– Какие гении?
– По ловле мух.
По коридору идет дочка Женечка. Ей тоже жарко и она тоже идет купаться.
– Что тут у вас? – Женечка заглядывает в комнату.
Она смотрит на неподвижного папу и на маму с бумажной «дубинкой» в руке.
– Мы муху ловим, – улыбается Наташка.
– Какую муху? – удивляется Женечка. – Тут нет никакой мухи.
Наташка громко смеется. Она бросает журнал и бежит по коридору.
– Стой! – я бегу следом.
Но Наташка успевает закрыть дверь в коридоре на замок.
– Открой дверь, – кричу я.
– А зачем ты мне врал про муху? – смеется за дверью Наташка.
– Как это врал? Ты же видела, я терпел все твои издевательства.
Наташка молчит.
– Открой дверь!
– Знаешь, если честно, то я только потом поняла, что ты не врал, – говорит Наташка. – Наверное, к тебе и в самом деле прилетает какая-нибудь сумасшедшая муха.
– Тогда почему ты не прекратила свои издевательства?
– Потому что у тебя было очень глупое лицо, – Наташка снова смеется. – А, кроме того… Знаешь… Ну, ты же писатель.
– Ну и что?!
Жена молчит. Я возвращаюсь в вою комнату.
С порожек меня окликает Женечка:
– Пап, а ты станешь когда-нибудь классиком?
– Нет.
– Почему?
Потому что у меня глупое лицо, потому что мои скомканные рассказы летят в мусорную корзину вместе с сигаретным пеплом и потому что меня только что избили журналом, в котором напечатали мой самый лучший рассказ. Господи, я бы согласился с любой критикой, но только не с такой!..
Я падаю на тахту и долго смотрю на чистый лист бумаги. Я думаю о нелегкой писательской судьбе. Нет-нет!.. Я думаю о трагической писательской судьбе.
Впрочем, ладно… Пора работать. Пора-пора-пора работать над настоящей трагедией. И такой, чтобы весь мир ры-ы-ы-ыдал!
Я беру в руки авторучку… Так, с чего бы начать?
… Из-за пепельницы на меня снова смотрит бандитская физиономия мухи.
Хочется хрюкнуть…
Я лежу, уткнувшись носом в подушку. Руки Наташки нежно массажируют мою спину. Мне хорошо, то есть я просто балдею.
– Ой же, мамочки!.. – громко говорит в прихожей подруга жены Зойка.
На пол, с характерным стуком, падает сапожок.
– Дурацкий замок снова сломался, – поясняет Зойка, заходя в зал. – Слышь, Леха, ты, чем сейчас занят?
Я приоткрываю один глаз и мычу в подушку:
– Кайф ловлю. А что?
Зойка садится в кресло. Она смотрит на Наташку, потом на меня и усмехается.
«Подумаешь, идиллия», – читаю я в пренебрежительном взгляде Зойки.
– В общем, так, люди, – лицо Зойки становится серьезным. – Я целую неделю ангиной проболела. Не была ни на одной репетиции. А спектакль уже завтра. Леша, мне срочно нужен сценический болван. В общем, ты несколько раз говоришь: «Дорогая, деньги – самое важное в жизни», а я – все остальное.
Я уточняю:
– Спектакль о любви?
Зойка жмет плечами:
– Да, а что?
Я открываю второй глаз:
– Эротика есть?
Зойка жмет плечами:
– Возможно. Но ты будешь только сценическим болваном, понимаешь? Стой, молчи и время от времени произноси свою дурацкую фразу о деньгах.
Наш диалог с Зоей быстро перерастает в спор. Я пытаюсь убедить ее, что для того, чтобы войти в роль болвана мне нужно знать свою роль по-настоящему.
– Это как по-настоящему? – возмущается Зойка.
Я улыбаюсь:
– Поцелуи в спектакле есть?
Мы переходим на повышенный тон.
– Есть, а что?!
– Ага!..
– Что ага?!
– Ничего. Кстати, я уже читал эту идиотскую пьесу. Твоя героиня во втором акте теряет сознание и ее безостановочно целуют… Нет, буквально покрывают поцелуями. Я хочу начать с этой сцены.
Зойка слегка краснеет:
– Хам!
Наташка смеется и похлопывает меня по спине:
– Зойка, не бойся. Лешенька все равно не встанет.
Зойка удивленно:
– Почему?
Наташка:
– Он еще не хрюкнул.
Точнее говоря, не всхрапнул. Я теряю интерес к разговору. Если поцелуев не будет, то зачем мне играть какого-то болвана? Дремота подбирается ко мне все ближе и ближе.
Зойка продолжает возмущаться:
– Как это? А зачем твоему мужу хрюкать?
Наташка снова смеется:
– От удовольствия, понимаешь?
Заботливые и нежные руки Наташки скользят вверх-вниз… Мне интересны только эти ласковые руки и больше ничего.
Сквозь наваливающийся сон я слышу объяснения Наташки:
– Лешенька много работал. Он устал. Теперь Лешенька отдыхает и не встанет, пока не похрюкает от удовольствия.
Зойка громко и возмущенно говорит:
– Любой мужик – конь, а не свин. Мужик должен пахать-пахать и пахать.
Наташка:
– Зоя, солнышко мое незамужнее, одно дело, когда ты берешь коня в аренду на время и совсем другое, когда приобретаешь его на всю жизнь.
Зойка говорит громко и явно мне:
– Слышь, свин, ты там еще долго балдеть собираешься?
Я молчу… Ловля кайфа – почти работа. Она отнимает все силы.
Руки жены снова скользят вверх-вниз. Замирают. Снова скользят… Блаженство!
Проходит минута, и Зойка нетерпеливо спрашивает:
– Ну?!.. Скоро?
Я улыбаюсь… Ага, жди! Конечно, я могу хрюкнуть прямо сейчас. И еще как могу!.. Но я – мужчина. И я могу запросто справиться с собой.
Я слышу, как под Наташкой чуть скрипит стул. Ее руки на мгновение исчезают куда-то… Но тут же возвращаются.
– Солнышко мое толстое и ласковое! – очень нежно шепчет мне Наташка. Ее руки скользят к моим бокам. – Кстати, ты кушать хочешь?
– Да-а-а…
– Тогда тебе все-таки пора хрюкнуть, – напоминает Наташка.
– Ща-а-а…
Я думаю о том, что Зойку нужно немного проучить. Пусть она ждет.
Пальцы Наташки потихоньку подбираются к моим подмышкам. Они щекочут кожу, и по моей спине тут же пробегает стайка нервных мурашек.
Я вскрикиваю:
– Осторожнее!
Женские пальцы вдруг ныряют под мои руки – мгновение, только одно мгновение! – и я хохочу от нестерпимой щекотки.
Перед этим я непроизвольно выдаю, а точнее даже вскрикиваю:
– Хрю-хрю!..
Но женские руки не оставляет меня в покое. В мою спину упирается колено. Колено прижимает меня к дивану, а сильные руки продолжают щекотать под подмышками.
Я чуть не задыхаюсь от смеха и кричу:
– Все!.. Ха-ха!.. Хрю-хрю!
Но пытка продолжается. Я рвусь с дивана… Бесполезно!
Неожиданно сверху говорит Зойкин голос:
– Попался, свин?!.. Щас-с-с ты у меня так захрюкаешь, что потом век помнишь будешь!
Я извиваюсь и кричу сквозь смех:
– Наташка!
– Что?.. – отзывается из далекой кухни жена. – Леша, ты, что будешь есть, рыбу или мясо?
Я ничего не могу ответить, потому что снова задыхаюсь от смеха. Впрочем, это уже не смех, а полная истерика.
Я понимаю, что когда скрипнул стул – Наташка и Зойка поменялись местами. А Зойка – актриса и она запросто имитирует любой голос. Боже мой, как же я не подумал о таком простом подвохе?
– Пусти, Зойка, убью! – кричу я в подушку.
– Ща-а-а!..
Зойка беззастенчиво пользуется моей полной растерянностью. Мой хохот, наверное, слышно на улице.
– Все мужики – хрюшки, – торжествующе говорит Зойка.
Голос Наташки – он уже рядом – говорит:
– Ладно, Зойка, хватит.
– Еще чего, – возмущается Зойка. – Да здравствует женская эмансипация и свобода щекотки!
Только с помощью Наташки мне, наконец, удается соскользнуть с дивана и рухнуть на пол… Смех стихает. Он выжал меня почти до капли. Почти нет сил!..
Я вытираю слезы:
– Ну, Зоечка!.. Ну, погоди у меня.
Зойка показывает мне язык:
– Иди, ешь!.. А потом мне нужно все-таки порепетировать.
Я встаю и иду на кухню.
Зойка говорит мне вслед:
– Слышь, хрюн!.. Ты свою Наташку береги.
Я оглядываюсь:
– Это ты к чему сказала?
Зойка смеется:
– Да так… Женщины ведь разными бывают. В том числе и такими как я… Понял, да?
Зойка подмигивает мне. Я смотрю на Наташку. Моя жена тоже улыбается, но явно виновато.
– Отдать родного мужа в чужие руки!.. – возмущенно говорю я Наташке. – Как ты могла?
Наташка опускает глаза и слегка краснеет.
– Безобразие, – я целую Наташку в щеку. – Никогда этого тебе не прощу. Эта негодяйка Зойка чуть до инфаркта меня не довела.
– Нет, – говорит Зойка. – Я просто превратила свина в порядочного коня. Ты ржал так, что дрожала люстра. Кстати, Наташенька, где твое спасибо?
…Через пять минут – уплетая свой обед – я слышу, как тихо ссорятся в зале Наташка и Зойка.
– Все-таки ты уж слишком, – говорит Наташка. – Выйдешь замуж, тогда и издевайся над своим мужем как хочешь.
– А меня никто замуж не берет, – беспечно отвечает Зойка. – Потому что я честная женщина.
– Дура ты, вот ты кто! – смеется Наташка.– И кстати, не жди, что я оставлю с тебя с Лешкой один на один. Конь, то есть жеребец, хуже, чем свин. При мне репетировать будете.
– С поцелуями?
– Без!..
Я снова улыбаюсь. Нет-нет!.. Я все еще могу доверять своей жене. Правда, уже с оглядкой на Зойку.
Как за каменной стеной
1.
Адвокат Мишка Петров ждал невесту возле кинотеатра под часами. Стрелки часов давно миновали заветную цифру «семь» и показывали двадцать минут восьмого. Рождественский мороз крепчал.
Неподалеку переминалась с ноги на ногу молодая девушка в вязаной шапочке. Девушка была похожа на Снегурочку – на ней было длинное, светлое пальто и белая шапочка с красным помпоном. Она с любопытством поглядывала то на часы, то на Мишку и терла варежкой вздернутый носик.
«Милый ребенок!..» – подумал Мишка.
Он улыбнулся девушке и спросил:
– Яблоко хочешь, студентка?
Девушка охотно улыбнулась в ответ и кивнула. Мишка протянул теплое яблоко и, заложив руки за спину, принялся расхаживать под часами.
«Придет!.. Леночка всегда опаздывает, – убеждал себя Мишка, – и, в сущности, ее очень легко оправдать…»