– Вам нужны разговоры остальных гостей? У меня всё записано.
– Нет. Я получил, что хотел.
А вот он не сводил с меня глаз, я чувствовала. Поджала по привычке губы, чуть поморщилась от лёгкой боли, облизнула невольно, оставив приоткрытыми. Хевлов Эрланн! Смял своим напором, до сих пор пульсируют. У Стордаля наверняка поцелуи мягче, пришла вдруг шальная мысль в голову. Ну, вот как Эрланн в самом конце сделал, так и с Костой, наверное, с самого начала было бы… Без зудящих обожжённых губ, а сразу легко и приятно.
Я чуть не взвыла от такой глупой и неуместной мысли. Принцесса, соберись, а?! У меня ещё двое господ на «поводке», и один из них подонок – вот о чём думать надо. Но мельтеми пока держал их крепко, до завтрашнего полудня не упущу.
Эрланн молча открыл входную дверь в особняк, опередив дворецкого с артритом. Наш Карсен тоже не блистал здоровьем, но такого хозяевам никогда не позволял. Эрланн молча проводил в те самые покои, где надо мной колдовал мэтр Лурье и его помощницы. Так же молча оставил дверь кабинета напротив открытой.
Мои вещи оказались аккуратно сложены на кровати. Ох, хевловы уши, ещё и вычищены. Я распустила пояс, подцепила подол дорогого платья и вдруг поняла, что не знаю, как его снимать. Таких у меня ещё не было. В детстве они были широкими и свободными, как и полагается ребёнку. Те редкие девичьи наряды, что я носила после, уже на Дне, по сути, представляли собой блузку и юбку, соединённые корсетом со шнуровкой спереди. Но это-то платье – настоящее, вдруг ужаснулась я.
Цельное, без шнуровок, я даже не заметила, как помощницы мэтра Лурье ловко в четыре руки застегнули на спине два десятка потайных крючков. Я нащупала только пару позади шеи, рванула, но расстегнуть не удалось. Глупее ситуации не придумаешь.
– Пожалуйста, пригласите горничную, – я наступила на горло свой гордости и зашла в кабинет. – Я не могу переодеться сама.
– Оставь себе это платье. Тебе к лицу.
– В таком виде я к себе не отправлюсь, – вскинула я голову. Забыл, маг, в каком квартале меня встретил?
– Слуги уже спят, – поднялся Эрланн из-за рабочего стола.
– Тогда одолжите нож для писем, – меня это всё порядком начало раздражать.
Я пришла сюда в шесть. С девяти вечера была вынуждена играть роль благовоспитанной скромницы. И вот уже за полночь, а мне ещё два часа до Дна добираться.
– Думаю, нет необходимости в таких кардинальных методах.
Эрланн в два шага оказался за моей спиной. Я напряглась, когда его пальцы легко собрали магически выращенные локоны и перекинули их мне на грудь. Затем ощутила тепло у шеи и Эрланн, быстро разобравшись с хитрой конструкцией, деликатно расстегнул первый крючок. Со вторым он медлил, чувствуя своё превосходство надо мной.
– Я поняла, что вам не впервой, – усмехнулась я. – Но вы не могли бы поторопиться?
Второй крючок разлетелся под напором пальцев, и ткань угрожающе затрещала. Эрланн промолчал, я тоже. Нет, точно анис. Кожа, перец и анис. Какое странное сочетание для парфюма. Третий и последующий крючки разошлись мягко, будто ничего и не было до этого.
Ещё пяток, и вот уже открытые лопатки холодит свежий воздух. От пальцев шёл такой жар, что я поймала себя на странной мысли: вот бы дотронулся случайно до обнажённой кожи… И мысль не замедлила сказаться на теле, прошлась волной мурашек по спине. Я чуть дёрнулась, тут же укорив себя за непонятное желание, а Эрланн снова замедлился. Что за странная пытка? Ещё крючок, пауза. Следующий, пауза. И так аккуратен, будто сам боится задеть невзначай…
О-ох! Меня вдруг пронзило огнём. Нет, случайностью это быть не могло… Верхняя часть спины уже была освобождена от платья, и тут по беззащитной коже от самой шеи быстро и легко пробежалась вниз подушечка пальца, поднимая волны незнакомой дрожи. Вроде и сама этого хотела, вроде уже смирилась, что глупость, а он будто считал это всё. Ещё и какой-то позорный непроизвольный вздох вырвался.
– Достаточно, – сбивчиво произнесла я, пытаясь выровнять дыхание. – Спасибо, дальше я сама.
Только и оставалось, что позорно сбежать из кабинета, придерживая на груди платье. Через пять минут, переодевшись в своё и успокоившись, я вернулась. Эрланн снова уткнулся в бумаги. При моём появлении, не поднимая головы, подвинул звякнувший мешочек на ближний ко мне край стола.
Вот и славно. Деньги в карман, и пропади пропадом весь Эльдстегат с его обитателями. Но для обещанных тридцати серебрушек мешочек оказался подозрительно мал и при этом непривычно тяжёл, будто там не благородный металл, а железо. Некоторые клиенты обижаются, когда при них начинаешь деньги пересчитывать. Чуть не за оскорбление принимают, пока не тыкнешь их носом в недостачу или фальшивую монетку. Но я-то учёная.
Так что я без всякого смущения потянула завязки и высыпала содержимое на стол. Если решил урезать плату, так пусть объяснится. Монет внутри действительно оказалось не тридцать, а всего десять. И не серебрушки, что по стоимости равны десяти железкам.
Золото. Тысяча койнов.
Я такой суммы никогда в руках не держала. У меня всего-то сбережений было: две с половиной сотни в банке, плюс та сотня, что недавно скопила и пока прятала у себя, плюс ещё две за недавнюю слежку. С обещанными тремя сотнями койнов и то до тысячи всё моё богатство не дотягивало. На выкуп Локоть мне назначил полторы.
– Компенсация за причинённые у библиотеки неудобства, – равнодушно прокомментировал Эрланн, оторвавшись наконец от бумаг.
Я вспыхнула. Вот что ему стоило сказать: «за хорошую работу» или «за актёрские таланты». Взяла бы, не раздумывая. А он обставил так, что с такими, как я, можно что угодно делать: грубить, лапать, одевать как куклу, целовать ещё без спроса… А потом просто заплатить и как ничего не было. Чего стоит гордость девицы из Кустарного квартала? Пару койнов за пучок. Хорошо, в моём случае тысячу.
Но я эту породу знаю. Стерпишь, возьмёшь деньги – это лишь убедит его в собственной правоте.
Прижимая по одному золотому указательным пальцем, я демонстративно подвинула к себе три монеты и ребром ладони сгребла их через край стола, сунув в потайной кармашек штанов.
– Поцелуями не торгую, – сухо произнесла я и развернулась к открытому окну. – Прощайте.
Эрланн ничего не ответил. Но уже в саду, когда я гибкой куницей сползла по водостоку, мне донеслось в спину задумчивое:
– До новой встречи, Ветерок.
– Не спится? – Стордаль без стука вошёл в кабинет и застал брата задумчиво смотрящим в окно, куда пару минут назад выпорхнула упрямая девица.
– Тебе, смотрю, тоже, – не самым приветливым тоном ответил Эрланн. – Коста, поздно. Давай всё завтра.
– Просто ты так стремительно покинул приём, что я даже заволновался, не случилось ли что с нашей дорогой «кузиной», – подмигнул младший, вольготно расположившись в кресле. – Кстати, где она?
– Полагаю, далеко, – не скрывал раздражения Эрланн. – Если уже не добежала до ближайшей границы.
– Лунн всевидящий! Ты опять оскорбил эту милую девочку?! – Стордаль вновь забавлялся. – Крис, тебе говорили, что ты совершенно не умеешь обращаться с женщинами? Кажется, у бедной Габи я чётко видел в глазах надпись по слогам: «чу-до-ви-ще»…
– К хевлу Габи, – ругнулся Эрланн.
– У-уу…
– Коста, ты вообще каких хмарей заявился к Арвенам? Разве не ты стонал, как тебе опротивели все эти приёмы, и что там решительно нечего делать?
– Поверь, такой же неожиданностью стало увидеть там тебя. Да ещё в такой очаровательной компании…
– Я работал, – оборвал Кристар брата. – И она тоже работает на меня.
– Ах да, не ожидал ничего другого, – потянулся с хрустом Костанц. – Мой одержимый работой брат, не знающий покоя… Не слишком ли рьяно взялся за новое назначение? Ты в Дансвике всего месяц, а я уже наслышан, как весь твой департамент с воем на стенку лезет.
Эрланн промолчал. В департаменте охраны правопорядка, куда его личным указом король назначил новым главой, царил полный бардак. Ничего, быстро к новым порядкам привыкнут.
– Так что у тебя за тайны и расследования? – у Стордаля в глазах светился живой интерес. – Ещё и с незарегистрированной стихийницей. Ты меня прямо удивляешь: при твоей-то категоричности в работе… Нет, но как же хороша, чертовка! Какова актриса, а! А ты рисковый: привести её на великосветский раут! Честно говоря, я даже не готов спорить, когда она была настоящей: сегодня или пару дней назад, когда этот взъерошенный грязный воробушек сверкал глазами в этом же кресле…
– Я теперь и сам ни в чём не уверен, – потёр лоб Кристар.
– Бромера наизусть, как тебе!
– Вот этому я уже как раз не удивился, – вздохнул Эрланн, понимая, что брат не отстанет.
Налил обоим портвейна, посетовав, что в Дансвике это единственный приличный напиток из крепких, а заказанные из столицы два ящика бурбона, похоже, так и не доедут.
– В первый раз, когда я предупредил тебя, что за тобой будет слежка, хотел лишь убедиться, что она действительно маг. Брать, по сути, не за что – при мне нарушений не было, а в слежке, как ты сам сказал, она черту не переходила.
– Да и не смогла бы: слепой котёнок, сказал же. Из всего алфавита магии только одну букву и знает…
– Вот с букв и началось. По тебе она представила полный письменный отчёт. Мои лучшие оперативники таких деталей не подмечают, какие я о тебе выслушал. Так вот, почерк у неё каллиграфический. Много ты оборванцев знаешь, что вообще писать умеют?
– Ого.
– Построение фраз. Дикция. Осанка. Такое не сыграть так просто.
– Ну, в первую встречу я от неё вообще ни слова не услышал.
– Окончательно она выдала себя пару дней назад здесь же, за ужином.
– И ты меня не пригласил! Кажется, я начинаю ревновать, – наигранно возмутился Костанц.
– Это тебе всё развлечения, – Эрланн не разделил веселья и наградил брата тяжёлым взглядом. – А я работал.