– Мон Эрланн у себя? Я могу его увидеть?
– У господина Эрланна посетители, – резковато ответил пожилой мужчина. – Он сейчас не принимает, госпожа, извините.
– У господина Эрланна… Ты ведь давно служишь здесь, Готрик, и знаешь их обоих с рождения. Почему же одного брата ты называешь по имени и «мастером», а второго исключительно «господином»?
– Так принято в этом доме, – чуть поклонился дворецкий, и я не смогла заглянуть ему в глаза. – Хозяин здесь господин Эрланн. Ещё могу быть чем-то полезен? И вы вчера снова забыли плащ.
Не забыла, а оставила намеренно. Во-первых, потому что всё равно не доверяла магу. Может, его вплетённые тени и не маячки, как он уверил. Было бы неуместно вчера просить Косту проверить это. Как и объяснять ему, как плащ тут оказался.
А во-вторых… Да, был бы повод вернуться. Напитать огнём выдохшиеся знойные ветра.
– Спасибо. Что ж, я зайду завтра, – сказала я, принимая свёрток. Дворецкий торопливо открыл мне двери. – А как твой артрит, Готрик? Всё не отпускает?
– Да, госпожа, донимает. Благодарю за беспокойство, – левую руку, заложенную за спину, он осторожно распрямил и показал мне скрюченные пальцы.
– О, та же, что в прошлый раз? – с сочувствием спросила я.
– Да, всё она, проклятая… Всего хорошего, госпожа Эстель.
– Всего хорошего, Готрик.
Зачем дворецкий лгал и в чём именно, я не поняла. Но в прошлые мои два визита скрюченной, наоборот, была его правая рука, а левой он управлялся довольно ловко. Тогда и мне небольшой обман простителен, потому что до завтра я ждать не стану, а поговорю с хозяином дома прямо сейчас.
Заодно проверю новое свойство плаща. Да, средь бела дня карабкаться в платье по водостоку на третий этаж не лучшая затея, но сегодня пасмурно. Да и влажность такая, что мезамо́р легко укроет меня туманом, если тени не справятся.
Окно кабинета было открыто и до меня сразу донеслись незнакомые голоса.
– Я его плоть и кровь! Да, незаконнорождённый! – голос был молодой, громкий, визгливый. Но за этой бравадой чувствовалась неуверенность. – А вот вы моему отцу вообще никто!
– Дело уже передано в столичный суд, рассмотрение назначено на вторник, – это более взрослый, сухой. – Если вы не желаете добровольно уступить истинному наследнику, мон Эрланн, то я…
– Не называйте его так, мэтр Гетельо́рте! – снова взвизгнул первый. – Он не имеет права носить это имя!
– Успокойтесь, Нишо́н, закон на нашей стороне.
– Чтобы вы знали, мэтр Гетельорте – лучший адвокат в королевской коллегии! – всё не унимался молодой.
– Господа, вы закончили? – ровно произнёс господин главдеп. – Тогда до встречи в суде. Выход найдёте сами.
Громко хлопнули двери. Я осторожно заглянула в окно. Эрланн после ухода неприятных гостей вскочил из-за стола, прошёл несколько раз по кабинету туда-сюда.
– Балаган, – зло выплюнул он в пустоту, стоя ко мне спиной.
Я бесшумно скользнула внутрь, устроившись на подоконнике.
– Если оспорят имя, титул и наследство, чем это вам грозит?
Он резко обернулся на голос. Вспыхнули зелёные сполохи в тёмно-карих глазах, он было дёрнулся мне навстречу, но остался стоять на месте. На его лице читались собственные вопросы ко мне, но, помолчав, он ответил:
– Всего лишь всем, Ветерок.
– Расскажите, – потребовала я.
Он опустился в кресло и выжидающе посмотрел, приглашая присоединиться. Я осторожно слезла с подоконника и устроилась в кресле напротив, не спуская с него глаз. Между нами было достаточное расстояние, но всё равно он чуть повёл носом, принюхиваясь ко мне, и на пару секунд прикрыл веки. Я еле сдержалась, чтобы не поступить так же.
– Назначение главой департамента, членство в ратгаузе – это всё привилегии мона. У Стордалей нет таких заслуг перед короной, как у рода Эрланн, – усмехнулся он.
Так вот на что расчёт. Дно хочет отнять возможности, что несёт с собой титул мона. Оспорив наследство, титул и имя, лишить Эрланна поста в Ордененбешиттельс и места в ратгаузе. Вот он, второй шаг Глубины, о чём Алоиза, конечно, рассказывать мне не стала.
Валета разыграли, причём козырного. Придумали «наследника», нашли «своего» адвоката. А суды будут проходить в столице, не здесь. Не выиграют «липу», так на время уберут главдепа из города, специально затягивая дело. И громкая огласка, это обязательно. Чтобы подорвать авторитет, заставить нужных людей в столице сомневаться в назначении Эрланна в Дансвик на такой высокий пост.
– Как вы вообще стали моном Эрланном?
– Очень просто, – с иронией скривился он. – Меня купили. А мой отец, благородный фрой Ди́дерик Стордаль – тот ещё мерзавец – продал.
Глава 17
Такой дикости даже мне во Дворце не доводилось слышать. Я устроилась в кресле удобнее, давая понять, что не тороплюсь и хочу выслушать всю историю.
– Стордали всегда жили в Дансвике, даже числятся в списке его основателей, – продолжил Эрланн. – Древний, славный, уважаемый род. Увы, даже среди благородных семейств нередко случается, что спесь и гордость берут верх над рачительностью и благоразумием. У нас всё начало рушиться с деда. Отцу от него в наследство досталось лишь громкое имя и непомерные долги. Отец решил проблему, женившись на моей матери. Её неблагородное происхождение и неказистую внешность с лёгкостью компенсировало огромное приданое и наличие той же огненной магии, что у отца. Что в перспективе сулило отборнейшее потомство.
– А тени у вас откуда?
– Достался огрызок от деда. В полной мере эту магию я получил после, от другого человека. Я ещё вернусь к этому.
– Да, продолжайте, – кивнула я. – Итак, ваша мать?
– Умерла родами. Отец поправил свои дела и женился заново. Теперь уже на той, кого любил – действительно любил, до безумия. Она тоже владела магией – земной, кажется. Эта страсть и погубила их обоих. Костанц – их второй общий сын. А первый…
– Первому, мертворождённому, они отдали себя полностью, – вспомнила я. – Поэтому второму – Косте – магии не досталось вообще. Фейльктиг. Не-маг, рождённых от двух магов.
Если Эрланн и удивился, что его единокровный брат был настолько откровенен со мной, то ничего не сказал.
– Да. Вторых родов она не пережила. Отец обезумел от горя, но прожил после ещё двадцать три года. Умер четыре года назад.
– А сколько вам сейчас? – не удержалась я от вопроса.
– Двадцать восемь. Костанцу двадцать пять.
Эрланн будто понял, что я собиралась спросить следом, и не удержался от лёгкой усмешки.
– Продолжайте, – слегка покраснела я.
– Да, собственно, всё. Отец, лишённый магии и любимой женщины, пошёл по стопам деда: промотал наследство обеих жён, снова влез в долги. Меня он не любил. Косту тоже, виня того в смерти матери. Но до последнего надеялся, что в сыне от любимой женщины всё равно вспыхнет искра магии, когда придёт время. Если не их, растраченная, так что-нибудь от предков проявится. Как понимаешь, не дождался. Во мне же магия проснулась в одиннадцать.
Я беспокойно взглянула на него. Это рано. Очень рано. Обычно в четырнадцать-пятнадцать у всех. В шестнадцать максимум. У меня это произошло в двенадцать лет – но то у меня, обуянной ужасом на пожаре родительского дома… Кажется, он что-то такое уловил в моих глазах. И понимающе улыбнулся.
– Отец брал займы в столице, а не у местных богачей, панически опасаясь того, что в Дансвике узнают о его бедственном положении. Однако долги росли, и дошло до того, что его главный кредитор сам приехал из столицы. Через неделю после того, как во мне проснулась магия. Гровер Эрланн. Золотопромышленник, магнат. Маг. У него было всё, кроме детей. А их он иметь не мог. Ну, что сказать… Дидерик Стордаль, по крайней мере, не продешевил. За чуть меньшую сумму выкупили из плена королевского отпрыска на последней войне с северянами.
– Кажется, к тому, кто вас купил, вы тоже не испытываете признательности?
– Мне сполна пришлось отработать каждый койн, потраченный на меня, – глядя в сторону, сухо ответил он. – Старик ко мне симпатии не испытывал. Ему просто нужен был наследник. Но он остался верен своему слову и, помимо имени, титула и немалого богатства, передал мне через особый ритуал родовую магию Эрланнов, когда находился при смерти.
– Тени, – теперь поняла я. – Об этом кто-то ещё знает?
– Нет. Но это и есть неоспоримое доказательство его последнего волеизъявления. В королевском магнадзоре восстановят всю картину. Не знаю, откуда взялись эти два паяца – якобы наследник с адвокатом – но им ничего не светит. Причём в наследство я вступил ещё год назад, а зашевелились они только сейчас. Если их цель – отсудить какую-то часть денег, то она изначально провальная.
– У них вовсе не эта цель, – еле слышно сказала я.
Однако Эрланн услышал и подобрался. Я прикрыла на несколько секунд глаза и глубоко вдохнула, резко выдохнув.
Пора.
И его вопрос не заставил себя ждать.
– Ты их знаешь? И какой же у них действительный умысел, Ветерок?
Тот, Кто Ещё Ниже, дай сил мне и благоразумия Эрланну…
Я медленно подняла на него глаза, собираясь сказать то, чего не хотела, но должна была. Ради моей тонкой шкурки. Ради белокурого малька. Ради такого далёкого от всего этого дерьма Косты.
– К вам приходили вчера, мон Эрланн, – отбросив все эмоции, ровно произнесла я. – Разговор происходил здесь же, в вашем кабинете. Некий фрой Престон. Это был первый визит, и вы напрасно отвергли предложение. Устроили в ответ погромы в наших норах. Сегодня к вам пришли ещё раз. «Наследник» и его адвокат – это был второй визит. Пока Дно лишь аккуратно просит и деликатно демонстрирует оскал. К вам придут ещё три раза.
Я сделала паузу, готовясь к дальнейшему.
В четвёртый раз разыграют «короля». А именно – принесут ему руку родного брата на подносе, если не голову. Пятая встреча будет последней. У тузовой карты посреди чистого поля только один-единственный символ. Когда пёрышками или огнестрелами на меткость балуются, то всегда туза мишенью ставят. И когда Глубина главную карту разыгрывает, то всегда попадает в «яблочко». Пятый визит – пуля в лоб. Конец партии.