Я же подошла к «нашему» столу. На меня неприязненно уставилась пара десятков глаз. Ни одного знакомого лица. Я рассчитывала хотя бы на Ульвена-волка. А лучше бы здесь был Ольме-красавчик. Но он теперь над Вечерним «старший». Если не замели позавчера при облаве.
– Ты гля, какая… – присвистнула одна разбойничья рожа. – Потерялась, дамочка?
– На ловца и зверь бежит, – ухмыльнулся второй. – Да она на гульки пожаловала, ни хрена ты не шаришь, Штопаный. Знаю я таких – у своего муженька давно всё отсохло, а ласки-то хочется… Не среди своих же вялых благородий полюбовничка искать. Ну, садись, сладкая…
А чего не сесть. Села.
Малыш, смешно перебирая короткими ногами, сам поднёс полный стакан «черёмухи», вызвав этим небольшое удивление у местной шоблы. Я бросила ему не глядя ровно один койн: стандартную донную плату. И неспешно осушила стакан до дна под восхищённое улюлюканье подонков.
– Ещё и сама за себя платит! – восхитился один. – Так и мы тогда недорого возьмём, да, братцы? А обслужим по полной, не сомневайся! Добавки просить будешь!
Я размяла шею, хрустнув позвонками. Обвела рожи взглядом. И чуть охрипшим от крепкого пойла голосом негромко сообщила:
– Новая нора в Кустарном – моя. Усекли, опарыши?
Кто-то подскочил сразу. Кто-то не понял и лишь коротко хохотнул. У кого-то начали глаза наливаться кровью от услышанного оскорбления. А пустой стакан в моей руке тем временем оглушительно лопнул и разлетелся осколками во все стороны. Я резко взмахнула другой рукой, и осколки, не долетев, застыли смертоносными жалами аккурат перед перекошенными лицами.
Мазурики замерли, боясь пошевелиться; лишь вращали бешено глазами, переводя их со стеклянных брызг, грозивших в любую секунду лишить зрения, на меня.
– Пятеро из вас подкозырками под меня лечь могут. Кому такой расклад не по душе – поручкаются с Тем, Кто Ещё Ниже. Сведу быстро, но больно. Несогласные будут?
Никто не шелохнулся и тем более не возразил.
– Беру каталу, «мясника», «фазана», барыгу и «быка». Есть такие? За чужую масть впряжётесь – ложный свист сразу пойму.
– Я «фазан». Штопаным звать, – откликнулся тот, что первым на меня глаз положил.
– Собирай свою колоду, – кивнула я. – Половину мне башляешь, четверть себе берёшь.
Локоть-Князь на тех же условиях Дворец держал. Теперь Штопаный будет старшим над всеми «фазанами»: щипачами, писарями, трясунами, медвежатниками и ширмачами – в общем, всей воровской братией.
Старший катала отвечал за мошенников: от мелких напёрсточников и попрошаек до профессиональных шулеров в игральных домах. Нашёлся и такой. Тот же Скондрик, упокой его душу Тот, Кто Ещё Ниже, у Князя над всей этой мастью старшим был.
«Мясники» промышляли заказными убийствами и увечьями. К барыгам относились торговцы «безудержным счастьем» и дешёвым пойлом; они же плотно сотрудничали с извозчиками. «Быки» могли как припугнуть торговый люд, так и стать вполне реальной боевой силой, возникни такая необходимость.
Пятеро, получив по плавничку от новой старшей, довольно хмыкнули. Остальные осторожно отодвинулись от застывших в воздухе осколков. Я махнула, и те осыпались со звоном.
– А «кот» не нужен? – осторожно поинтересовался смазливый типчик с фальшивой золотой цепью на тощей шее.
– Ольме-красавчик ещё над Вечерним?
– Так его ж весь разнесли… Бабочек всех подчистую замели. А Ольме залёг у какой-то дамочки из ваших…
– Вот он и будет «котом». Найдёшь его сам – пойдёшь помогалой под пять процентов.
Типчика как ветром сдуло.
– Как величать прикажешь, старшая? – пробасил «мясник» Батыра. Эту масть я любила за обстоятельность и немногословность, а ещё за тщательно скрываемую ими одну черту. Каким бы свирепым и беспощадным «мясник» ни был, а почти каждый либо побродяжку малолетнего под себя брал, либо котёнка тайком подкармливал. То ли грехи так замаливали перед Лунном, то ли ещё что.
– Принцесса это, – раздался за спиной знакомый бархатный с хрипотцой голос. – Запомнили, хевлово отродье? Рамсить вздумаете – лично глотки выгрызу.
Ульвен, улыбнулась я. Явился, наконец, блохастый.
Ну что ж. Какая принцесса, такое по ней и королевство нашлось.
Это на словах Алоизы звучало так просто: «Возьмёшь под себя Кустарный». Именно что брать и пришлось. Скажи я всей этой братии, что меня «косатка» сюда назначила, на смех бы подняли. Сначала доказать надо, что твоё.
Так что я мудрить не стала: страх и деньги. Всё, как сама Мурена говорила. А уважение со временем придёт. Локоть ведь тоже наглым выскочкой из придонных был: долго своё место отвоёвывал. Мне, магу, проще. Подручных завела, а те уже сами остальную шоблу приструнят. Иерархия на Дне – первое дело. Что этой мелочовке какая-то неведомая и далёкая «косатка», когда их старший должен быть из плоти и крови – и прямо тут, перед глазами.
Под новый Дворец уже облюбовали заброшенный пустырь, окружённый с одной стороны городской свалкой, со второй непролазными переплетениями ядовитых колючек гледичии и притоком Липки с третьей. Выше по течению в неё сливали отходы дубильщики с Кожевенной улицы, так что местечко было то ещё. В ветреную погоду не от воды, так со свалки знатно несло.
Тем не менее уже отстраивались, ютились где-то подонки.
– Ульвен, скорняков кто крышует?
– Сначала под Храмом были, пока тот к Локтю не перешёл, – с готовностью ответил Волк. – А сейчас сама, Принцесса, видишь – беспредел с переделом начинается…
Локоть – это хорошо, с Локтем договориться можно. Если выйдет… Но границы «моей» территории уже сейчас надо обозначить.
– Теперь мы будем. Займись, и пусть свою дрянь в другом месте сливают.
Хорошо быть Эстель Абрего, магом в законе. Я прикрыла глаза, сосредоточившись на стихии. Место открытое, воздуха много, это мне на руку. И продуваемое: уж чего, а этого добра в городе тысячи ветров всегда хватает.
Северный бора, несущий смрад со свалки, не артачился, согласился огибать пустырь. Верховик с Липки я уговорила дуть на другой берег. А вот свежий солёный бриз с побережья, наоборот, приманила, оставила. На несколько дней хватит, потом подновлю дополнительно магией.
Волк первый недоверчиво повёл носом, шумно принюхался и вдохнул полной грудью.
– Сильна, Ветерок, – уважительно кивнул он. – А вы чего застыли? Старшая вам вон какой подгон щедрый сделала.
– «Ветерок»? – переспросил Штопаный. – А это не про тебя свистели, что через закрытые двери видишь и за три квартала слышишь?
А слава впереди меня бежит. Ульвен, чую, ещё расстарается: окутает мою личность нужными слухами, придаст ей веса. Да эти подонки и так надолго запомнят мою магию.
– Улов жду через неделю у Малыша, – сухо ответила я. – В остальное время волк за старшего.
В понятную и знакомую донную жизнь я окунулась с удовольствием. Это в высшем свете, где Алоиза крутится, интриги тонкие, а риски высокие. А с низами всё просто, и церемониться ни с кем не нужно.
Права была Мурена: смысла в том, чтобы ворошить норы, не было. Уже через сутки из участков выпустили большую часть задержанных подонков. Свидетелей их преступлений внезапно не нашлось; среди горожан, само собой, потерпевших не обнаружилось, а за неимением состава преступления чего на эту шваль казённые деньги тратить…
Дно, как и предсказывала Алоиза, лишь встряхнулось. Смахнуло с себя слабых, приняло новых. Передел власти случился по всему третьему кругу. И тут, как водится, кто успел… На Дне признавали только один закон – закон сильнейшего.
Без стычек не обошлось. На лакомый квартал кожевенников, прилегавший к Кустарному, нацелился ещё некий Рогуля, объявивший себя новым храмовником вместо Князя. Да и внутри нового Дворца после хлынувшей из тюрем обратной волны начался было раздрай. Но большинство этих подонков были из старого Дворца. Меня они помнили, да и мои «подкозырки» сработали чётко.
А вот для того же Рогули имя Мурены внезапно оказалось не пустым звуком.
– Так бы сразу и сказала, что под тобой скорняки, – сплюнул бородатый детина. – Тебя, Принцесса, никому трогать не велено. Самая что ни на есть Глубина и наказала.
Да, Алоиза, умеете вы протекцию сотворить.
Через неделю мне приволокли первую прибыль: около четырёх тысяч койнов.
Хвенсига я по совету Косты отдала в учебный класс при Коммерческой палате. Всю последнюю неделю что его обучением, что собственным заниматься было некогда.
Косту я не то чтобы избегала. Его отношение ко мне не изменилось, изменилось моё. Признаться самой себе в том, что с замиранием сердца жду возвращения его брата, я была не готова.
Так что просто ждала. Пока улягутся волнения на Дне. Пока собственные мысли придут в порядок. Пока наконец не найдётся время, чтобы наведаться в Ордененбешиттельс и покопаться в делах о последних убийствах, что до сих пор не давали покоя…
До следственного отдела я добралась спустя две недели. Не знаю, чем руководствовался господин главдеп, когда перед самым отъездом одарил меня доступом к закрытым расследованиям. Я ведь не то что штатным сотрудником – даже консультантом официально не числилась. И деньги, получается, он платил мне из собственного кармана. Но капитану Лейденсу устного приказа от главы Ордененбешиттельс было достаточно.
– Я выпишу вам допуск к этим делам, госпожа Абрего.
– Улики по ним хранятся отдельно? Я бы хотела взглянуть и на них.
И снова Лейденс не возразил. Какое доверие, мон Эрланн… К подонку, подосланному Глубиной. К незаконной стихийнице, скрывавшей магию и своё имя. К девушке, что изначально предпочла его брата и до последнего не желала признавать истинной страсти.
– От господина Эрланна есть новости, капитан?
– Нет, госпожа Абрего.
– Знаете, мне слабо верится, что господин главдеп так просто оставил департамент. Вы ведь поддерживаете с ним связь?
Лейденс промолчал. Непрошибаемый тип.
– Но он, по крайней мере, уже в курсе того, что убит его дворецкий? – я начала раздражаться.