что урождён был тоже фроем Стордалем, как и его улыбчивый брат. Но мон есть мон, и несмотря на то, что за короткое время Эрланн прослыл человеком резким и нелюдимым, местная аристократия испытывала к нему самый горячий интерес. В первую очередь, из-за титула и, по слухам, несметного богатства, и не в последнюю – из-за внешних данных. Дамы с томным придыханием сошлись во мнении, что мон Кристар Эрланн – «уф-фф»…
И как раз начали говорить о его брате, фрое Костанце Стордале, но тут и он сам так не вовремя появился. Про него я бы, конечно, тоже послушала…
И да, понравился, хевл его раздери!
А из лягушонка выйдет толк. Завтра же поищу, к кому его в подельники пристроить. Самого Хвенсига такие перспективы тоже впечатлили, а ещё больше пирожные в кофейне, так что малец даже не пикнул, когда я наказала ему весь вечер заниматься прописями. Осталось разобраться с последним делом на сегодня.
В шесть вечера я, не таясь, постучала в парадные двери особняка на Эльдстегат. Его соседи, не мои; пусть что хотят, то и думают.
– Доброго вечера, госпожа Ветерок, – встретил меня невозмутимый дворецкий. Готрик, кажется. Я мельком взглянула на слугу: но нет, ни ухмылки, ни издёвки. Как сама в прошлый раз представилась, так и встречают. – Вас уже ждут, я провожу.
Три часа на подготовку, так сказал Эрланн. Наверное, документы изучить надо будет, возможно, портреты и имена запомнить. Или инструктаж какой-то особо сложный предстоит. Обычное дело, в принципе.
– Лунн с Сёрвикой, божечки мои милосердные, это что, мон Эрланн изволит так шутить? Нет, нет, нет, это невозможно, невыносимо! Выдёргивать меня в разгар нового сезона, когда ко мне весь королевский двор стоит в очереди, что работать с этим… с этим… Готрик, милый мой, это ошибка? Вы видите то же, что и я перед собой?!..
На меня невежливо уставился тонкий холёный палец, а его обладатель – колоритный и изысканно одетый тип – закатил чуть тронутые краской глаза и прижал вторую руку к груди.
– Боюсь, никакой ошибки, мэтр Лурье. Это и есть твоя клиентка сегодня, – вышел на шум сам хозяин дома. – У тебя три часа, Шами́.
На меня Эрланн даже не посмотрел.
– Кристар, золотой мой! – взмолился экзальтированный тип. – Ты же знаешь, я из драной кошки львицу сделаю, но ты уверен, что оно… вот это… хотя бы девушка?
Я уже успела переодеться в штаны и рубаху. Если снова что-то вынюхивать надо, то ближе к ночи наряд няньки не подойдёт. И мне не обидно такое про себя слышать; наоборот, спокойнее, когда за парня принимают.
– Ладно, – сменил гнев на милость разряженный мэтр. – Но только ради тебя, Крис! Так, чего стоим? Работаем, птички мои, работаем!
Он хлопнул в ладони и меня окружили три девушки.
– Запихните это в ванну, пусть пока отмокает. Бештамская соль, лаванда, бергамот. Эджени, маска! Мишель, ногти! Быстро, быстро! Шевелимся! О боги, да за что мне это!.. Три часа!.. Всего три часа!.. – запричитал он.
– Так, стоп! – заорала я, потому что девицы меня уже поволокли куда-то, раздевая на ходу. – Такого уговора не было!
– Напомнить? Три часа на подготовку, – впился в меня взглядом Эрланн и переключился на мэтра. – Шами, сам видишь, никто не справится лучше тебя. Я в тебя верю.
– Исключительно по старой дружбе, – патетически вздохнул мэтр. – Не расплатишься, дорогой мой.
Спустя час я была отмыта, натёрта чем-то пахучим и завёрнута в махровый синий халат. Кажется, самого хозяина особняка, но пах он обычным приятным мылом с отдушкой, никаких там ароматов кожи и перца. Одна девица подцепила застывшую зелёную грязь на моём лице и ловко сняла её цельным пластом. Это мне за вчерашние издевательства над Хвенсигом такая ответка прилетела?
– Кошмар, – подытожил манерный мэтр, глядя на моё отражение в зеркале.
Ну да, кожа бледная, под глазами синяки. А ты сам побегай ночами. И бабочки меня в последний раз не очень удачно обкорнали – здесь длиннее, там короче, и всё в разные стороны вихрами торчит.
Мэтр опять закатил глаза и жеманно протянул руку в сторону. В неё тут же легла щётка для волос. Прикосновения рук и расчёски к голове оказались на удивление нежными и приятными. Девушки притихли, да и сам мэтр прикрыл глаза, мерно раскачиваясь…
Да утащи меня к себе Тот, Кто Ещё Ниже! И он маг!
С каждым взмахом щётки мои пряди вытягивались, выравниваясь по длине. Мэтр вышел из транса и с удовлетворением оглядел дело своих рук. Каштановая блестящая грива рассыпалась по плечам, спускаясь почти до пояса. Теперь уже девицы не зевали, поднося то горячие щипцы, то шпильки.
Умелые пальцы за двадцать минут соорудили на моей голове изысканную причёску, выделив овал лица и подчеркнув тонкую шею. Затем по лицу прошлись пуховки и кисточки, убирая синяки под глазами. Похоже, для этого мэтра я стала вызовом, потому что он сопел, ругался на незнакомом языке, цокал довольно языком, потом снова ругался, но уже на понятном…
– Губы! – громко пощёлкал он перед моим лицом. – Губы где, спрашиваю?!
Тут же по ним чувствительно шлёпнули наманикюренные пальцы. Больно!