– Вы сами попросили влить всё.
– Всю свободную магию, а не всю свою жизнь. Да, я теперь понял, что до этого ты просто не понимала свой резерв и не видела границ, отделявших его жизненной силы. Извини, я сам вырубился под конец, не смог проконтролировать и остановить тебя, когда магии уже хватало для переноса. Слава богам, ни ты особо не пострадала, ни твой… мой… моя…
Я поморщилась и предупредительно вскинула руку. Не желаю об этом думать! Потом. Дайте только прийти в себя и встать на ноги.
И он не стал развивать неприятную для меня тему. Однако, оказавшись столь деликатен в разговоре, озадачил своим последующим беспардонным поведением. А именно – снял с себя рубашку и лёг поверх одеяла рядом со мной. И я вдруг поняла: не первый раз так делает. Мне как будто не хватало чего-то, когда пришла в себя. А сейчас оно вернулось: тепло и его необычный запах. Видимо, успела привыкнуть за сутки.
Промолчала, не шелохнулась. Его кровать и его дом. А у меня нет сил, чтобы спорить.
– Брис, у нас с тобой с самого начала не задалось знакомство. Я бы хотел это исправить.
Всё же не избежать разговора. Я хмыкнула. Кому теперь вообще можно верить?
– Это всё из-за ребёнка? – равнодушно спросила я. – Коста хотел его просто присвоить. Возродить магию в роду Стордалей. А вы? Может, купить попытаетесь по семейной традиции? Или как он: сначала тоже начнёте убеждать в своей любви, а когда не выйдет – на цепь посадите? Воздух, огонь и тени – лакомый наследник ведь… Не просто какой-нибудь случайный бастард.
Да, грубо вышло. Но как иначе? Раз все маски уже сброшены.
Хотела задеть, оскорбить, довести, да не вышло. Даже не поморщился. Только вспыхнули на секунду зелёные огоньки в тёмно-карих глазах и погасли, оставив непонятную боль во взгляде. Промолчал. И правильно, господин Эрланн. Никакие слова, никакие поцелуи больше не заставят меня поверить – кому бы то ни было.
– И перестаньте называть меня Брис, – его молчание лишь подстегнуло мою злость. – Этого имени больше нет.
– Есть. Я его знаю.
Во мне пробудилась ярость.
– Ничего, забудете со временем! И кейре забудет – уж Коста постарается. И остальные… А я нет, – прошептала я. – Я не забуду, пока живы те, кто отнял у меня это имя… Но я отыщу тех, кто действительно в этом виновен. А-а, вы же и этого не знаете!.. Коста мне даже вас хотел подсунуть. Думал, что сможет использовать мою клятву о кровной мести и избавиться от вас моими руками. Но я уже тогда поняла, что он даже моего дядю мог обмануть – подсунуть нужного ему самому человека для отмщения. Только вот мне абы кто не нужен. Только настоящие предатели. И я докопаюсь до правды, мон Эрланн. И вырежу их. Всех. Причастных и не только. Всё это проклятое семя до третьего колена, как я и поклялась дяде!
У Эрланна нервно дёрнулась щека. Я ждала вопросов, сочувствия, интереса… Да хотя бы просто пожелания успокоиться!
Но он стянул вниз одеяло и опустил горячую ладонь на мой живот.
– До третьего… Значит, её тоже не пожалеешь, Брис? – тихо спросил он. – Потому что в этом твоего дядю не обманули. Не нужно никого искать. Предатель здесь, перед тобой.
Глава 27
Подумав, что ослышалась, я застыла. Эрланн лежал рядом и смотрел на меня с какой-то глухой тоской.
– Орканов «заказали», я это знаю. И знаю, кто. Амрой Герстлен. Брат моей матери, – произнёс он уже знакомую фамилию. И, чуть помедлив, добавил. – Мой дядя. Моя семья.
Я сбросила его руку и попыталась отодвинуться. Эрланн не шевельнулся, будто боясь меня спугнуть. Только далеко ли я могла убежать, обессиленная своим последним яростным выпадом? Даже говорить вдруг оказалось таким изматывающим занятием. Поняв, что в таком состоянии это просто бессмысленно, я перестала трепыхаться.
Очередная наживка, на которую подцепили рыбку, и которую я считала ещё одной ложью Косты, вдруг снова обернулась правдой. Или нет? Боги, ничему нельзя верить… Я в изнеможении откинулась на подушку. Всё стремительно утрачивало смысл, вставало с ног на голову. И охватило фатальное безразличие к выкрутасам судьбы, над которой я была не властна. От неё не убежать. Как и от Эрланна сейчас…
– Я не уйду, Брис, – тихо подтвердил он, будто прочитал мои мысли. – Даже если ты решишь ночью, что мне больше не стоит просыпаться.
– Уйду завтра сама.
Эрланн только вздохнул, покачав головой.
– Бульон? – предложил он так просто и буднично. – Или поспишь?
– Детали, – ровным голосом попросила я. – И источник. Как выяснилось, вас тоже легко обмануть.
– Ну, самому себе я пока верю, – усмехнулся он. – Может, и ты когда-нибудь начнёшь доверять?
Я выжидающе посмотрела на него, промолчав.
Рассказ Эрланна не занял много времени. И нет, он не стал жертвой интриг брата. До тех событий восьмилетней давности он докопался сам, а вникать в них начал задолго до того, как вернулся в Дансвик после многолетнего перерыва.
О родне со стороны матери – Герстленах – Кристар имел смутное представление. Дидерик Стордаль, получив, что ему было нужно – хорошее приданое и одарённого наследника, а после так удачно овдовев, оборвал связи с новой роднёй. В особняке на Эльдстегат о них не говорили, да и сами Герстлены не горели желанием брать на себя заботу о младенце, лишившемся матери.
Как это было принято во многих богатых семьях – моя, к счастью, была исключением – детей до определённого возраста поручали воспитателям, не считая нужным даже видеться с ними, пока новый член семьи не подрастёт. Насколько мне было известно, наш нынешний король увидел собственного наследника-принца во второй раз, когда тому исполнилось пятнадцать. Впервые – при рождении.
Так что если у Амроя Герстлена и были планы на племянника в будущем, то старик Эрланн не дал им осуществиться, выкупив у Дидерика сына, словно какую-то вещь, и увезя его в столицу.
А планы у Амроя Герстлена были самые амбициозные. К тому, чтобы стать главой ратгауза, он упорно шёл несколько лет. Главным конкурентом был Николас Оркан, и именно его на очередном совете избрали новым главой. В ход пошли уговоры, подкупы, шантаж… Когда это не принесло результатов, что ещё оставалось… Только обвинить соперника в госизмене. Предварительно позаботившись об «уликах», «свидетелях», а также о том, чтобы местный О. Б. не особо вникал в это дело…
– Имя Герстлен не фигурирует ни в одном документе дела, – возразила я. – А я видела их все. Одни только ваши слова не доказывают причастности вашего дяди. Это мог быть кто-то другой.
– То есть тебе мало того, что я сам об этом рассказываю? Особенно после твоего обещания вырезать всех: причастных и невиновных? – усмехнулся Эрланн. – Мне что, теперь ещё нужно доказать, что я достоин твоей мести?
Он перекатился на край кровати, поднялся и вернулся с толстой тетрадью, что изучал за столом. Дал мне её и снова лёг рядом. Ещё ближе, чем до этого.
– Четыре года назад меня отыскал душеприказчик из Дансвика. Внезапно я оказался единственным наследником рода Герстлен. Всю их семью подчистую выкосила «чёрная язва». Я даже не сразу вспомнил, кто это. Наследства я не увидел – всё ушло на погашение моего долга перед патроном.
Лицо его болезненно исказилось, и я поняла, что речь о старике Гровере Эрланне. Даже не могу представить, что он делал с ребёнком, если взрослый мужчина до сих пор вспоминает те годы с содроганием.
– С полгода назад ко мне попали некоторые личные вещи Амроя Герстлена. В том числе его дневник. Судя по манере изложения, он намеревался издавать мемуары.
Я быстро пролистала пухлую тетрадь. Да, воспоминания, наставления потомкам, сплошное самовосхваление… Мне-то это зачем? Я открыла последние страницы и Кристар кивнул.
А вот это, похоже, для печати не предназначалось… Последние записи отличались от нервным и рыхлым почерком, были короткими и отрывистыми.
«Боги, я не понимаю, где и когда перешёл дорогу подонкам. Но что это сделали они, больше нет никаких сомнений. Но все наши договорённости в силе, я соблюдал их! За что тогда?.. М. молчит и не выходит на связь, а больше никого из Четвёрки я не знаю…
Мелли! Моя крошка Мелли, боги, за что!!.. Какая нелепая смерть!
М. утверждает, что Дно ни при чём. Не верю. Вчера скончалась тётка Ирвина, а ведь она переболела ещё тогда, в Великое поветрие… Дважды ведь невозможно! Нет, для этих возможно всё… Придумают, выдадут за болезнь… Но что я сделал?! И почему Дно молчит?!
Сегодня умерла бабка Мелли́на и ещё трое. Удушье и мгновенная смерть. Все чёрные, обезображенные, будто и впрямь «чернушка»… И этот «мор» не остановить. В О. Б. мне не помогут, там тоже все под ними… А нас же скоро всех, одного за другим!.. А Кати всё ищет новых лекарей. Будто лекари тут могут помочь…
Кати… Она начала хрипеть утром. Я больше не выдержу.
Я понял. Кати сказала, что к ней приходил призрак, и она его узнала. Он пришёл мстить за тех воздушников. Кати тоже больше нет. Никого нет… Я последний. Но он не мог всё это сделать один… Не мог! Он заодно с подонками, я уверен. Тоже из Четвёрки? Дно всё молчит. Но не мешает ему… Когда он придёт за…»
На этом записи обрывались. Я закрыла тетрадь.
– Очень выборочная «чернушка», не находишь? – усмехнулся Эрланн. – Как мне сообщили, всю семью выкосило подчистую менее чем за месяц. От младенцев до стариков. Причём не заболел никто из слуг, друзей или лекарей. Амрой умер последним, прежде похоронив всех остальных. Тогда я и попросил перевести меня в Дансвик, занимая в то время аналогичную должность в столице.
Глава столичного О. Б.? Действительно, неплохо он устроился под крылом старика Эрланна…
Значит, он неспроста с самого приезда вцепился в Дно. И существование подонков для него не было тайной. За тем и приехал: выяснить, что за мрачная сила извела под корень его родственников по матери. И вырвать её с корнем, да.
Теперь мне стало понятно его навязчивое желание докопаться именно до Глубины. Ведь кто бы это ни сделал с Герстленами, а рядовыми подонками они точно не были…